Всё имеет свою цену

              — Я уже предупреждал тебя, чтобы ты не ходила с отрядом в лес. Сколько тебе нужно это говорить, чтобы вдолбить это в твою кудрявую голову? Или, может, мне моим солдатам отрубить головы, чтобы ты поняла? — еле сдерживая гнев, обрушился на жену владыка. — Это и мое королевство, и я хочу помочь отчистить его, а солдаты просто выполняют мои приказы, — спокойно ответила Эсмерленд. — Я не хотел подвергать сомнению твой авторитет, но ты вынуждаешь меня отдать приказ, чтобы тебе подчинялись только слуги на кухне и горничные! — Отдавай, — пожала плечами Эсмерленд. — Я запрещаю тебе заходить в ту часть леса! — Я не подчиняюсь приказам, которые мне не нравятся. — Королева поднялась и сделала шаг к выходу. — Я не закончил, — твердо сказал Трандуил. — Я не служанка, мне не нужно твое разрешение, чтобы уйти. — Эсмерленд, а ты знаешь, что упрямство — достоинство ослов?       Её щеки вспыхнули от злости, и девушка опрометью выскочила из кабинета.       Трандуил поднял глаза к потолку и начал произносить про себя замысловатые названия известных созвездий. Все его попытки наладить отношения с женой разбивались о глухую стену непонимания и упрямства. У него было стойкое ощущение, что она испытывает его терпение на прочность. Трандуил считал себя достаточно терпеливым мужчиной, но Эсмерленд сводила его с ума. Подарки она не принимала, застать её одну стало практически невозможно, дверь в её спальню была заперта и даже если бы он захотел воспользоваться своим ключом, открыть эту пресловутую дверь все равно бы не получилось. Или от него, или от самой себя Эсмерленд стала закрывать дверь и на внутренний замок. А идти ночью через две пары стражей королю не позволяла гордость. — Что ты такой хмурый? — спросил вошедший в кабинет Синголло. — Мой дворец превратился в поле битвы, — устало ответил Трандуил.       Приезд старого друга хоть немного, но скрашивал его королевские будни. Они часто вспоминали молодость, и владыка в эти моменты отвлекался от мыслей о строптивой жене.       Эсмерленд быстро спускалась по ступенькам в надежде поскорее глотнуть свежего воздуха. Неудачный разговор с мужем окончательно выбил её из колеи. Они абсолютно перестали понимать друг друга. Королева тяжело вздохнула. Если бы Трандуил, приехав к ней тогда в Ривенделл, сказал, что любит её, и она нужна ему, всё было бы по-другому. Даже если бы он сейчас это сказал, даже если бы это было ложью, она бы поверила и кинулась в его объятия. Но он молчал, пытаясь попросту купить её благосклонность: драгоценности, наряды, произведения искусства — он готов был дать ей все кроме своей любви. Это удручало.       Королева Лихолесья пыталась занять себя настолько, насколько это вообще было возможно. Она планировала свой день так, чтобы времени придаваться мыслям о муже не оставалось: когда Эсмерленд была не с дочерью, она занималась обязанностями хозяйки этого дворца, как и несколько лет назад, а также тренировалась с Тауриэль и Леголасом, который отложил свои странствия с Арагорном и осел во дворце. Ну, и вылазки в лес действительно имели место быть, что жутко злило Трандуила. Когда она приходила в свои покои, у неё не было сил на мысли о супруге, и тем более, на действия.       Придворные эльфы тоже чувствовали напряжение в отношениях короля и королевы и старались не попадаться лишний раз на глаза. Хотя при посторонних супруги вели себя сдержано и подчеркнуто вежливо, но владыка стал раздражителен и за любую оплошность строго отчитывал. Эсмерленд, преодолев последнюю ступеньку, вышла во двор и пошла на звук бьющейся друг о друга стали. Выйдя на место учебной тренировки, она увидела ставших в позицию для ближнего боя Леголаса и Тауриэль. Эльфы уже привыкли часто видеть здесь свою госпожу и при её появлении учтиво кланялись, но от занятий не отвлекались. Она стала возле высокого ветвистого бука и, облокотившись спиной о ствол, начала наблюдать за поединком. Соперники двигались грациозно, как хищные звери. Эсмерленд только и успевала следить глазами за делающей молниеносные выпады стражницей, волосы которой под тусклым осенним солнцем отливали красным. Меч её соперника порхал, как бабочка, но жалил не хуже самого смертоносного паука. Эльфийский принц ловко отражал каждый удар, а когда сам шел в стремительную атаку, Тауриэль вынуждена была сдавать позиции. Эти двое представляли собой настоящий убийственный тандем. Веселый бархатный голос, прозвучавший в нескольких метрах от нее, заставил Эсмерленд обернуться.  — Миледи не хочет составить мне компанию в поединке на мечах? — спросил Синголло.  — Сейчас у меня настроение наблюдать. — Она кивком указала на кружащуюся с клинками пару. У него загорелись глаза, и он проговорил:  — Я думаю, мне стоит попросить Леголаса уступить мне свою партнершу.  — Я думаю, любой из присутствующих согласится составить тебе компанию, — решила поддразнить его Эсмерленд.  — Сегодня мне хотелось бы, чтобы компанию мне составила дама.  — Ну-ну, — с понимающей улыбкой произнесла королева. Светловолосый синда поменялся с принцем местами и, достав меч, широко улыбнулся Тауриэль. Та, окинув его холодным взглядом, стала в боевую стойку. Королева и принц, подошедший к ней, зачарованно смотрели за происходящим на плацу действом. Синголло сражался, будто танцевал! Его движения были настолько точны и изящны, что не получить наслаждения от такого боя было просто невозможно. Но самое главное — там была страсть. Если Леголас и Тауриэль дрались, как хорошо слаженный механизм, то это был поединок воли и характера. Мужчина хотел покорить женщину, но она не соглашалась и яростно сопротивлялась. Старый друг Трандуила оказывал знаки внимания рыжеволосой эльфийке с самого своего приезда. И Эсмерленд искренне изумлялась холодности Тауриэль. Помимо того, что Синголло был действительно красивым мужчиной, он был остроумен и весел, галантный кавалер и прекрасный рассказчик. И сейчас королева воочию убедилась, что он еще и умелый воин. Неужели его пылкость не тронула даже малую толику души командира стражи Лесного королевства?       «Надеюсь, Тауриэль до сих пор не влюблена в своего короля» — подумала Эсмерленд.

***

С приходом весны долгие морозы сменяются долгожданным теплом, а яркое солнышко понемногу начинает согревать остывший воздух. Хотя снег еще долго будет лежать в лесу, а холодные ветра не раз напомнят о зиме, природа начинает просыпаться от зимней спячки и наполнять жизнью все вокруг. Первые слабые лучи солнца постепенно растопят снег и напитают влагой почву, а сочная молодая трава расстелется мягким зеленым ковром. Почки набухнут на голых ветках, и распустятся прекрасные яркие листья. Лес оживет под напором весны, и птицы озарят его звонкими трелями. Весна — самая долгожданная пора, она обязательно приходит вслед за дождливой осенью и холодной бесконечной зимой, принося радость и вселяя надежду. Сегодня в Лесном королевстве праздновали Мерет-Эн-Гилит — пир Звездного Света. Во дворце заканчивали последние приготовления, и лесной народ шумел и радовался в преддверии любимого праздника. В ещё по-зимнему холодном воздухе ощущались запахи весны, дурманя и пьяня всех подданных королевства. Но это чудесное время года не тронула сердце самого главного обитателя дворца — короля. Трандуил стоял возле трона и серьезно слушал брата своей жены. — На протяжении многих лет я искал Голлума по долинам Андуина вплоть до Чёрных Врат и Долины Моргула, — устало говорил Арагорн. — И наконец нашел. Он крался из Мордора по краю Мёртвых Болот, я поймал его и привел к вам в Лихолесье. Я надеюсь, вы подержите его в заключении? — Конечно, я говорил тебе, что можешь рассчитывать на мою помощь. В моей темнице хватит места для ещё одного постояльца. — Благодарю, милорд. Я чувствую, что он не сам сбежал из Мордора, его отпустили. И отпустили с определенной целью: он одержим кольцом и может помочь Темному Властелину найти его. Серьезный разговор был прерван звонким детским смехом. Таурэтари, отпустив руку матери, быстро побежала по ступенькам к трону. Арагорн опустился на одно колено и раскрыл объятия племяннице, которая рухнула к нему на руки, пытаясь отдышаться от стремительного забега.  — Как ты выросла за эти несколько месяцев! Скоро будешь выше своей мамы! — пошутил Странник. Девочка захихикала и принялась рассказывать, как ей нравится жить во дворце, и что она теперь принцесса. — Только я иногда скучаю по владыке Элронду и всему Ривенделлу, — взгрустнув, закончила Таурэтари. — Скучать по тем, кого ты любишь, это нормально. По тебе в Ривенделле тоже все скучают, это я знаю точно, и в твоей комнате тебя ждут подарки от всей семьи Элронда. Глаза Таурэтари загорелись в предвкушении, и она, повернувшись к отцу, воскликнула: — Папа, отведи меня в мою комнату! — Хорошо, — ответил владыка и взял её за руку. Эсмерленд подошла и, обняв брата, начала расспрашивать обо всех новостях. — Надеюсь, ты останешься на праздник? — заглядывая ему в глаза, спросила королева. — Я не могу. Я сейчас же должен уехать, у меня срочная встреча в Эриадоре. — Такая срочная, что ты даже передохнуть день-два не можешь? — Это очень важная встреча, — ответил Арагорн и, прочитав в её глазах вопрос, добавил: — Не беспокойся, эта встреча с другом. Кстати, для тебя у меня тоже есть подарок. Эсмерленд удивленно ждала продолжения. — Я встретил по дороге сюда Элрохира с братом, и он просил передать тебе это. — Арагорн достал небольшую коробочку и протянул сестре. Эсмерленд открыла её и посмотрела на покоящуюся на черном бархате брошь. Украшение было очень утонченным, выполнено в форме звезды и украшено редкими розовыми сапфирами. — Он просил передать, что сожалеет, что не присутствовал на твоей свадьбе и не смог лично поздравить, но искренне желает тебе счастья. Королева слегка улыбнулась, но, стоило ей взглянуть на мужа, как её улыбка угасла. Трандуил холодно смотрел на жену, не выказывая больше никаких эмоций, но душу его раздирала ревность. Он не желал, чтобы Эсмерленд принимала такие подарки от мужчины, явно к ней не равнодушного, и молча ждал её реакции. — Брошь великолепна, я напишу ему и поблагодарю, — произнесла она и захлопнула коробочку. — Ты хочешь уехать прямо сейчас? — Да, — ответил Арагорн. — Я провожу тебя. — Папа, пойдем уже, — сказала Таурэтари, дергая отца за руку. — Пойдем. — Милорд, — прощаясь, произнес Арагорн. Король кивнул ему и прошел с дочерью мимо. — Я смотрю, ты еще не простила его? — обратился брат к сестре. Эсмерленд взяла Арагорна под руку, и они начали спускаться. — Я запуталась, это все так сложно… — Дорогая, не трать свою жизнь на обиды и ссоры. Я не оправдываю короля, но он хотел всеми способами удержать тебя… — Мог бы выбрать способ понежнее, — перебила его королева. — А дала бы ты ему время для нежности? Зная твой характер, я не удивлен его поступком. Ты бы на зло могла сбежать в Валинор, а потом всю свою бесконечную жизнь страдать из-за глупого упрямства. — Ладно, я как-нибудь разберусь в своей жизни, а ты будь осторожен, — ответила Эсмерленд и поцеловала брата на прощание.

***

Миледи стояла возле зеркала и, в последний раз прикоснувшись щеткой к волосам, осмотривала себя. Мягкий бархат отливал полночной синевой, а низкий лиф, расшитый серебристыми бабочками и крохотными алмазами, открывал грудь и подчеркивал тонкую талию. Юбка платья мерцала в свете свечей маленькими звездочками и, слегка расширяясь книзу, переходила в небольшой шлейф. С помощью заколок Галандиль убрала волосы госпожи назад, открывая лицо и плечи. Эсмерленд взяла еще одну заколку, собираясь подколоть выбившийся локон, но звук открывшейся двери заставил её повернуться. Трандуил вошел в спальню жены через парадный вход и остановился в нескольких метрах. — Ты готова? — спросил король, осматривая королеву с ног до головы. — Почти, — ответила она, закрепляя заколку в волосах. Её Величество чуть отстранилась от зеркала и повертела головой, осматривая прическу. Волосы струились по спине, но больше не норовили падать на грудь. Эсмерленд, кинув взгляд на столик, остановилась на открытой коробке с ожерельем из темно-синих сапфиров, гармонировавших с её нарядом. — Я помогу, — услышала она голос за спиной и почувствовала, как пальцы мужа нежно убирают волосы. Трандуил, не прекращая смотреть на жену, ловко застегнул колье на шее и убрал руки. Его камзол из светло-серебристой парчи буквально источал сияние, а в гармонии с платьем королевы цвета полночного неба казалось, что он рассыпается мириадами звезд по небосклону. Королева повернулась, оказавшись в нескольких сантиметрах от его груди, и произнесла:  — Я готова.       Владыка отступил от неё, пропуская вперед, но руки не подал. Во-первых, король не был уверен, что она её примет, а ругаться с ней сейчас он не хотел. Во-вторых, предприняв несколько неудачных попыток в примирении с женой, он решил пустить все на самотек, надеясь на время и благоразумие Эсмерленд. Однако возле выхода из покоев Трандуил взял жену за руку, и они вышли, как король и королева. После праздничного ужина последовали танцы. Милорд кивнул музыкантам и, взяв руку жены, повел в центр зала. На всех праздниках, вне зависимости от их отношений, король и королева танцевали первый танец. Менестрель извлекал из арфы чудесную мелодию, буквально погружая зал в чарующие звуки. Трандуил слегка придерживал талию жены, грациозно кружа её в танце. Голубые глаза бесстрастно смотрели прямо в карие, что немного нервировало Эсмерленд. После того, как она днем приняла подарок Элрохира, муж перестал вообще проявлять к ней хоть какие-то эмоции. В его взгляде не было даже привычной надменности или холодности, одна сверкающая небесно-голубая пустота. Музыка начала затихать и, сделав последний вздох, арфа замерла. Владыка коснулся губами руки королевы, благодаря за танец, и отвел к столу. Эсмерленд не стала присаживаться, а, взяв бокал, отошла к стоящей у стены Тауриэль.  — Наконец-то ты не несешь службу во время праздника! — пытаясь отвлечься, воскликнула королева.  — Его Величество приказал охранять Голлума Морнэмиру, а мне сказал, что желает видеть меня здесь.  — Ты прекрасно выглядишь! Я вообще в первый раз вижу тебя в платье, — сказала Эсмерленд. К ним подошел Синголло, приглашая эльфийку на танец. А Эсмерленд закружилась в паре с Нимефелом. Когда девушки снова встретились у стены королева спросила:  — Тауриэль, утоли мое любопытство, неужели все попытки Синголло добиться твоего расположения безрезультатны? Неужели его чувства не нашли отклика в твоей душе?  — Любовь — это призрачное чувство, оно отнимает волю, парализует разум. Любить — это больно. Я больше не хочу страдать. — Последняя фраза была сказана шёпотом. — Лучше любить и потерять, чем не любить вообще, — посмотрев в глаза Тауриэль, сказала Эсмерленд. — А почему Морнэмир охраняет Голлума? — меняя тему спросила королева.  — Так приказал Его Величество. — Один из сильнейших эльфов королевства стал простым сторожем при нашем скользком пленнике, — с грустью проговорила она. Тауриэль замолчала. Они обе понимали откуда такая немилость.       Из-за Эсмерленд Морнэмир лишился должности и доверия владыки. И это до сих пор грызло её, особенно, когда она встречалась с такими спокойными зелеными глазами бывшего начальника личной охраны короля. Королева увидела направляющегося к ним Синголло с двумя бокалами белого вина и, улыбнувшись Тауриэль, растворилась в зале. Эсмерленд задумалась. Может, сейчас ей снова завести разговор о Морнэмире и муж пойдет на уступки? А она в ответ пойдет на уступки в их отношениях. Эсмерленд чуть улыбнулась. Ведь сейчас она пыталась найти лазейку не только для впавшего в немилость эльфа, но и для себя. Ей нужно отступить от выбранной линии поведения и примириться с мужем без урона собственного достоинства. Лесная королева посмотрела в сторону накрытого стола, за которым сидел король, и уверенность в том, что все получится, погасла. Некая эллет, которую Эсмерленд припомнить не могла, буквально заглядывала в рот её мужа, а он непринуждённо кивал в такт её словам. Трандуил же сидел и делал вид, что слушает назойливую болтовню сидящей рядом эллет, а иногда даже бросал односложные реплики. Взгляд короля скользил по залу, наблюдая за веселящейся женой. Как начались танцы, она ни разу не подошла и не присела рядом, каждый раз кружась в вихре танца с новым партнером. В очередной раз переведя глаза в зал, Трандуил неожиданно заметил идущую к нему Эсмерленд и поднялся.  — Милорд, я устала и хочу покинуть праздник, — приблизившись, проговорила королева. — Не нужно меня провожать, — предугадав его порыв, сказала она. — Без королевы бал продолжится, а вот без короля нет. — Эсмерленд не удержалась и бросила мимолетный взгляд на светловолосую эльфийку, сидящую рядом с мужем. Королева улыбнулась ему и, слегка склонив голову в знак уважения, поспешила к выходу. Владыка смотрел вслед удаляющейся стройной фигуре жены пока она не исчезла за поворотом. Бросив раздраженный взгляд на эллет, Трандуил тоже решил покинуть праздник.