Всё имеет свою цену

                    Эсмерленд в дорожном костюме стояла перед лордом Элрондом и бросала на короля, державшего ее за руку, испепеляющие взгляды. Трандуил решил заключить их союз как можно быстрее, дабы не давать ей возможности передумать или сбежать, поэтому сейчас будущие муж и жена, а также их близкие собрались на обширной террасе для официального заключения брака. Она ничего не выражающим голосом повторяла за королем слова уже знакомой клятвы. Когда последняя фраза была произнесена, Трандуил поднес руку жены к губам и запечатлел на ней легкий поцелуй. Сейчас даже он — один из самых великих воинов Средиземья, — не отважился бы на большее. А взгляд его королевы предельно ясно говорил о том, что на большее ему пока рассчитывать не приходится.  — Поздравляю, вы стали мужем и женой! — сдержано произнес Элронд. Арагорн поздравил королевскую пару и отошел к дальней скамье. Он не знал: то ли смеяться, то ли плакать. Способ, который применил владыка, чтобы убедить сестру остаться, был рискованный и жесткий, но он был рад, что Эсмерленд с Таурэтари остаются в Средиземье и будут под защитой Лесного королевства. Трандуилу, конечно, придется не просто, вряд ли она быстро сменит гнев на милость, но Эсмерленд, что бы ни говорила, любит мужа и обязательно будет с ним счастлива. Улыбнувшись своим мыслям он повернулся на голос сестры.  — Галандиль, ты уверена, что хочешь поехать со мной? — осведомилась новая королева Лихолесья.  — Конечно, я думаю вам еще понадобятся мои услуги, — с почтением ответила она, бросив украдкой взгляд на короля.  — Оставь этот официальный тон! — пренебрегая своим титулом, бросила королева. — Брак, как оказалось, дело не постоянное, я ведь еще могу вернуться, — уже тише произнесла Эсмерленд.  — Мы уезжаем, — отрезал Трандуил и предложил руку жене. Она же, не обращая внимания на затянутую в кожаную перчатку ладонь, гордо подняла голову и пошла к выходу.       Вещи были упакованы и давно лежали в повозке, ожидая, когда королевская чета попрощается с обитателями Ривенделла и прикажет вознице двигаться в путь. Эсмерленд последний раз обняла владыку Элронда, которого, наверное, еще долго не увидит, и пошла к ожидавшей её Бане. Таурэтари уже сидела на белоснежном жеребце Трандуила и увлеченно ему что-то рассказывала. Дети! Как же быстро они привыкают ко всему новому. Сначала малышка страшно расстроилась, узнав, что они покидают Ривенделл и расстаются с Элрондом и его семьей, которые очень любили и баловали девочку. Но отец отвлек её захватывающим рассказом про лес, дворец и лесных эльфов, и Таурэтари, находясь под огромным впечатлением, уже готова была трогаться в путь, в надежде поскорее добраться к своему новому дому.       Эсмерленд ослабляла уздечку, когда к ней подошла Галандиль.  — Не тягай лишний раз тигра за усы, — шепнула эльфийка.  — Я только начала, — ответила ей воспитанница и запрыгнула на свою лошадь. Галандиль только взволнованно покачала головой. Когда столкнутся упрямство Эсмерленд и гордость Трандуила, от его дворца может и камня на камне не остаться.

***

Уезжая из дворца, король приказал очистить дорогу через лес от пауков и прочих опасных тварей, сделав их путь безопасным настолько, насколько это возможно. Трандуил не хотел пугать дочь и пытался всеми способами избежать какого-либо сражения в пути. Усилиями воинов Лихолесья во главе с принцем, король с семьей спокойно преодолели путь от Долины Ривенделла до дворца Лесного королевства. Заехав во двор, Трандуил окинул взглядом толпившихся подданных. Лесные эльфы собрались, чтобы поприветствовать и выразить почтение своему правителю и его супруге. Королева гордо вскинула голову и посмотрела в улыбающиеся лица собравшихся эльфов. Когда она несколько лет назад уезжала отсюда не все лица были такими дружелюбными. Ироничная улыбка застыла на её губах, а во взгляде сквозила насмешка. Леголас склонил голову в приветствии перед отцом и его женой, а потом протянул руки к сестре. Королева прохладно ему кивнула и улыбнулась стоявшей в толпе Тауриэль. То, что именно Леголас оповестил отца о намерениях Эсмерленд покинуть Средиземье, не было для нее откровением, но из-за методов, выбранных королем, она злилась и на его сына. Королева сейчас чувствовала себя куклой, которую сначала за ненадобностью убрали в чулан, а потом решили достать и поиграть еще. А это было неприятно. Но еще больше обижало, что он хотел не столько её вернуть, сколько получить дочь, а жена ко всему этому прилагалась.  — Ну наконец-то! — произнес светловолосый синда, пробираясь через толпу придворных.  — Синголло, я конечно рад тебя видеть, но, что ты здесь делаешь? — слегка удивившись, спросил владыка.  — Ваше Величество уже забыли, что приглашали меня посетить свои владения? Я приехал, а короля нет, Леголас принял меня, — улыбнулся синда и тише добавил:  — Я узнал о Наримель, прими мои соболезнования, — прикоснувшись к груди в скорбном жесте, произнес Синголло. Трандуил склонил голову и повернулся к жене, которая в этот момент слушала, как Леголас объясняет сестре, почему дворец вырублен в горе, и кто все эти, собравшиеся во дворе, эльфы.  — Синголло, познакомься с Эсмерленд, моей женой и королевой лесных эльфов. Синда поклонился и, когда королева подошла, поцеловал ей руку.  — Миледи, счастлив снова видеть вас, — учтиво произнес Синголло, на что она только кивнула и высвободила руку. Владыка подхватил на руки дочь и сказал:  — Это Таурэтари — моя дочь.  — Здравствуйте, принцесса. Таурэтари, падкая на внимание, начала стеснительно улыбаться красивому эльфу и прижиматься к отцу.  — Мама, а где моя комната? — спросила малышка, повернувшись к матери.  — Сейчас найдем, — с улыбкой ответила Эсмерленд. — Моя комната надеюсь, там же? — холодно осведомилась у мужа Эсмерленд.  — Конечно, — в тон ей ответил король. Королева взяла дочь из его рук и пошла внутрь дворца.  — Я так понимаю, над вами пронеслась гроза? — понимающе спросил Синголло. Трандуил кивнул без каких-либо эмоций и двинулся во дворец. Он вошёл в свои покои и скинул тяжелый плащ. За всю дорогу жена практически не разговаривала с ним, только при Таурэтари она фальшиво улыбалась и сдержанно отвечала на его вопросы. Владыка устало потер переносицу и направился в купальню. Нужно смыть дорожную пыль и снять напряжение, а потом он намерен поговорить со своей королевой. Через полчаса Трандуил стоял в своей спальне и спокойно рассматривал наглухо запертую резную дверь, соединяющие их комнаты. Король открыл ящик письменного стола и взял небольшой серебряный ключ. Какое-то время он вертел его в руке, продолжая созерцать дверь и, наконец, бросил обратно в ящик. Он решил дать Эсмерленд время остыть и заново привыкнуть к мысли, что они женаты. Владыка не хотел вламываться к собственной жене и надеялся, что ему не придется использовать кардинальные меры. Таурэтари, смеясь, прыгала на большой кровати матери и с детским восхищением рассматривала шикарные покои, в которых теперь они будут жить. Трандуил перед отъездом велел обновить комнаты Эсмерленд в соответствии с её вкусами и предпочтениями, которые он прекрасно помнил, и надеялся, что это хоть как-то сгладит их с женой конфликт. Также рядом были подготовлены несколько комнат для принцессы. Он хотел, чтобы дочь жила в непосредственной близости к родителям, но и не забыл про уединение, которое им с женой понадобится. Поэтому покои Таурэтари были обширными, но никак не соединялись с комнатой королевы. Эсмерленд расчесывала волосы и смотрела, как веселится дочь, когда услышала шаги в гостиной. Трандуил вошёл в её спальню и окинул взглядом проделанную мастерами работу.  — Папа, ты видел какая у меня теперь большая комната и даже не одна? — воскликнула Таурэтари, спрыгивая с кровати. — Нет, малышка, ещё не видел, — подхватив её, ответил владыка. — Пойдём, я покажу тебе. Покинув покои королевы, они немного прошли по коридору и открыли соседнюю дверь. Новая обитель принцессы включала небольшую гостиную, комнату для няни, гардеробную и купальню, ну и, конечно, выдержанную в персиковых тонах спальню. Обстановка была уютная и по-детски милая. Средних размеров кровать была украшена балдахином бледно-розового цвета и таким же покрывалом с неимоверным количеством оборок. По мягкому бежевому ковру были разбросаны бархатные подушки всех размеров и цветов, а низкий столик с такими же стульчиками располагался возле большого окна, заливая игровое место ярким дневным светом. Трандуил обратил внимание на какие-то причудливые игрушки и мягко улыбнулся. Леголас давно вырос, и владыка позабыл уже, что требуется ребенку. Хорошо, что его управляющий с помощниками все предусмотрели, за что непременно их нужно будет наградить.  — Мама, мне очень нравится моя комната, — заключила принцесса, вбегая в спальню матери. Эсмерленд улыбнулась и погладила девочку по волосам. — А тебе нравятся твои комнаты? — задал вопрос жене владыка, вошедший следом. — Нравятся, — ответила она, продолжая улыбаться ребенку. Галандиль вошла в комнату и, присев в реверансе перед королем, обратилась к королеве: — Миледи, ужин для принцессы накрыт в малой столовой, как вы велели, вы с милордом присоединитесь? — Галандиль, оставь этикет, ты можешь обращаться ко мне по имени, когда мы в узком семейном кругу, — сладко произнесла Эсмерленд и бросила взгляд на мужа. — Я оденусь и присоединюсь к вам, а милорд? Трандуил кивнул, продолжая наблюдать за женой. — Пойдем, дорогая, — взяв за руку ребенка, сказала Галандиль. — Папа, я люблю тебя! — проворковала малышка и повернувшись к маме спросила: — А ты, мама, любишь папу? — Очень, — ответила Эсмерленд, не глядя на владыку. Когда дверь за ними закрылась королева отвернулась и сказала: — Мне нужно переодеться к ужину. — Эсмерленд, давай поговорим. — О чем поговорим? Ты хотел, чтобы я стала твоей женой, я стала, но надеюсь, ты не рассчитываешь на большее? — Она выразительно посмотрела на закрытую дверь, соединяющую их спальни. — Ты отказываешь мне в правах мужа? — не сдержав усмешки, спросил король. — Отказываю.       Трандуил быстро подошел к жене и притянул её к себе. — Отказываешь, значит, — сказал он, накрывая её губы своими.       Королева уперлась руками в его грудь, не желая отвечать на поцелуй. Он резко от неё отстранился, заставив жену схватиться за стол, чтобы не упасть. — Эсмерленд, это глупо, ты ведь желаешь меня также, как и я тебя, не упрямься. — Я не рабыня своих желаний, — переведя дыхание, ответила она. — Упрямица, — ласково произнес владыка. — Хорошо, я подчиняюсь желанию дамы, — сказал он и откланялся.       Трандуил решил не давить на жену, хотя понимал, что даже если бы сейчас взял её, она бы долго не сопротивлялась. Но он хотел помириться с ней целиком и полностью, а не только с её чувственной половиной, и готов был недолго подождать.