indigo .

Placebo – Hold On To Me

Самолет медленно облетает чертоги моего разума. Выуживая из долгосрочной памяти осколки разбитого сердца. Кровоточащие раны слепят мне зрачки. Ладошки потеют, а кончики пальцев немеют. Воспоминания ядерной бомбой уничтожают хорошее настроение и из последних сил хватаюсь за поручень кресла, чтобы не закричать во весь голос. Я никому никогда не говорила, но Вильям звонил. Прошел месяц. Я в Мадриде. Гуляю по узким улочкам. Блики солнца отражаются в прядях светлых волос. Зайчики играют в догонялки на плечах и ключицах. Я щурюсь и протягиваю руку к книге. Чак Паланик «Невидимки». Выжигаю собственной кровью историю своей жизни, когда рингтон на телефоне отвлекает от самого главного – самобичевания. - Алло. - Привет, Нура. - Вильям. - Как ты? - Хорошо. А ты? - Да, тоже. Ты сейчас где? - Какое тебе дело? - Я думаю, мы должны поговорить. - Говори. - Нет, лично. - Такому никогда не быть. Я не желаю тебя ни видеть, ни слышать. Пойми. - Я даже не понимаю, почему ты исчезла. - Потому что недостаточно хороша для тебя, да? - Не понимаю. - Передавай привет той рыжей бестии или десяткам новых красавиц в твоей обители. - Нура…я не знал… - Я тоже. Пока, Вильям. Не звони мне больше. Стюардесса объявляет зону небольшой турбулентности и просит пристегнуть ремни. Машинально защёлкиваю рычажок в разъеме и откидываюсь на спину кресла. Провожу пальцами по волосам, зарываясь в давно поблекших прядях. 2018 год. Работаю у Мадам. Улыбка не сходит с лица даже после смены. Как будто с силой на ПВА приклеили и заставили ходить. Клоунесса из меня получилась на ура. Дверь в спальню открывается. Он заходит молча. Смотрит по сторонам. Замечает меня у окна. Курю на подоконнике. Выглядываю из окна. Ветер обдувает розовые щеки и треснутые губы. - Ты, Нура, да? - А кто спрашивает? - Ты разве не помнишь меня? - С чего бы? - Я из Ниссена. Учитель литературы. - Ах, мистер Ройсен, да? - Именно. Что ты здесь делаешь, Нура? - Тот же вопрос и к вам. - Я давно разведен. Детей нет. Одиночество страшная штука. Ну и физические потребности. - А не проще подцепить девочку в баре, а не платить баснословные деньги за час с путаной? - Каждому свое. Твое оправдание. - Решила попробовать что-то новое. - А как же журналистика? У тебя так здорово получалось. - Сосать за деньги у меня получается лучше. - Уходить не собираешься, застряла тут навсегда? - Думаю, да. Меня некому спасать. - Может я? - Ну что Вы. Либо платите – либо уходите и никогда не возвращайтесь. - Зря ты так, Нура. У тебя такой талант. - У Вас тоже. Вы – надоедливый. - До свидания, Нура. Надеюсь, ты здесь ненадолго. - Прощайте. Зона турбулентности позади, а внутренности все равно трясет. Я подавляю в себе желание закурить. Кусаю губы и грызу ноготь. Сосед рядом косо поглядывает на меня и почти уверена, готов в любой момент звать на помощь. Мои почерневшие глаза метаются от предмета к предмету. Выискиваю на чем сосредоточиться и не думать. Но тщетно. Полтора месяца назад. Возвращаюсь со встречи с Эскилем. Настроение более чем на нуле, но это уже даже привычно. - Сатре, ты не поверишь, что я достал! - Удиви меня. - Что с настроением? - Как обычно после разговора с Эскилем. - Опять допрашивал, что да как? - Именно. Так что ты добыл? - Малиновое варенье и «Монополию»! - Ты серьезно, Крис? - Да. Господи, Нура, я ведь тоже человек. Я не только трахаюсь и бухаю. - Ладно. - Так что раздевайся и садись. Я намереваюсь разбогатеть на твоем горе. - Ты слишком самоуверен, я в детстве каждую неделю играла в «Монополию». - Вызов принят, Нура. Я ловлю такси и называю записанный на обрывке журнала адрес. - Bethlem Royal Hospital, Croydon CR0 8EA. - Вам в Бедлам*? - Да. Водитель везет по знакомым улицам. Начиная от вокзала и заканчивая привокзальной дорогой. Мы проезжаем многочисленные памятники и даже цепляем Биг-Бен, который все так же твёрдо стоит на земле. - У Вас курить можно? - Учитывая то, куда Вы направляетесь – да. - Спасибо. Сигарета шипит от маленького огонька, а легкие наполняются спокойствием. В голове становится немного мутно и волнительно. Я скрываю тремор в пальцах и опускаю лоб на стекло, подпрыгивая от каждого скачка. - Кто у Вас там? - Парень, кажется. - Сильно болен? - Афазия после аварии. - Что-то серьезное? - Относительно. Не может называть вещи своими именами. - Ничего себе заболевание. Вы навестить его? - Да и в лучшем случае забрать домой. - А такое возможно? - С таким недугом живут, если быть под присмотром взрослого, так сказать. - Что ж, удачи Вам. Надеюсь, ему станет лучше. - Это излечимо. Спасибо. Он несколько раз останавливается на светофорах и зебре. Поворачивает раз десять направо и шесть налево. Сигналит обгоняющему Шумахеру и выкрикивает пару матов с наполнением не для детей. Два раза он посмотрел на меня и один раз метнул взгляд на руку. - Вы что, когда-то резали себя? - У меня не очень хорошая жизнь, знаете. - В любом случае, мы сами выбираем себе судьбу. Все исправимо и не неизменно. - С течением недавних событий я в этом убедилась. - Никогда не причиняйте себе вред, мисс. Не Вы дали себе жизнь, не Вам ее забирать у себя. Постыдитесь Господа. - Я атеистка. - Тогда во что Вы верите? - В рок и карму. - Тем более, Вы просто должны очистить ее, мисс. Нельзя осознанно губить себя. - А как же сигареты? - Туше, мисс, туше. Но все же, я вижу в Ваших глазах надежду, разве не она Ваша путеводная звезда? - Ага, в психиатрическую больницу. - Но, Вы все равно подумайте над моими словами. - Хорошо, мистер. Он паркуется на стоянке и еще несколько раз повторяет «Удачи, удачи». Я плачу по счету и вырываюсь из его нравоучений. У входа меня встречает секретарь и регистрация. Называю свое имя и имя пациента. Говорят, что к нему обычно никто не ходит и он замкнулся в себе. Отвечаю, что теперь все изменится. Далее ведут по коридору в кабинет врача. Я судорожно застегиваю кофту и прикрываю кисти. Он неизмеримо рад, что к Вильяму пришли гости и обещает выписать мне пропуск. После этого иду к лестнице и меня отводят на второй этаж в зал отдыха. Я жду минут пятнадцать после чего дверь открывается и мне на встречу выходят две медсестры и поникший бледный Магнуссон. - Вильям. – встаю со стула и нервно кусаю внутреннюю сторону щеки. - Ты…девочка от которой сердце бьется немного быстрее. - Да, Вильям. Это я.