Bunny

Зачем планета вращается вокруг солнца, если в итоге, всё равно, придет на прежнее место? Зачем люди лгут другим, если правда, всё равно, всплывёт на поверхность? И зачем что-то обещать, если однажды, всё равно, твои слова покроются паутиной лжи? Вопросы, которыми задавался каждый, но ответы так никто и не смог заполучить, предлагая в качестве цены своё тело, разум и чувства. Детские игрушки, разбросанные на зеркальном полу, отражающем все твои глубинные мысли, не имеющие права выбраться наружу. Там можно заметить красивых кукол, наряженных в бальные платья с роскошными причёсками и украшениями, а если чуть присмотреться, то и гоночные машинки тоже можно увидеть. Мягкие игрушки, солдатики, различные наборы – то, что представляет самую большую ценность, когда ты ребенок, не имеет никакой пользы и смысла с взрослением. Глупая переоценка важного, которую лучше не проводить, но без нее мир стал бы глупым и бессмысленным, потеряв около половины того, что есть сейчас. Разбитые о скалы, убитые годами, вечно бродящие по пустынным улочкам, потерявшие свой смысл и мотивы – детские игрушки, которые больше не нужны. Новые технологии заменят радость от недавно купленной куклы, и пока новое поколение будет цинично взрослеть, наслаждаясь превосходством и войной с окружающим, не упустить самое важное, будет слишком сложно. Но попытаться можно: изменить мир к лучшему, чтобы неизбежная гибель его наступила чуточку позже. Оттянем этот момент, смакуя сладость реальности, посыпанной шоколадной крошкой и политой растопленной карамелью.

***

– Зачем ты пошел туда? Ты мог поставить под угрозу всю операцию своей секундной слабостью. Ты понимаешь это? Голоса в темной комнате, где, кажется, пол сливается с потолком, образуя стены, такие же бесконечные и протяжно черные, стараются быть тихими, чтобы остаться здесь в одиночке, без лишних любопытных ушей и назойливых глаз. – Всё было под контролем – нет повода волноваться. Кто-то из них пытается успокоить второго, но сложно понять кто именно, когда из освещения, только ночник, стоящий на углу письменного стола, да еще и два человека находятся слишком близко друг к другу, сливаясь в одно общее, неразрушимое. – Тебя могли заметить, и чтобы было? Все десять лет отправились бы в задницу. Весь риск и всё то, что мы имели, могло потерять свою стоимость. Ты вообще думаешь своей тупой головой, или лишь бы лечь под кого-то, а всё остальное как-нибудь рассосется? Один становится агрессивнее и злее, распространяя атмосферу напряженности, которую хочется переступить. Но второй парень, стоящий слишком близко к столу, не подкупается, оставаясь верным лишь себе. Стойкость, выработанная годами или просто хорошая актёрская игра – определить будет невозможно в темноте, но если свет софитов направить прямо сюда, всё может стать иначе. – Хён, я не собирался ни под кого ложиться. Зачем мне это, если у меня, есть ты? Он звонко смеется, и в тишине, занявшей всё вокруг, его смех становится единственным звуком, который слышится так отчетливо. Он смеется, потому что больше ничего не остается делать, потому что что-то иное может всё испортить, когда ты сам не нашел ответ и не понимаешь, чего хочешь, и не можешь найти мотивы. Чувствуешь себя взаперти, по той простой причине, что до сих пор не разобрался в себе, но время утекло, уже поздно сидеть сутками и искать ответ в стопках белых листов, исписанных неаккуратным почерком, но так хочется. И он иногда садится, вздыхая и заваривая крепкий чай, роется в прошлом, пытаясь найти ответы, которых нет, и никогда не было. Уничтожены сразу после появления, по причине несуразности и глупости. Значит не нужно искать, а принимать реальность, не пытаясь объяснить причины поведения. – Перестань, ты же знаешь, что я не поведусь на твои красивые словечки, – словно вздыхает от усталости, подхватывая тощие бедра на руки, и усаживая на стол, вынуждая вместе с тем разлететься в разные стороны стопку документов, оборачивая с ног на голову всё то, что казалось правильным. – У нас мало времени, – парень цепляется за темный галстук, притягивая недавно еще незнакомца к себе, – Чонгук ранен именно сейчас, и если наш следующий удар будет нанесен не в ближайшее время, то тогда придётся всё начинать вновь. Его раны зарастают очень быстро, а мы должны попасть в самое пекло кровоточащей ссадины, иначе это будет продолжаться бесконечно, а я не хочу вечно помнить о нём. Он, находящийся под властью слабого, старающегося примерить на себе силу, согласно кивает, соглашаясь со всеми словами и идеями, но это только на эту ночь. Он еще точно покажет, кто здесь главный, и не позволит больше руководить собой. Но, пока парень, находящийся прямо сейчас так близко, непозволительно возбуждающе облизывает губы и сладко стонет, хочется забыть устав, которому обещал следовать, окунуться в пучину удовольствия, и хоть на несколько часов почувствовать себя невероятно нужным и желанным, растворяясь в полнолунии, погружаясь в миллионы звезд.

***

Тот факт, что Тэхён всё же очнулся, стал настоящим чудом для всего медперсонала больницы. Многие из них были уверены, что парень перейдет на другую сторону этого мира, кто-то говорил, что мальчик навсегда останется в коме, но были и те, кто до последнего верил в то, что он проснется, чтобы закончить дела, которые были начаты очень давно, но они точно должны иметь свой конец. Тэхён вложил туда слишком много своих сил и возможностей, чтобы сейчас просто уйти, не доведя всё к финишу. Так и, к примеру, Сохён была одной из тех, кто с самого утра примчался в стены больницы, не казавшиеся уже столь грустными и отвратными до крика, чтобы увидеть руководителя, чтобы обнять его и рассказать, что нового произошло и, как сильно она рада его возвращению. Несколько часов во всех красках описывать планы на будущее, стараясь создать ощущение, будто и не было этого времени, когда Тэхён был не здесь: тело всегда можно увидеть, а душу уже не поймать. Она затерялась в глубинах небытия, казавшегося столь великолепным, что не хочется возвращаться. Но он вернулся, преодолел всю страсть и сделал шаг вперед, чтобы остаться живым и способным мыслить, а не холодным телом, навеки покоящимся под холодной землей. Ким Намджун посетил своего пациента только ближе к обеду, когда занятая Сохён улетела по своим делам и встречам, а Чонгук отлучился за вещами Тэхёна, в глубине души надеясь, что это была последняя встреча с Юнги и, что ему не придется много лгать хозяину, стараясь закрыть всё заботой и нежностью, по которой соскучились оба. – Я рад видеть вас в сознании, господин Ким. – Доктор был в хорошем расположении духа, просматривая историю болезни Тэхёна и устраиваясь подле кровати. – Если сказать честно, я тоже рад, что остался жив. – Парень постарался улыбнуться, но это получилось неубедительно. Для Сохён бы хватило и этого, но Намджун обладал большей проницательностью, чтобы суметь не упустить этот момент. – Вас что-то беспокоит? Ничего не болит? Что вы чувствуете сейчас, Тэхён? – Вопросы, с огромным смыслом, по которым после можно будет много рассказать, но Ви было сложно ответить на все сразу и при этом ни разу не солгать. Он всё еще находился в легком трансе, летая где-то далеко, за пределами человеческого восприятия. – Если только голова чуть побаливает, а так, всё нормально. Моё состояние я бы описал, как эффект слишком продолжительно сна, я готов действовать, а не лежать еще несколько недель. Тэхён сам не понимал, что происходит в его голове сейчас. Он знал, что ему многое предстоит наверстать, и чем раньше он примется за это, тем лучше. Но вместе с этим хотелось еще отдохнуть, когда всплывали образы того, что было уже пережито. Когда в гости заглядывали воспоминания о гибели Чимина, когда рядом показывались движения Гука и когда громко, словно разбиваясь о стену, падали цели и обязанности. Он мог бы провалиться в сон вновь, на этот раз на более длительный срок, но это было не вариантом, не ради этого он так долго взбирался наверх, чтобы потом так глупо свалиться вниз, переломав позвоночник и кости. Нужно идти лишь вперед, и, чтобы каждый шаг был пропитан уверенностью без ноток страха, иначе что-то может пойти не так. Опять жалеть и прожигать дыры в прочной стене защиты, он не собирался. Это его крепость и она должна оставаться таковой до последнего стука сердца. Чонгук сможет пройти, если приложит усилия, он и так уже получает больше, чем мог мечтать. Ровно делятся чувства и задачи, здесь можно оказаться капельку слабее, но чтобы не проиграть, когда придется доставать оружие. – Я понимаю ваше положение и потому держать вас здесь долго не намерен. К тому же состояние ваше сложно назвать плохим: анализы в норме, жалоб никаких нет, да и выглядите вы вполне презентабельно. – Намджун на мгновение улыбнулся, подняв взгляд от документов в руках: Тэхён был бодрым, словно маленький мальчик, выспавшийся впервые за несколько месяцев. Многое осталось непонятным, но Тэхён все же осилил себя, значит, для него есть что-то важное здесь. Остается лишь вопрос, насколько это важно, и сможет ли удержать парня в настоящем на достаточно долгий срок. – Так что, завтра отправитесь домой, но с условием, что не будете сильно напрягаться, хоть я и понимаю, что это невозможно. – Спасибо вам за всё, доктор. – Тэхён еще раз улыбнулся, пожав руку Намджуну и на этот раз, у него получилось более искренне и убедительно. Даже могло показаться, что ничего не угрожает будущему, что рецидива не придется ожидать, и, если есть хоть чуть-чуть такой вероятности, ей стоит воспользоваться и попытаться оживить. Время в больнице тянулось слишком медленно, что очень раздражало Тэхёна. Сплетни по разным телеканалам быстро наскучили, а больше здесь делать было нечего. Помещенный в тюрьму, где вместо железных решеток, белоснежные стены, Тэхён терялся во времени, думая о том, по вине кого он оказался здесь. Кто всё-таки захотел его убить, а вариантов было слишком много, и перебирать их можно было бесконечно. Потому остался Чонгук, который точно сможет найти этого человека. Найти, чтобы убить, отомстить за самое дорогое, и если он не сумеет, придется пересматривать карты, делая другую сильнейшей. Голова всё еще болела, а мысли давили, прилагая всё больше усилий, когда дверь в палату распахнулась, и на входе появился Чон Чонгук собственной персоной с огромным пакетом и улыбкой на лице. Тэхён был рад его видеть так сильно, что описать сейчас не смог бы. Лишь показать, притягивая к себе как можно ближе, чтобы иметь возможность рассмотреть каждую деталь, впиваясь в мягкие губы, и опуская пальцы на широкие плечи. Здесь и сейчас всё сужалось до их двоих и так будет всегда, возможно, и было, но вспоминать не хочется. – Хён, я тоже рад тебя видеть живым, – Чонгук отстраняется, сжимая ладошки Тэхёна в своих. – Я так счастлив, что ты очнулся, ведь та ночь, Ви, прости меня. Сложно найти нужные слова, когда в мыслях их так много, но никакое не решается вырваться, показавшись ненужным и смешным. Он просто хочет извиниться, чтобы точно понять, что всё в порядке, хотя бы на словах, которые, может, и пустая ложь, но тогда будет шанс на большее. Но Тэхён внимательно смотрит, даже не думая смеяться. Смотрит прямо в глаза, будто повидал за свои годы так много, что готов делиться этим со всеми, отдавая каждому огромную часть своего жизненного опыта. Чтобы другие, такие, как Чонгук, например, совершили чуть меньше ошибок, становились лучше и мудрее, а после сумели передать это следующим поколениям, улучшая мир вокруг, который слишком ничтожен уже сейчас. – Давай не будем вспоминать это, Гуки. Я думаю, что еще много раз нам придется возвращаться туда, потому давай хотя бы в этот миг, забудем. Сделаем так, будто ничего не было. И Чонгук не может не согласится, не может настаивать, потому что это Тэхён, его хозяин, который всё также нуждается в нём. Следующие несколько часов они проводят вместе, поедая самые вкусные фрукты, играя в слова и прочие игры, не требующие больших усилий. Оба, наконец, могут чувствовать себя, как дома, ощущая тёплое дыхание друг друга, понимая, что они опять вместе и этому «опять» предстоит стать бесконечной пустыней вечности. Может, захочется пить, но забота другого затмит все желания, заставляя думать об ином, имеющем больший смысл, чем простая жажда сейчас. Чонгук смог полностью опустить всё волнение и беспокойство, попытался забыть Юнги, и отдаться эмоциям, захватившим его полностью. Тэхён же сумел чётко начертить свой смысл существования, который не посмеет вновь переступить, борясь до последнего вдоха, и уже не оставляя сил для пути назад. Стрелки часов, идущие теперь с невероятной скоростью, незаметно приблизились к вечеру, запуская на небо темные облака и покрывая туманом свет солнца, убивая его тепло и желание оставаться способом согреться. Оно обязательно вернется, но должна пройти ночь, кажущаяся такой мгновенной и быстротечной, но, если не закрыть глаза, мучительные часы скуки точно обеспечены. Но сейчас разве было время о чем-то думать? Но даже их баловство было прервано настойчивым стуком в дверь, потому пришлось пустить, и сразу же пожалеть о содеянном. Встретить во второй раз странного чувака из полиции, который якобы знает больше, чем можно подумать, было, наверное, тем, чего меньше всего на данный момент желал Чонгук. Но придется создавать вид дружелюбного и чистого, стараться держать себя в руках, наблюдая за тем, как этот загадочный мужчина весело улыбается, здороваясь с ним, а после достаёт из-за спины букет светло-персиковых бегоний, что может послужить крайностью и финалом. Но нет, потому что нужно сдерживать образ до конца, если не хочется пасть в глазах. – Я хочу выразить свою огромную радость от того, что вы вернулись к нам, Ким Тэхён, и потому примите в знак моей безграничной любви и восхищения, этот скромный букетик. – Словно заученный текст, который кажется ненастоящим и неестественным, со скрытым подтекстом, но вопрос остается, для чего это всё. Чонгук предпочтет просто наблюдать, сидя у стены, отмечая важные детали про себя, ведь теперь не он главный объект внимания. Все аплодисменты и овации направлены на Тэхёна, а он и рад принимать. Смущенно улыбаясь, забирать аккуратно собранный букет, вдыхать его изысканный запах и казаться беззащитным, невинным. Тоже хороший ход, видимо, все сегодня решили поиграть, теперь стало интересно, к чему приведет игра актеров, без диплома, но с отработанным талантом. – Спасибо огромное, я просто польщён. – Опять смех, состоящий из фальши, которую чувствует даже коп, как бы не старался сделать вид, что верит. – Меня зовут Чон Хосок, я занимаюсь расследованием недавнего покушения на вас. – В мгновения он меняется, становясь серьезным, и уже не похоже, что он готов продолжать открыто флиртовать, пытаясь разозлить Чонгука, но и не скажешь, что он больше не предпримет попыток. – Потому обязан поинтересоваться, не помните ли вы чего-нибудь, Тэхён? Может быть, вы что-то смогли заметить? Какие-то особенности? Хоть что-то? Но парень даёт отрицательный ответ, думая о том, что решит Хосок, когда узнает, что Тэхён не мог ничего заметить в тот момент, априори, из-за завязанных глаз. Но лучше это оставить в тайне, ведь по сути это неважно. Просто мелочь, пустая и бессмысленная, как бы следователь не хотел узнать всю правду, есть что-то, что правильнее скрывать. – Ну что же, это очень жаль. – Хосок, немного помолчав, достает из кармана визитку и протягивает ее Ви. – Если вдруг, вы что-то вспомните или узнаете, позвоните мне сразу же. Также и я: если появится какая-то информация, сообщу вам о ней в срочном порядке. – Обязательно, Хосок. Я полностью доверяю вам. – Тэхён хочет донести тот факт, что их контакт налажен, опять улыбаясь и на слишком долго замирая, когда пальцы касаются руки Хосока. Жест, который может показаться интимным, но именно он был нужен сейчас. Вроде бы оба приняли правила, понимая, что две стороны лгут, но открыто никто говорить не рискнет. Наскоро прощаясь, Чон Хосок покидает палату, попутно выгоняя из головы рой появившихся мыслей. Его точно не одурачат, а Тэхён точно что-то скрывает. Осталось узнать, что. Когда дверь захлопнулась, Чонгук еще долго не мог встать с места, взвешивая увиденное и осмысливая будущее. Но Ви это было и не надо, он около часа любовался цветами, чтобы те после этого оставались растениями без смысла и вложенных чувств, а потом позвал медсестру и попросил принести вазу, в которую он мог бы поставить изысканный букет, неуверенный ни в чем, но решивший точно действовать дальше. В эту же ночь, когда Тэхён сладко спал, уставший за длительный день от переизбытка информации, у Чонгука в голове, впервые, закралась мысль о том, что он всего лишь пешка. Мысль, которая не собиралась уходить и, от которой сердце бешено сжималось, разрушая теории о избранных и пустых. Утром следующего дня, когда солнышко только показалось на горизонте, Намджун и еще пара медсестёр, находились в палате Тэхёна, перепроверяя всё в тысячный раз, чтобы быть уверенными, что теперь Тэхён может возвращаться домой, без угрозы для жизни, без страха за повторение. Чонгук ждал на улице, потому что больше не собирался находиться среди ангельских хором, пропитанных светом и теплом. Он и так, достаточно времени провел там, теперь можно было побыть и на свободе. Насладиться пением птиц, таким звонким и чистым, что создавалось впечатление того, что только они достойны всех наград, перепрыгивая на несколько уровней голоса людей, у которых нет времени развиваться, спеша куда-то вперед и не замечая самого главного. Вокруг было много машин, людей, а справа лес - уникально и удивительно. Здесь хотелось остаться, потому что, будто два мира сливались в один. Мир инноваций и технологий, и мир, где правила до сих пор природа, с ее законами, которым повинуются все, начиная маленькими травинками и заканчивая огромнейшими деревьями-великанами, тянущимися в самое небо, касаясь листвой облаков. Размышления о прекрасном были прерваны появлением Ви, который выглядел, как подобало руководителю многомиллионного проекта, а не как умирающий больной, потерявший надежду и силы. Его глаза вновь искрились, а губы изгибались в улыбке. Теперь опять всё должно стать как прежде, но несколько «но» отныне есть, и теперь они слишком рядом, чтобы забывать о них. Так, например, Юнги, который обязательно покажет себя вновь. Стоит расслабиться и позволить себе чуточку больше. Быстро отгоняя важные мысли, Чонгук открывает дверь мерса перед Тэхёном, и через секунду садится сам за руль, потому что не доверит больше жизнь Тэ никому, кроме себя. Сильно жмет на газ, не замечая ничего вокруг, желая, как можно скорее вернуться домой. Как бы тяжело это не было, оба молчат, хотя им есть что сказать, но слова отложены на потом. Несколько часов и всё будет высказано, но под лучшим ракурсом и атмосферой, придающей уверенности. Прибыв домой, проверив всю охрану в десятый раз и убедившись, что всё, вроде бы, как положено, Тэхён отправился в душ, попросив Чонгука прийти к нему чуть позже, только главное не забыть прихватить с собой готовность убивать и уничтожать. Мальчик согласно кивнул, отправляясь к себе, чтобы иметь возможность погрузиться в свою реальность, опять с музыкой, точно попадающей своими нотами в душу, именно так, как он любил. Именно так всё отходило на второй план, наполняя организм энергией и силами, которые никто не сможет выбить. Эир бессмертного классика Иоганна Себастьяна Баха не торопясь проникал в каждый сантиметр тела, принося с собой бесконечную негу, в которой хотелось задыхаться. Полное расслабление, приходящее так редко в последние дни, наступило именно сейчас, забирая все грязные мысли и переживания. Нежное звучание виолончели, сливающееся с чуть грубыми нотами органа, бережно ласкало слух, отправляя в забытье. Туда, откуда не захочется возвращаться, познавая высшее, что не дано простым смертным, но он и не был таким. Мелодия приближалась к концу, хотя вначале казалась бесконечной, и это немного огорчало, ведь мало таких шедевров сейчас. Мало музыки, способной затмить грязный, пошлый мир, но это лишь в современности. Раньше жили таланты, которые дарили высшую степень наслаждения великолепной игрой на музыкальных инструментах. В этом звучании хотелось поселиться, и остаться на века, пока смерть не разлучит, но это невозможно. Нежные мелодии заканчиваются, отправляя разум Гука назад, выталкивая на берег, когда утонуть было соблазнительнее. Он оглядывается, отмечая, что до сих пор здесь, и полностью здоров морально, что играло самую важную роль. Теперь можно идти к Тэ, чтобы получить какое-то задание, а это было именно тем, чего так не хватало мальчику. – Пора развлечься, Гуки. – Восклицает Тэхён, сидя за своим любимым столом, который позволял чувствовать себя здесь главным, как только Чонгук опускается напротив. – И как на этот раз, хён? – полное подчинение, разве не замечательно и не желанно. Манит, захватывая с головой, как змеюка маленькую, беззащитную мышь. – У меня есть парочка кандидатур, которые сегодня должны сдохнуть. – Парень протягивает ровный листик, как это было в первые дни, когда Чонгук только появился здесь, неуверенный и боявшийся рисковать, наверняка он тоже помнит это, от того так сладки чувства, вспыхнувшие внутри. – Как скажете, хозяин. – Чонгук не играет, а искренне соглашается, что бы там не решил Тэ. Потому он абсолютно не удивляется, когда Ви аккуратно поднимается со своего «трона» , обходит дубовый стол, заваленный ненужным хламом, который предстоит разобрать, и подходит вплотную к Чонгуку. – Именно за это я люблю тебя, Гуки: никаких вопросов – ты всегда готов. Тэхён откровенно счастлив, что Чонгук в его руках и это счастье никуда не испаряется, никуда не исчезает, и вряд ли пропадет со временем. Он касается мягкой, по-детски гладкой, щеки длинными пальцами, и не отводит взгляд от темных зрачков. Кажется, что там строятся миры, в которых можно будет существовать, которые точно станут лучше настоящего, но это лишь иллюзия, которую не хочется терять. – Хён. – Мальчик ловко выворачивается от рук Тэхёна, сам не найдет объяснения зачем, но уже поздно жалеть. Ви лишь хмыкает на это, грациозно, настолько, насколько может человек, только сегодня выписавший из больницы, разворачивается спиной и направляется к выходу. – Я для тебя лишь подчиненный? Шепот в пустоту, который было сложно разобрать, но Тэхён способен это сделать. Шокированный возникшим неизвестно откуда вопросом, он замирает на месте, желая закричать во всё горло, что нет, что не просто подчиненный, а кто-то больший. Но в реалии просто молчит несколько секунд, а после покидает кабинет. Не потому что Чонгук был прав, а потому что Тэхён был не готов сейчас признать это. Чонгук никогда не был кем-то просто, он всегда имел огромный смысл и уникальность, которые Тэ неимоверно ценил и оберегал. И даже сейчас он был уверен, что Чонгук отправится по адресам, написанным на белой бумажке. Отправится и уничтожит каждого, как всегда, держа кожаное покрытие руля кровавыми руками, и с лицом, скрытым маской. Он сделает это, чтобы в сотый раз доказать свою верность, чтобы точно стать не просто подчинённым, а тем, без кого жизнь уже не жизнь, а череда сменяющихся будней. И Ви оказывается прав в своих размышлениях: Чонгук незамедлительно покидает кабинет после Тэ, направляясь к гаражу, чтобы вновь выбрать машину, а после поехать по первому адресу, чтобы обязательно убить, чего бы это не стоило, ведь это задание, которое нельзя не выполнить, кем бы ты ни был, это обязанность.

***

Вульгарные улицы вечернего Сеула, миллионы ярко-горящих огней, толпы народа, спешащих в самых различных направлениях – этот город был тем местом, где никогда не наступала ночь, в привычное ее амплуа, конечно. Здесь никогда не было тихо, крики и смех пропитали каждый уголок, въелись безвозвратно. Это всё было причиной того, почему Тэхён остался жить здесь. Сеул пестрил цветами и красками, молодость и риск летали в воздухе, заставляя каждого почувствовать себя частью чего-то большого и многозначащего. Потому сейчас, находясь на водительском сидении серебряного ниссана, Тэхён чувствовал себя настоящим жителем города, не погрязшем в рабочей суете директором, а истинным парнем, которому позволено ошибаться. Припарковавшись на одном из огромного количества поворотов, парень покинул салон автомобиля и направился в сторону множества домов, стоящих стена к стене, и так сильно похожих друг на друга. Быстро найдя нужный, он сделал несколько звонков, и только потом начал подниматься вверх. Людей вокруг было немного, что, конечно, улучшало ситуацию – свидетели были не нужны. Лестница до жути хрупкая, то и дело тоскливо скрипела под каждым новым шагом Тэхёна, но ему было не впервой, и уже через минуту он стоял перед старой дверью, покрытой, в некоторых местах толстым слоем паутины. Света практически не было, только едва горящая лампочка висела под потолком, да и в целом атмосфера было довольно жуткой и непривлекательной. Потому Тэхён опустил грязную дверную ручку вниз, открывая тем самым дверь, и зашёл внутрь. Атмосфера здесь была чуть лучше: освещения было больше, да и шкафы, стоящие у каждой стены, казались более новыми и внушали доверие, ну в любом случае, не возникало ощущения, что один из них сейчас упадет вниз, проломив кому-нибудь голову. Пройдя еще дальше, Тэхён столкнулся со следующей дверью, только постучав в которую, позволили себе войти. – С выздоровлением, Тэхён. Дружелюбный настрой в угрюмой комнате, заставленной несколькими стеллажами с книгами, всё такими же тусклыми лампочками, и парой компьютеров, расставленных по углам. В целом, комната была просторной, но из-за хлама, который был на каждом шагу, казалась крошечной. В самом центре, за столом, забитым барахлом, в виде множества фотографий, фотороботов и документации , сидел парень лет двадцати семи или может чуть больше, одетый слишком прилично для такого грязного места. – Рад видеть тебя, Джин. Тэхён знал его уже несколько лет, наверное, лет пять, точно сказать было сложно. Просто в один вечер, когда Тэ, как всегда, искал сыщиков, киллеров и прочих людишек, способных найти убийцу родителей , он случайно наткнулся на Джина, который зарекомендовал себя, как того, кто точно поможет, за немаленькую сумму, конечно, но Тэхён согласился. Да вот только, результатов не было. Он делал вид, что ищет, но ничего не находил. Они не общались уже около года, как вдруг сегодня утром Джин позвонил, сказав срочно приехать, якобы у него что-то срочное, имеющее огромную цену, что-то, что не может ждать. – Присаживайся, Тэхён, у меня есть пару вопросов. Не брезгуя, Ви опустился на хлипкий стульчик, стоящий около стола и принялся внимательно слушать, готовый ответить на всё, лишь бы найти тех уродов. – Первый вопрос, - Джин внимательно просматривал папку бумаг в руках, чтобы найти главное. – Ты знал о том, что твои родители в тот день ездили в один из детских домов, чтобы передать какие-то пожертвования, что-то вроде благотворительности? – Нет, но какое значение это имеет сейчас? – Тэхён искренне не понимал, какое отношение зверское убийство его родителей имеет к детскому дому. – Ты хочешь сказать, что маленький ребёнок убил их? – Я не говорил этого, ты сам сказал. – Джин потирает виски, стараясь скрыть усталость и желание спать. Он продолжает вести диалог, потому что еще много вопросов, ведь впервые за пять лет поиска и расследования, ответ кажется таким близким. – Дальше, ты никогда не думал, что мог быть свидетелем этого? – Я? Ты хочешь сказать, что я видел, как убили моих маму и папу, но молчал? – Это казалось несуразным и глупым, смысла не было – было желание уйти, не тратить время зря. – Я не это хотел сказать, Тэхён. Умерь свой пыл, и дай мне закончить. – Он дождался слабого кивка со стороны парня и продолжил. – Ты мог видеть это, но забыть. У детей это частое явление и в твоем случае оно не исключено. Сознание само стирает жуткие воспоминания, закрывая их чем-то более позитивным. Но это не главное, Ви. Главное здесь то, что ребенок твоего возраста, мог спокойно войти в ваш дом, потому что ты сам мне говорил о том, что якобы охраны было очень мало. Да и она то не слишком хорошо знала тебя в лицо, так как практически не видела: ты всё время проводил в своей комнате, играя в компьютер. Джин продолжал листать папку ярко-зеленого цвета, и сейчас Тэ смог заметить, что на ней наклеено его имя. Значит, он правда занимался этим, тратил свое время и его словам стоит поверить и в них стоит вникнуть, стараясь разгадать и понять мотивы. – Таким образом, только ребенок мог убить твою семью, Тэхён. Никто никогда не рассматривал этот вариант, потому дело и было заморожено. Но я не мог проигнорировать эту вероятность, потому что дети – странные существа. Много вариантов, как он нашел вас, и много вариантов того, зачем убил. Но я тебе клянусь, Тэхён, что это был ребенок. Он хлопает, закрывая папку, и поднимает взгляд на Ви, неспособного выйти из транса. Как ребенок мог убить его родителей? Глупо и невозможно, видимо Джину пора заканчивать с травкой, иначе скоро коты станут убивать. Но Тэхён решает промолчать на этот счет, сказав, что подумает и позвонит, когда придут идеи. Джин знает, что Тэ лжет, потому говорит, что будет звонить сам. Напряженная атмосфера ни капли не симпатизирует сейчас, вынуждая вырваться из душного помещения на волю. Сбежать быстро по ступенькам, запрыгнуть в машину и умчаться прочь отсюда. Больше не наслаждаясь свободой ночного года, а желая поскорее вернуться домой. Почему-то теперь слова Джина не хотели уходить из сознания, такие бессмысленные, они впервые начали вести к разгадке. А Чонгук тем временем тоже имел честь наслаждаться Сеулом, только в более богатых районах. Только что, зарезав какого-то пожилого мужичка, он тщательно старался вымыть руки в общественном туалете. Благо, людей не было, а то бы пришлось руки пачкать вновь. Молчаливый уход Тэхёна пару часов назад оказал огромное воздействие на поведение Гука. Теперь убивать хотелось еще больше, больше чувств вкладывалось в каждый надрез и с большей отдачей палец нажимал на спусковой крючок. Руки не дрожали, привыкшие и уверенные. Лицо было скрыто за мордочкой невинного кролика, так иронично, что Гук был вновь восхищен. Вот только смотреть на свое отражение в зеркале было, что-ли, противно? Наблюдать за тем, как алая кровь сливается с прозрачной водой, становясь сильнее и ярче ее, было не так уж и заразительно. Белая рубашка опять испачкана, хорошо, что пиджак хоть оставил в машине, меньше придется отстирывать. Странно всё это, и не хочется думать, но вот мысли лезут в голову, огромной толпой, которая не будет слушаться сегодня его, а действовать по своим правилам, стараясь уничтожить. Так долго этого не было, и вот всё вновь. В отражении кролик, а не киллер, или теперь это можно считать синонимами? Слова, вырвавшиеся случайно, сами, когда Гук осторожно касался маски рукой: – Я грязный и мерзкий. И, наверное, должна появится боль, но внезапно слышатся шаги за спиной: молодая девушка, явно прилежная ученица и хорошая дочь, просто попала не туда. Как говорится, не в том месте и не в то время. Бедняжка, даже и подумать не могла, что этой ночью умрёт, но уже поздно молить у Бога прощения. На ее лице на секунду замирает удивление, а после громкий выстрел разлетается в помещении, точно вылетая и наружу, но никто не обратит внимание, у всех свои дела и суета. И никому не важно, что только что умерла ни в чем невинная душа. Выстрел пришелся точно в сердце, не давая шанса вылечить или залатать. Чонгук лишь вздыхает, будто жалея о содеянном, но никто, кроме его самого, не узнает правду: улыбка кролика на лице, а что в душе – загадка. Он быстро проглядывает список, отмечая, что убил всех, кто числился в нём, значит, можно возвращаться домой, где Тэхён теперь уже точно ответит, потому что иначе не сумеет никто. Перед нами будущее. В наших хрупких ладонях будущее нашей страны и мы должны стать лучше, чтобы укрепить страну, где родился и, где точно умрёшь. Но никто не желает этого делать,становясь лишь хуже, уничтожая нацию, чтобы слышать о том, что нынешнее поколение отвратительное, и скоро само себя погубит. А мне хочется смеяться от этого, потому что то, что вы находите ужасным, я нахожу восхитительным. Я горжусь, что живу именно сейчас, даже если меня осудят. Не отрекаться от того, во что веришь ценой своей жизни. Человек – не человек, если ему не за что бороться. Так найди цель и стой за ней горой. Найди мечту и беги за ней. Холодная вода в глаза, слезы в душе, а ты, всё равно, не прогибайся, забирая самое лучшее у учителей. Роскошное платье, обтягивающее самые сексуальные части тела, будь то тонкая талия, или пышные бёдра. А может быть, платье будет на парне? Или это против правил, которые нам были внедрены еще с молоком матери? Сейчас это будет неважно, потому что мы станем выше. Планета будет гореть, а мы выживем, перепрыгивая на другую. Мне, например, по душе Юпитер, а кому –то Марс – планета огня. Все уникальны и различны, но наша общая черта – жизнь именно сейчас. Никогда не думай, что ты ничтожество. Ничтожества они, а ты чудо бытия. Горькая боль с привкусом шоколада разливается по телу, теперь мы точно сможем сказать, что Кроликом завладели самые превосходные и сильные. Осталось убить, не причиняя боль и, чтобы крик не вырвался из горла. Целей много, а время утекает. Я схвачу его и прикую цепями, только оставайся здесь, мы еще не доиграли.