indigo .

Холодный мрамор. Разодранная в клочья нежность. Полночь. - Две микстуры от кашля, пожалуйста. - Девушка, Вам есть 18? - Вот паспорт. Задыхаюсь от собственной вони. Гнию. Где-то на окраине собственного здравого смысла слышу дикий смех таксиста. Он довозит меня домой. Хлопаю дверью. Плачу по счету. Предлагаю натурой, на что тот указывает взглядом на указательный правой руки. Черт. Неудача. Подмигиваю парню и ухожу в закат. Точнее подъездную дверь. Там меня встретит сквозняк сквозь пробитые оконные рамы и скрипучие ставни, как в фильме ужасов. Я буду подниматься на третий этаж по холодным бетонным ступеням, чтобы где-то поблизости спальни упасть. Он поднимет. Он всегда поднимает. Матом орет. Говорит, что должен держаться. - Хули ты, блять, опять приперлась обдолбанная, Сатре?! Я что-то промурлыкаю сладко на ушко, пока тащит меня до дивана. Замечу сомкнутые губы и агонию в глазах. Я знаю, ему хочется высосать из меня наркотический аромат. Он закроется в ванной. Включит холодный душ. Будет стоять под ним пока жажда не закроется на десять замков и цепочку. Холодными пальцами будет скользить по моему телу, проклиная собственную зависимость. Неужели от меня? Снимет одежду и сложит ее у подножья, чтоб не холодно было вставать. Чертов Шистад, заботливая тварь. Бесит. Покрываюсь мурашками, когда он задевает чувствительные позвонки на теле. Шепчет о том, что я не поправляюсь. Ложится рядом. Обнимает за плечи, прижимает светлую голову к груди. Тяжело дышит. Чувствует наркотики рвущие мои вены. - Неужели ты не можешь без какой-либо зависимости? Я поднимаю глаза. Смотрю на его подбородок и искусные губы. Если есть бог, то он где-то на входе умер. Здесь холодно и тихо. Как в могиле, нас двоих засыпали землей и накрыли деревянной крышкой, а вот пульс не проверили. Лежим, как два ископаемых и гнием под гнетом собственной самоненависти и отчаянья. - Сначала Магнуссон, потом проституция, теперь через день приходишь под наркотой. Кто кого спасать должен, Сатре?! - Прости. Он гладит кончиками своих пальцев мои волосы, перебирает пряди с места на место, уставившись в потолок. В этом «бэдбое» не осталось ни капли жалости к самому себе, но почему-то уже третий месяц держится за идею контроля, за меня и за мою новую зависимость. Ни разу не видела его с девушкой. Ни разу не видела, как засовывает язык в глотку той, кого встретил пять минут назад. Не то что раньше. Он бы уже давно трахнул меня, если бы не знал, чем чреваты последствия такой близости. Я изо всех сил стараюсь его не соблазнять, но, кажется, застряла в фильме «нимфоманка» и почти криком: «Мне нужен член, блять!» Не пускает в бордель. На корню отрезает все новые связи. Заставляет сидеть дома и лишь изредка выпускает встретиться с Эскилем. Ебаный Кристоффер Сталкер Шистад. - Черт, я с тобой скоро с ума сойду, Нура. У меня сессия на носу, а тут ты искорёженная жизнью и побитая собственными мыслями. - Прости. - Да к черту. У меня уже крыша едет без дозы. Вижу этих придурков в универе: у всех глаза красные, а на лице придуркуватая улыбка. Охуенно, блин. А потом натыкаюсь на нее. Рыжеволосую макушку о чем-то болтающую с новыми подругами. Даже не смотрит на меня и на душе так туго становится. А потом вспоминаю, как она роняла соленые слезы мне на раны, когда перевязывала их еще в школе. И понимаю, что должен держаться. И, блять, почему-то не ради себя, а ради нее. А она даже не смотрит. Ей, блять, похуй. Зачем она поволоклась за мной в универ? Уже бы давно ее забыл. - Ты не думал с ней просто поговорить? - А что я ей скажу? Эй, Мун, я безгранично и почти фанатично в тебя влюблен, давай станем олдмеридкапл и нарожаем себе кучу детишек? Да, я держусь только благодаря той призрачной возможности, что она когда-нибудь еще хотя бы на несколько секунд окажется в радиусе ближе, чем сто метров от меня. А потом что? Она согласиться на «отношения» и мне сорвет крышу. Буду ебать все, что движется, нюхать, все что приносит кайф и бухать, чтоб потом зализывала снова мои раны. Она выросла. Ей это не нужно. - Никогда не узнаешь, пока не попробуешь. - Это ты так оправдывала свои отсосы каждому алкашу? - Пошел нахуй, Шистад. - Я тоже рад, что ты здесь, Сатре. Он засыпает, прижав меня к себе. Не относит в кровать. Просто лежит рядом. Принюхивается к моему дыханию. Ловит осадок пьяного разума и купается в нем пока может. После чего уходит в неведение. В то время как я маниакально рассматриваю его скулы. Завтра он скажет, что нашел Вильяма, а пока я страдаю от желания прикоснуться губами к губам Шистада.