Киллер в маске кролика

Чонгук не доволен. Он ведь не ворчун и не из тех пессимистов, которые в ожидании будущего ненавидят все вокруг, но он не доволен от слова «совсем». Он не хочет в очередной раз сидеть на собрании старост гордо именующих себя «старостатом» и что-то решать. Никто и никогда в их «собрании» не имел ни слова, ни мнения, в основном потому. Что все слишком доверяли президенту студенческого совета. Чонгуку было просто плевать. Он и не особо против потрать час своей жизни просто кивая в нужных местах, чтобы его не приняли за дезертира совета и прочее, но сейчас ему этот час чертовски нужен. Ему бы сейчас узнавать данные этого Минхека, но он сидит, закинув ногу на ногу, и должен слушать очередные глупые идеи глупых школьников по привлечению масс в ряды актива школы. Не интересно это даже самому директору совета, но видно, что на него надавила школьная администрация. Они должны придумать что-то, что заставило бы учеников захотеть быть более активными и амбициозными, участвовать в большинстве проводимых в районе конкурсов и олимпиад и прочее. Никому не интересно, каким образом они должны это делать, но задание, вроде как, оставить на потом запрещено. Или будет запрещено, не столь важно. Взломать социальные странички мужчины за 30 – просто, но информация не дает ему слишком многого, кроме того, что сегодня Ли вернется в квартиру около десяти вечера. Но никто с ним будет, ни даже того, что ожидает в этой квартире Чонгука – неясно. Чон пытается отпроситься позвонить, но его грубо осаждают, говоря, что его класс и так самый неактивный во всей школе. - Все мои одноклассники готовятся к ежегодным экзаменам. Не мы виноваты, что администрация собрала всех учеников «особого уровня» в одном классе. Большинству из них это неинтересно, другая половина и так не стремиться участвовать. Нужна же в таких конкурсах конкуренция, ну все таки, - Чон фыркает с презрением и смотрит на остальных старост. Он и правда немного преувеличивает? Он сам не уверен, хотя бы в том, что если бы на олимпиаду отправился он или тот же Чимин, то остальным там делать было бы нечего. А бороться друг с другом они могут и не в рамках строго регламентированного скучнейшего конкурса. - К тому же, все призы, что сулят ваши конкурсы, моим одноклассникам не нужны. Их родители уже купили им места в университетах. - А ты сам, Чонгук-ши?- с насмешкой бормочет староста параллели и смотрит на Чонгука с таким вызовом и презрением, что тому даже смешно. Он видел высокомерие куда более дорогой пробы. Чего стоит взгляд Босса. Вот уж на кого страшно смотреть и чувствуешь себя никчемным. А школьник – все равно что плевок мимо него. Скорее смешно, чем обидно. - А я и своим мозгом себе место выбью, не беспокойся, О, -Чонгук даже слегка улыбается, так до болезненного прилично и издевательски, что никто не может и слова сказать. - Так что, простите, это все бессмыслица. Я, пожалуй, пойду, мне не выгодно тут сидеть. Чонгук про себя радуется, что так вышло, даже если его после этого упразднят как старосту. Ему было изначально плевать, так что за это место в школьной иерархии он и не держится. Ему хватает и звания всезнающего и за всем следящего парня. К тому же так, возможно, Юнги он станет неинтересен(хотя это вряд ли, сейчас он представляет самую ненавидимую Мином нишу людей – зазнавшихся педантов). Так, он ему и жизнь подпортит, и отгонит от себя подозрения. Не зря Юнги считается лучшим сыщиком в семье. Кто, как не Юнги отыщет предателя с первого взгляда. Все же есть в нем нечто охотничье, как у собаки. Ощущения подвоха и пиздеца – это как самая большая часть в Юнги, занимает даже больше злобы. Чонгук четырхается – едва не падает на ступенях, но выкручивается довольно изящно и никто, кроме него не замечает его ошибки. Он даже чувствует нечто похожее на злобу, но это быстро проходит, пеплом оседает на давно сгоревшие угли, и перестает беспокоить тут же. Он лениво потягивается и зевает, махнув рукой одному из «важных знакомых», так, лишь для галочки, и шагает дальше, домой, чтобы на скорую руку пообедать и переодеться. Его работа начинается, как только заканчивается школа. Он улыбается, и поправляет пиджак, смотря вперед, на длинную улицу. Любой, кто увидел бы его сейчас наверняка бы сказал, что он выглядит пугающе воодушевленным, именно в том ключе, когда настолько готовишься сделать что-то, что твоя улыбка уже оскал, а в глазах пляшут черти почище адовых. Чонгук сжимает разжимает свои длинные пальцы и именно сейчас совсем несложно представить даже в руках такого отличника и порядочного мальчика оружие, тонкое и смертоносное, такое же злое, как и его вид сейчас. Если в этой игре он – Бог Смерти, то, вероятно, он похож на него именно сейчас, предвкушая очередное убийство. Пусть чистенькое и простое по выполнению, но это все равно, что игра в Форд Боярд, где никогда не знаешь, что встретиться на очередном повороте. Чонгук любит сложные задачки, а Тэхен других и не дает. Это игра между Богом и Гением, и Чонгук намерен побеждать в ней всех, кто придется на его пути. Даже если придется изничтожить самого себя. *** Шуга матерится отборно – только трехэтажным сапожничискими выражениями, каких понабрался ещё в старых грязных борделях, и со злостью расстегивает на себе лифчик, ловя его в ладони и выбирая из него запасы своего оружия. - И как оно?- Намджун смотрит даже несколько сопереживающе, но Мин в ответ только цыкает, и продолжает переоблачаться в свою рубашку, все так же сидя в плиссированной юбке. Надо же было сраному боссу назначить встречу ровно через час после окончания учебы? -Лучше подай салфетки, умник, - рычит на него Юнги, наконец, справившись со всеми пуговицами на рубашке, и одной рукой завязывая галстук, а другой, перегнувшись через переднее сиденье, стирает макияж, смотря в зеркало заднего вида. Намджун боковым зрением видит край оголенного бедра со сползшим чулком и гулко сглатывает, отворачиваясь на дорогу. -Если бы ты был девкой…Да, Намджун?-с презрением шипит Юнги, продолжая стирать тени с глаз, и оставив галстук уже так, потом разберется,- Учти, я слишком дорого стою. Я даже цену называть не стану. - Не слишком много о себе думаешь? - Что, не я цифру выдумывал, а Джин, так что к нему все вопросы, - Юнги фыркнул и бросил в бардачок салфетки, садясь обратно, и быстро расправляясь с галстуком. Юбка спадает с ног почти легко, ему даже не приходится сильно изгибаться, брюки он надевает прямо поверх чулок, потому что они уже у парковки бизнес-центра, куда ему велел приехать Тэхен. - Парик снять не забудь, -фыркает напоследок Намджун, нисколько не смущенный спичем Юнги. Шуга материться, и быстро срывает его с волос, кидая к остальной форме, и наскоро зачесывает свои волосы, все так же смотрясь в зеркало заднего вида. - Когда снова будет что-то вроде этого дерьма, не забудь положить зеркало в бардачок. Я заебался уже нагибаться, чтобы увидеть свое ебало в зеркале. Ким вроде бы кивает и тормозит, а Юнги сразу же примечает Тэхена у его машины, что-то строчащего в телефоне. Быстро распахнув дверцу, он легко и непринужденно выходит, подходя к Боссу и кланяясь. -Ты едва не опоздал, Шуга, - мимолетом замечает Ви, поправляя на руке часы, и передавая такие же парню. - Не опоздал же, - холодно замечает Мин, застегивая часы на тонком запястье. Они дорогие, но одни из миллиона, даже у Намджуна такие. Он не то, чтобы не хочет выделяться, скорее наоборот – запихнул именные швейцарские в тумбочку шкафа, купив эти едва ли не в первом магазине Rolex. Часы болтаются на его руке и не затягиваются до конца, но ему честно говоря, плевать. У них была одна цель – они были частью официального костюма, и в принципе никогда не отставали, так что были признаны своим хозяином сносными и он забыл о них тут же, как купил. - Как школа? – с издевкой поинтересовался Ким после некоторого молчания, уже когда они оба стояли в лифте, где играла какая-то приедающаяся мелодия, какие обычно крутят в лифтах. - Ты и так все знаешь, зачем спрашиваешь? – Юнги в ответ скалится, и берет бумаги из рук Тэ, выходя из дверей, и уверенно шагая по коридорам, -Притворись, что не знаешь родного корейского и будь добр, молчи. Я настраивал отношение с местным боссом добрые полгода. Не хочу, чтобы ты все за день похерил. - Ты как-то неуважительно относишься к Боссу, - он шепчет и вроде бы должен быть строг, но оба понимают, что он смеется. Такое издевательство и неуважение может позволить себе Юнги. В обмен на унижения, само собой, потому что Тэхен никогда в долгу не останется, и отомстит может не словесно, но зато действенно. - Ради всех богов, просто молчи. Вспомни про то, что ты рос в Японии и молчи. Здравствуйте, господин Пак, - Юнги низко кланяется сухому и мрачному старичку, сидящему во главе стола директоров и проходит со спокойным и важным выражением лица, а рядом с ним шагает Ви, спокойный и гордый. Он и правда кажется иностранцем, или будто бы лишним в этой атмосфере консерватизма. Тэхен садится за предложенный стул и складывает пальцы домиком, смотря прямо на мужчину. Старик слабо кивает Юнги, и тот начинает рассказ об отеле, который они перекупают у этой компании уже чертовых три года, и пытается предложить наиболее выгодный контракт. Мужчина улыбается блекло и отрицает все соглашения, смотрит на Тэхена пронизывающе, будто все о нем знает, и предлагает выходы решения из этой ситуации, в свою сторону обыгрывая все привилегии. Тэхен скучающе следит за скучнейшей деловой перепалкой, и с радостью бы ушел уже, если бы ему реально не был нужен этот сраный отель, где у него уже давно налажены все сети по продаже самых различных товаров. Он уже готов устроить там свое гнездо, прямо под носом у полиции, и само здание это единственная преграда и проблема. - Но все же, ведь вы решились его продать, значит не можете требовать от нас оставить вам некоторую…прилежащую территорию. Во всех документах она часть недвижимости, потому… -Но и ты меня пойми, Юнги… И так на протяжении целого часа, где Тэхен играет лишь роль щурящегося пацаненка, которого, по мнению Пака можно легко обойти вокруг пальца. Ким медленно закипает – ему надоедает эта игра в кошки мышки за кусок земли. - Господин Пак, - вдруг говорит он, улыбаясь так сладко, что всех директоров сидящих тут же настолько передергивает, что они забывают о том, что Тэхен, в общем-то, не должен ничего говорить, - Если вы не уступите мне это здание, то боюсь, мне придется его не просто снести, а взорвать. У меня достаточно сил, чтобы устроить вам сладкую жизнь. И вашему внуку тоже. Не знаете, как там поживает ваш милый Чонсок-и? Думаю, что в моих силах сделать его модельное личико ещё красивее. Как считаешь, Юнги? Мин сводит челюсти и молчит, всем своим видом показывая, как он в этот момент ненавидит своего босса, но Ви лишь улыбается и оборачивается на побледневшего мужчину. -Учтите, я ведь не Юнги, я не стану лизать вам задницу в надежде, что вы перестанете быть таким подонком. Я действую несколько другими методами, и поверьте, лучше вам не знать какими, и просто согласиться. Я умею делать больно. Тэхен встает, сметая бумаги со стола, но без злости, скорее из желания показать, что он зол. - У вас есть три дня на раздумья, Юнги, пойдем. Напишите мне, как решитесь, - парень гнусно усмехается, и машет рукой, выходя из больших стеклянных дверей ровным величественным шагом. Его все это достало. - ВИ! Блять, когда же до тебя дойдет… - Сегодня, -вместо ответа говорит Ким, и входит в лифт. - Что? - Говорю, пройди прогуляйся сегодня, Юнджи. Не хочу видеть твое сраное ебало на работе, иначе снова заскучаю. Юнги прикусывает губы чувствуя реальную угрозу и кивает, опуская голову. Как бы он и ненавидел эту жизнь, злить Тэхена –себе дороже. Он знает, на что тот способен. Видел его невесту. -Хорошо, Босс. *** Чонгук брезгливо морщится, правда под маской этого незаметно. Стоны раздаются громче и ближе, и Чонгук как-то без грусти думает о том, что придется убить ещё кого-то сегодня. По звукам, кажется, девушку. Он поправляет на себе обезличенную серую толстовку и перезаряжает пистолет, на ходу закручивая глушитель. Все оказалось куда прозаичнее и скучнее, даже не пришлось ехать и изучать квартиру – мужик запросто свернул в очередной лав-отель, самый дорогой, но все такой же воняющий пряными духами и удушающей ванилью. Открыв дверь он нисколько не удивляется девушке, энергично двигающейся на чужом обрюзгшем теле, ее шокированному лицу и платьицу горничной, как-то совсем неэротично висящему на худом теле. Но Ли, кажется, нравится, он лежит с закрытыми глазами и громко хрипит, как умирающий. Чонгук прикладывает палец к улыбке на маске и машет пистолетом, отчего девушка, испуганная, начинает ещё громче кричать, и двигаться так неистово, что мужчина заходится собственными слюнями, кажется. Чонгук спокойно подходит к кровати, и без проблем прикладывает пистолет к чужому лбу, несколько секунд смотрит на страшное, поплывшее лицо, и даже радуется, что избавляет мир от такого уродства. Пуля входит в лоб с легким глухим звуком, мужчина даже не успевает открыть глаз. Девушка на нем плачет горькими слезами, но молчит, смотря на пугающую маску испуганным взглядом. Чонгук треплет ее по плечу, по волосам, про себя кривясь – он ненавидит шлюх. Девка тут же перестает плакать, верно, решив, что убийца ее прощает, но даже не понимает, когда пуля попадает прямо ей в живот. Она бы завыла, но на ней оказывается кляп, который лежал на тумбе, и ее крики не отличаются от тех, что раздаются в соседней комнате. Чонгук треплет ее по волосам, и быстро выходит из комнаты, закрыв дверь и осторожно поправив висящую на двери надпись «Не беспокоить» Теперь этих двоих точно беспокоить не стоит. *** - Как это не придешь? – Хосок недовольно кривится, и выдыхает плотную струю дыма в воздух, -Я надеялся, что ты выгуляешь Гадину. Я? Нет, не занят, но все-таки…Чонгук, блять, перестань на меня наезжать со своими нотациями. Вы с Чимином иногда одинаковые, это бесит. Я сам справлюсь, не нужно. Хосок злится, но телефон, по привычке, не швыряет, только сжимает в кулаке. Он хотел заняться своим делом, но вместо этого придется, похоже, выгулять эту сраную псину. Он зовет собаку к себе, треплет по холке и пока та пытается откусить ему правую руку, левой ловко застегивает на ней поводок. Гадина вертится и старается укусить, но просто получает по приплюснутой морде и скулит, скорее обижено. Про такую вещь, как намордник Хосок даже не задумывается, хватает со столика в прихожей ключи, и вытаскивает собаку на улицу, тут же, будто по волшебству, разгоняя от себя людей на расстояние в несколько метров. Гадина злобно скалиться и смотрит на всех с подозрением, рычит недовольно, но шагает. Они гуляют, и Чону такая прогулка кажется довольно пресной, но после он замечает в толпе гуляющих знакомое лицо, и его собака, будто почувствовав, тут же бросается на девушку, рыча. Юнджи даже не вздрагивает, дает по морде своей кожаной перчаткой и шипит на собаку. Среди этого шипения Джей-Хоуп, кажется, слышит отборный мат, и искренне улыбается девушке. - Ты бы ей намордник надел, чудовище, - бурчит девушка, поправляя перчатку на руке. - Ну ты же не боишься ее, -он просто пожимает плечами, и фыркает, - Тогда зачем? Кстати, с чего это ты ее не боишься? - Мой дядя – генерал, -ловко врет Юнги, и кривится, потому что собака начинает к нему, кажется, принюхиваться, - Я и не таких монстров видела. Ну, в принципе, честно. По сравнению с его «псами» эта собачка до боли безобидна. - Вот как, -насмешливо фыркает парень, -Я знал одну дочь военного, и она боялась эту тварь больше своей жизни. - Ну, она не побывала просто в разного рода дерьме, и ей и оставалось только и делать, что бояться собак, - Юнги, не сдержавшись, садиться на корточки и берет собаку за большие щеки, рассматривая ее злую морду, которая кажется даже сплющена в злобной гримасе. - Ух ты, какая ты злая. А как зовут? - парень чувствует себя глупым ребенком, но никак не может оторваться от издевательства над собакой, треплет ее по голове и совсем не боится ее зубов. У него в рукаве толстовки – нож. Ему нечего бояться, на самом-то деле. Хосок сверху фыркает почти так же, как обычно фыркает Март, что заставляет Юнги напрячься, и после слышит спокойный, даже добрый ответ. - Это Гадина. Гадина, это Юнджи, и поверь, она это ты, только человек. - Может наоборот? -Юнги чувствует, насколько идиотский этот разговор, но все равно улыбается, непонятно чему. Возможно, это глупо для такого, как он, но этот парнишка просто кажется ему обаятельным. Он привлекает его внимание. - Я знаком с Гадиной больше, чем с тобой, так что никак нет, - Хосок ржет, как идиот, потому что не может подавать такой бред на серьезных щах, и смотрит, как Юнджи щурится, в намеке на улыбку. У девушки смеются ее темные, пугающие глаза, пока губы остаются так же поджаты. Она странная, но интересная до жути, лично Хосоку нравится очень все ней. Даже нож в рукаве толстовки. - Может выпьем по чашке кофе? - Ненавижу кофе, - кривится Юнги, морща нос. - Я тоже, если честно. Поэтому и предлагаю выпить не то буржуйское кофе. Пойдем со мной, -Хосок без особого разрешения хватает за руку девушку и тянет за собой, усмехаясь. Ему весело и самую малость радостно, потому что девушка не выпускает его руки, даже чуть сжимает его пальцы своими. Это по-глупому кружит голову, потому что девушка кажется неприступной и злой, но этот жест – лучше всяких глупых слов. Юнги чувствует, что это пиздец какая плохая идея, но тоже улыбается. Ладонь у Хосока теплая-теплая и греет его ледяную, и от этого хочется сжать ее покрепче, чтобы согреться. Он уверен, что если что с легкостью справится с этой глупостью. Тэхен просил развлечений, так чем не развлечение заставлять парня целый месяц ухлестывать за «девушкой»? - А потом этот придурок попытался сделать апперкот… - Он настолько долбоеб, что не догадался, что ты ударишь справа? – Юнги вскидывает брови и сжимает ладони на горячем стакане с дешевой мешаниной вместо кофе, в которой сахара больше, чем даже этой пыли, которая заменяет тут кофе. Но Юнги нравится. Лучше, чем это горькая, неприятная дрянь, которую все обязаны любить. Он не любит эту дрянь, а вот то, что все кофеманы называют дрянью приходится по вкусу даже очень. Сладкий комок падает в желудок и так расслабляет, что хочется улыбаться. Или это так на него влияет Хосок и его рассказ? Нет, конечно же это просто кофе. - Хоть кто-то меня понимает!-довольно восклицает Хосок, дергая поводок Гадины, чтобы она вернулась на место. Мастифф удивительно мирно укладывается у их ног и вздыхает как-то устало, потому что ей уже явно надоела прогулка и хочется домой. Чон на это внимания не обращает, лишь с еще большей живостью рассказывая о своих самых интересных драках человеку, который реально может поддержать об этом разговор. Юнджи кажется тоже из того же теста, что и он, из одного мира, напрочь повязанного с рэпом и драками, где эти две дисциплины – единственные составляющие порядка и хаоса, и где все без правил правильно, что никому не интересно, кто ты, пока ты сам не докажешь свою важность. - Я никогда не видел тебя на баттлах. Ты бы могла неплохо там заработать и вообще. - Я давно забросила это, -едва не зависнув сообщает Юнги, и отводит взгляд, делая очередной глоток «кофе». Он давно забил на это, да и теперь, когда половина участников таких вот баттлов – твои работники, это немножечко стремно, просто так приходить туда, поэтому свои амбиции на андеграунд поле Шуга давно запихнул в задницу. Да и времени теперь совсем нет. Ночь, время сборищ и пати – его рабочее время. Он просто не может разорваться. - Ой, прости, - Юнджи улыбается скорее раздраженно, чем виновато, и достает телефон из кармана, прикладывая его к уху быстрее, чем Чон успевает прочесть, кто там на другой стороне. - Юнги, у нас форс-мажор. Лилит сбежала.