Всё имеет свою цену

                    Осень невероятно красивая, разноцветная и разнообразная пора. Сначала она пышная, золотая и солнечная, а затем грустная, дождливая, холодная. Листва на деревьях постоянно меняет цвет, а потом и вовсе опадает на землю, устилая ее шуршащим ковром. Осенью часто идут дожди. То мелкий, назойливо моросящий, то сильный, холодный. За плотными тучами прячется небо и плачет по ушедшему лету, то несколько минут, а то и несколько дней. В конце осени буйство красок сменяется прозрачностью и серостью. Голыми стоят деревья, часто дует сильный ветер и висит туман.       Лесной король после приезда из владений лорда Элронда с головой окунулся в накопившиеся государственные дела. Злость, которая гнала его оттуда, до сих пор не отпускала, и о бывшей жене он старался не вспоминать.       А Наримель с приходом осенней поры замкнулась в себе и настолько отдалилась от мужа, что виделись они исключительно за приемами пищи. Сейчас Трандуил понимал королеву и сочувствовал, но никак не мог облегчить её пребывание в Средиземье. Догадывалась ли она о связи, в которую он вступил с Эсмерленд? Владыка не знал, но даже если бы Наримель узнала, он не был уверен, что это смогло бы всколыхнуть остывшую душу лесной королевы.       Стук в дверь заставил Трандуила оторвать взгляд от книги и поднять голову. Королева Наримель, тихо шурша платьем, вошла в его покои. Милорд был несказанно удивлён: она практически никогда не заходила к нему. — Муж мой, я бы хотела поговорить с тобой, — мягко произнесла эллет.       Мужчина поднялся и вышел из-за стола. Королева какое-то время молчала и пристально смотрела в глаза своему венценосному супругу. Трандуил ожидал, не пытаясь торопить её или начать разговор. — В твоей душе нет покоя, — заговорила королева, опуская глаза. — Твоё сердце разрывается на части… Моё же… оно так медленно бьётся… Я не чувствую себя живой! — с мукой воскликнула она, поднимая на мужа печальные глаза.       Наримель подняла руки и расстегнула замок тонкой серебряной цепочки. Много столетий назад они обменялись кулонами-близнецами в знак чистой и искренней любви. Трандуил молча смотрел, как она сняла свой кулон и подошла к нему. Королева взяла его руку и, раскрыв мужскую ладонь, вложила в неё утонченное украшение. — Я освобождаю тебя от данных мне клятв, — сжимая его руку, произнесла королева, а её губы раскрылись в светлой улыбке, какую он ни разу не видел после её возвращения. Сейчас перед королем стояла настоящая Наримель.       Сделав последний глубокий вдох, эллет опала в смертельном обмороке.       Владыка успел подхватить жену, и в последний раз заглянул в прекрасные синие глаза. Трандуил с болью наблюдал, как фэа отлетает в обитель душ умерших эльфов, и жизнь навсегда покидает её.       Прощание с королевой было скорбным и трагическим. Лесной король, одетый во все черное, взял в руки лук и пустил горящую стрелу в погребальную ладью, удаляющееся по реке. Все королевство было в трауре…       Трандуил придавался тихой скорби по вновь утерянной жене. Если в первый раз её смерть отозвалась острой нестерпимой болью, то сейчас он ощущал тихую глухую тоску. Хотя после возвращения Наримель они не стали по-настоящему близки, да и счастливыми их вряд ли можно было назвать, но память подбрасывала ему картины из прошлого, напоминая о времени, когда они были родными и бесконечно любимыми друг другом.       Воздушное белое платье, венок из синих незабудок на серебристых волосах, а глаза цвета морской синевы искрятся радостью и счастьем. Первый поцелуй такой робкий и нежный, наполненный новым неизведанным чувством, и маленькие теплые ладони, лежащие на его плечах. Трандуил обнимает изящную фигуру невесты и произносит клятву любить её всю жизнь, пока свет не померкнет в его глазах, а душа не оставит бренное тело. Наримель повторяет за ним каждое слово, и они обмениваются кулонами.       Годы счастья, рождение сына, покой который он испытывал в объятиях жены и… смерть. Бесконечное горе и мольбы вернуть её… Мандоса тронула такая любовь и слепое горе великого короля, и он разрешил жене вернуться к мужу и сыну. Но Наримель отказалась возвращаться к жизни и к семье. Вспомнил боль и злость, испытанную от её отказа. Он смирился с выбором любимой, но его душа охладела, а сердце превратилось в камень.       Леголас тяжело переживал смерть матери. Где-то, там в закоулках сознания, он понимал, что такое может произойти. Матери было плохо в Средиземье, она с каждым днем все больше увядала и таяла. Но принять это оказалось намного тяжелей. Стены дворца давили на него, напоминая об утрате. Отец замкнувшись в себе, погрузился в дела, и принц принял решение уехать из королевства, хотя бы на время. Пока память не сгладит углы и не притупит боль.

***

      Лорд Элронд пригласил в кабинет свою воспитанницу и сейчас молча смотрел, как она устраивается в кресле и расправляет юбку. Он внимательно взглянул на Эсмерленд, и его губы сжались в тонкую линию. Два года уже прошло после праздника, устраиваемого в его честь, а она так и не пришла в себя. Владыка много раз слышал её смех и шутки, но в глазах больше не было и намека на радость, в их глубине отныне жила только горькая печаль. Тяжело вздохнув, он начал разговор для которого и позвал её сюда. — Дитя, что с тобой происходит? За последние два года я не видел ни одной искренней улыбки от тебя.       Она не хотела сейчас изливать ему душу и решила обойтись общими фразами: — Не знаю, владыка, в глубине моего сердца залегла тоска… Но я уверена это пройдёт. — Эсмерленд, я хочу, чтобы ты знала, когда я и мой народ покинем Средиземье и уплывем в Аман, вы вместе с дочерью можете отправиться с нами. Я не знаю, какое будущее ждёт этот край и не желаю, чтобы вы оставались здесь одни, в неизвестности. — В Бессмертные земли? — изумлено произнесла она. — Я никогда не думала о Валиноре и не рассчитывала, что его врата откроются передо мной. — Откроются, ты заслужила их. — Несколько секунд помолчав, владыка добавил: — Я вижу, как ты страдаешь здесь… Там ты сможешь обрести покой и безопасность. Через несколько месяцев первый корабль с эльфами Ривенделла и Лориэна отплывает из Серых гаваней. Если ты захочешь к ним присоединиться, я не буду против. — Повелитель, я не знаю, что сказать, мне нужно время обдумать все. — Я не тороплю тебя, я просто хотел, чтоб ты знала: ты не одинока. Я позабочусь о вашем с Таурэтари будущем. — Спасибо, владыка, я обещаю всерьёз подумать об этом, — с признательностью в голосе произнесла Эсмерленд и задумчиво вышла в коридор.       Она прошла в сад и опустилась на скамью возле фонтана. Валинор?! Готова ли она оставить прошлое и уехать в Благословенный Край? Эсмерленд задумалась о будущем. Что будет с ней и Таурэтари, когда лорд Элронд покинет Ривенделл? Кому тогда будут нужны они? Конечно, у неё есть брат, но он всегда в разъездах, да и не хотела Эсмерленд обременять его заботой о себе и малышке. А ведь грядут грозные времена… В том, что война неминуема уже никто не сомневался.       Она на секунду подумала о мужчине, разбившем её сердце, но быстро отогнала эти мысли. За прошедшие два года она ни разу не видела Трандуила. Эсмерленд конечно держала обещание посылать ему весточки о дочери, но писал теперь лорд Элронд, а ответами, если таковые и были, она не интересовалась. И конечно она не знала, что королева Лихолесья покинула мир живых навсегда. Владыка Ривенделла не посчитал нужным рассказывать ей — зачем бередить старые раны…       Эсмерленд устало прикрыла глаза. Да, будущее еще никогда не казалось ей столь туманным и неопределённым.       Арагорн с Леголасом, озадаченно взирали на прошедшую мимо них Эсмерленд, не обратившую на них никакого внимания. — Лорд Элронд, а что с сестрой? — удивлённо спросил он.       Благородный эльф дал знак им войти и закрыть за собой дверь. — Я предложил ей покинуть Средиземье и отплыть в Валинор, — спокойно произнёс он. — Как, в Валинор? И она согласилась? — потрясенно спросил Арагорн. — Пока нет, но она задумалась над этим. — Но зачем? Разве там, одной, ей будет лучше, чем здесь с семьёй? — Эсмерленд будет не одна, а с дочерью и благословенным народом. Арагорн, она всего лишь женщина, у неё нет мужа, нет защитника. Что будет с ней, если Саурон начнёт полномасштабную войну? Кто защитит её, когда я покину Ривенделл? Ты? У тебя другое предназначение, и ты не можешь игнорировать его из-за сестры. Тьма расползается и накрывает Средиземье, здесь опасно оставаться, — продолжал Элронд. — У неё нет здесь будущего… и не только у неё, — замолчал владыка и пристально посмотрел на Арагорна.       Странник понял его намёк и опустил глаза. Повелитель хочет, чтобы и Арвен отправилась в Бессмертные Земли. Он не верит, что народы этого края смогут справиться с выпавшим им бременем. — В любом случае, только сама Эсмерленд может принять это решение, каким бы оно не было, и я соглашусь с ним, надеюсь и ты примешь его, — последнее слова произнёс лорд Элронд, но в них, как и во всех предыдущих слышался подтекст. — Приму, владыка.

***

      Леголас перескакивал через ступеньки, надеясь побыстрее добраться до покоев отца. Намерение Эсмерленд уехать в Валинор и увезти Таурэтари было очевидным. И принц не мог этого допустить. Он вспомнил, что пережить смерть матери ему помогло только общение с маленькой сестренкой. Эсмерленд много раз спрашивала, что с ним происходит, но владыка Ривенделла посчитал, что ей лучше не знать о событиях, произошедших в Лихолесье, и он молчал. Но мириться с их отъездом Леголас не желал и надеялся, что отец решит этот вопрос. — Отец, я могу поговорить с тобой?       Владыка Трандуил оторвался от письма и посмотрел на сына. — Говори, — обмакнув перо в чернила, сказал король. — Эсмерленд. — При упоминании этого имени Трандуил бросил на сына предостерегающий взгляд. Леголас обратил внимание на перемену в отце, но останавливаться не стал. — Она вместе с Таурэтари собирается отплыть в Валинор в ближайшее время. Я считаю, что ты должен поговорить с ней и переубедить.       Король опустил глаза, возвращаясь к листу бумаги, лежащему перед ним, показывая тем самым, что разговор окончен. Принц какое-то время молча ожидал ответа, но его так и не последовало. — Отец? — Иди, Леголас. — Принц нехотя поднялся и с укоризной взглянул на сосредоточенно опущенную голову. Он собирался настоять на своем, но, передумав, направился к выходу.       Когда дверь хлопнула, извещая об уходе сына, Трандуил отшвырнул от себя перо и откинулся на спинку кресла. Он все еще злился. С их последнего разговора с Эсмерленд прошло два года, но для эльфа это всего лишь мгновение. Он хорошо помнил каждое сказанное слово, пощечину, прозвучавшую в тишине комнаты, и свое ледяное прощание. Владыка злился на неё и на себя. И зачем ей вдруг понадобилась эта любовь?       Трандуил вспомнил зимний морозный день. Над дворцом висели свинцовые тучи и медленно падал снег. Эсмерленд позвала его в сад, и они долго гуляли под весело кружащимися снежинками. Вспомнил, как она поскользнулась и упала в снег, а когда он подал ей руку помогая подняться, невеста повалила его и нежно припала к губам. Они лежали на снежном покрывале и целовались, пока вконец не замерзли и не промокли.       Вернувшись во дворец, они поднялись в королевские покои. После морозной прогулки в комнате казалось невероятно жарко, и они скинули промокшую от снега верхнюю одежду. Присев у камина, они пили горячее вино с травами и сушили волосы. Трандуил обнимал будущую жену, а она, глядя в огонь, рассказывала о своём детстве.       Их брак с Эсмерленд был счастливым и без всякой любви. Он ведь любил Наримель, и к чему это привело?!       А теперь она собралась уехать и увезти Таурэтари, а этого он допустить не мог. Владыка вспомнил слова Гэндальфа: «Одну из них у вас заберут, милорд».       У него забрали Наримель, и Эсмерленд он отдавать не собирался. У них общий ребенок, который связал их судьбы навсегда, и эту связь не смогут разорвать ни Валар, ни кто-либо другой. Его жена перед смертью освободила его ото всех данных клятв, разрывая их узы. Её фэа не будет ждать его в чертогах Мандоса.       Так что же ему мешает снова сделать Эсмерленд своей? Трандуил устало прикрыл глаза, вспомнив их последний разговор. Мать его дочери обладает поистине гномьим упрямством и вряд ли бросится к нему в объятия при встрече. Да и времени на уговоры у него нет, корабль с эльфами отплывает в последний месяц осени, перед зимними штормами. А зная характер бывшей жены, она назло может уехать, и тогда они больше не встретятся.       Трандуил решил в первую очередь любой ценой не допустить их отъезда, а добиться её расположения он сможет и после.

***

— Да, она действительно приняла такое решение, — ответил на вопрос лесного владыки Элронд. — Я хочу, чтобы Эсмерленд снова стала моей женой, а Таурэтари заняла свое законное место. — Милорд, моя воспитанница была уже твоей женой, и это не принесло вам счастья. Отпусти её. — Мы были с ней счастливы и от нашего брака родился ребенок. Я не желаю отпускать ни её, ни свою дочь. И ты не можешь требовать этого от меня. — Я тоже в свое время расстался с любимой женой, отпустив её в Валинор, — с нотками раздражения заявил Элронд. — Ты мудр и благороден, владыка Ривенделла. Я, к сожалению, этими качествами обладаю не в такой мере. — Тебе еще нужно будет уговорить Эсмерленд принять твое предложение. — Не беспокойся, я приведу убедительные доводы.       Трандуил поднялся и направился на её поиски, а лорд Элронд только устало махнул ему вслед. Он понимал, что ему не под силу переубедить короля Лихолесья, да и его воспитаннице он вряд ли даст выбор.       Эсмерленд стояла посреди комнаты и размышляла, что же им понадобится в дороге. Она вышла на балкон и посмотрела на бегающую в саду дочку трех с половиной лет.       Таурэтари была веселым активным ребенком и с каждым днем она прибавляла хлопот своим нянькам. Все вокруг говорили, что она — Эсмерленд, была точно такой же. Дочь часто спрашивала об отце, а она не знала, что ответить, но на помощь всегда приходил лорд Элронд, он брал её на руки и что-то оживленно рассказывал. Таурэтари после таких разговоров ходила довольная и постоянно говорила о Трандуиле. Эсмерленд грустно вздохнула. Она будет скучать по Ривенделлу и по его обитателям.       Эсмерленд вернулась в комнату и начала перебирать вещи, когда дверь в её комнату распахнулась. Даже если бы сам Эру Илуватар оказался на пороге она не была бы так изумлена.       Взяв себя в руки, она бесстрастно посмотрела на вошедшего и холодно бросила: — Ваше Величество, чем обязана?       Трандуил вошел и закрыл за собой дверь. — Нам нужно кое-что обсудить, — спокойно сказал король. — И что же это? Листочки облетели в вашем лесу? — не сдержавшись, язвительно заявила Эсмерленд.       Трандуил призывал все свое спокойствие, чтобы не поддаваться на провокацию. — Я не хочу, чтобы вы уезжали. — Но это не вам решать. — Я хочу, — не обращая внимания на её слова, продолжил владыка, — чтобы ты и Таурэтари поехали со мной, в мое королевство. — А жить мы будем вчетвером? — с иронией заметила она. — Наримель умерла, — сухо отозвался король. — Мне жаль, — мягче добавила Эсмерленд. — Я не знала. Он кивнул и произнес: — Я хочу, чтобы ты вновь стала моей женой. — Всего-то? — округлила глаза Эсмерленд. — Нет! Выход там, — указала она пальцем направление и вернулась к своему занятию.       Трандуил понимал, что здесь его не ждет теплый прием и был готов к такому ответу. — Таурэтари — моя законная дочь и ты не увезешь её. Эсмерленд, дорогая, у тебя есть два пути: ты можешь поехать с нами, как моя жена и королева, или отплыть в Аман, но одна. Это — моё последнее слово!       Он ждал ответа, но даже на мгновенье не допускал мысли, что она примет второй вариант. Она никогда не бросит свое дитя, этим человеческие женщины отличаются от эльфиек.       Эсмерленд буквально задохнулась от такой наглости и повернулась к мужчине, успевшему удобно устроиться в её кресле. Он же просто не оставлял ей выбора! — Ублюдок! — с тихой яростью произнесла она. — С чего ты взяла? — удивлённо произнес владыка. — Я родился во вполне законном браке. Я так понимаю, ты выбрала первый вариант?       Эсмерленд ничего не ответила, а только зло полыхнула на него глазами. — Собирайся, у тебя не так уж много времени до отъезда, — заключил король и вышел, оставив будущую жену осмыслить случившееся.       Эсмерленд с силой ударила кулаком по столу. Какой гнусный способ выбрал Трандуил, чтобы заставить её подчиниться! Она стояла и пыталась унять сердцебиение, и недобрая усмешка коснулась её губ. «Ну ничего, милорд, я покажу вам, что бывает, когда в семье нет согласия…»