С красной строки

      После второго завтрака все разошлись по своим делам. Сестры вели себя перед отцом так, будто ничего не произошло. Только лишь Микаэль, казалось, хотела что-то сказать, но в момент прерывала себя. Она закончила с трапезой быстрее всех, если ее прием пищи вообще можно было назвать трапезой. Девушка из всего предложенного съела лишь пару долек яблока, после чего извинилась, попросила стоящую неподалеку Анну подать чай в комнату и ушла. Даниэль так же надолго не задержалась и ушла к себе. За время завтрака она несколько раз воспроизвела в памяти утренний разговор. И даже не столько то, как отчитывали ее, сколько слова Микаэль: о свободе выбора, о истинных чувствах и эмоциях, о матери. Девушка прекрасно понимала, почему сестра так вспылила, и всегда знала, что подобные разговоры не для нее. Старшая из сестер считала, что ошибку изначально сделал отец, упомянув Донну Адьюкато. Хотя бы потому, что запрет на подобные разговоры был наложен для того, чтобы скрыть от Микаэль правду. Факт смерти женщины от рук мафии — прикрытие. На самом деле, мать девушек умерла из-за тяжелых родов. После рождения дочки женщина с каждым днем чувствовала себя все хуже. Первое время она еще могла передвигаться, хоть и вела оседлый образ жизни и не посещала никаких мероприятий, но уже через полгода женщина покинула этот мир. Кому и как пришла идея сказать Микаэль, что мать умерла от рук мафии, ни Даниэль, ни отец девушек уже не помнили. Однако факт остается фактом — именно это подтолкнуло еще девочку к такому отношению, чуть ли не ненависти. Кроме того, старшая из сестер знала, что где-то в глубине души отец винил младшую дочь в смерти любимой женщины. Винил, но еще сильнее любил ее, из-за чего пресекал свои, какие угодно, действия по отношению к ней. Когда девочка была еще маленькая, это было похоже на своеобразные временные игры. То есть Кварто приходил, вдоволь наслаждался временем с дочерью и уходил обратно по делам. Когда Микаэль начала взрослеть, это стало больше похоже на то, что мужчина ее избегал. Так и сложилось: он толком не присутствовал ни при ее воспитании, ни при чувственных моментах, которые девочка хотела и должна была разделить с близкими людьми. А сейчас это вылилось в то, что у дочери и отца сплошное недопонимание. Микаэль откровенно не подходила для мафии, а Кварто — для простого общения с дочерью.       Даниэль признавала, что в плане воспитания она получила от отца гораздо больше. Точнее совершенно все нравы, которые она имеет и гордо показывает на публике. Статный образ, превосходное поведение, безупречные манеры — разве не это идеал папиной дочки? Тем не менее, девушка скучала по матери. Она, как стоящая между двумя огнями — строгим отцом и нежной Микаэль, — скучала по золотой середине. Она словно бегала кругами, не имея возможности вырваться из бесконечного потока своих же наигранных и лживых эмоций.       В глазах ее, устремленных в сторону окна, была пустота; руки снова сжимали несчастную коробочку, подаренную Алауди; мысли еле-еле собирались вместе. Девушка так вымоталась за утро, что почти не соображала, только отрывки воспоминаний о давнем теребили. Даниэль опустила глаза и открыла подарок. И совсем ее не удивило изящное золотое кольцо. И совсем ей не было больно. И совсем не хотелось увидеть Алауди. Совсем ничего не хотелось…       — Не помешаю? — Микаэль постучалась в открытую балконную дверь и немного из-за нее выглянула.       Старшая Адьюкато легким жестом захлопнула коробочку и прикрыла ее краем платья. Подняв взгляд, она улыбнулась уголками губ и махнула головой, приглашая зайти.       — Нет, Мика, ты никогда не мешаешь, — шатенка подвинулась, освобождая место сестре. — Что-то хотела? Признаться, я была уверена, что остаток сегодняшнего дня ты проведешь в своей комнате, не показывая и кончика носа, — с иронией заметила Даниэль.       Русоволосая прошла и аккуратно присела, надув губы на слова сестры, но сразу же расплывшись в улыбке. Ей нравилось, когда сестра называет ее таким неряшливым сокращением, поэтому после того, как услышит его, девушка уже не воспринимала всерьез сказанное далее. Это происходило довольно редко, поэтому приносило то самое детское спокойствие, умиротворенность и чувство близости самого родного и близкого человека.       Когда она собралась с мыслями и решилась зайти к сестре, ей казалось, что сейчас Даниэль будет злиться на нее, да еще и если она озвучит свою просьбу; однако ничего такого не произошло.       — Не то чтобы хотела, просто… может, сходим сегодня куда-нибудь? — аккуратно предложила Микаэль исподлобья. Даниэль вопросительно посмотрела на сестру. В какой бы шуточной форме она изначально не поставила вопрос, девушка все равно была уверена, что ее младшая сестра не захочет никуда сегодня выходить. — И еще я бы хотела извиниться за свое поведение ранее…       — А вот этого не надо, — сразу отрезала Даниэль на выдохе. — Хорошо, можем выбраться в город. Как раз, сегодня там праздник намечается, если я не ошибаюсь… — протянула она задумчиво и поднялась с кровати. Пройдя к столу, она убрала кольцо в коробочке я нижний ящик стола и, захлопнув его, спиной встала к столу. — Но с чего такая активность?       Шатенка снисходительно улыбнулась, поднеся правую руку к лицу, и буквально в тот же момент уже сама ответила на свой вопрос. Действительно, она ведь теперь помолвлена и скоро ее свободы, о которой так распиналась сегодня Микаэль, станет еще меньше. Утреннего разговора будто, и правда, не было, будто просто с самого утра ужасное настроение — и больше ничего. Даниэль до этого момента даже не задумывалась, что скоро она уедет из особняка. Не сможет больше по балкону переходить к сестре, водить с ней откровенные и шуточные разговоры за чашечкой чая, даже просто увидеть ее будет задачей не из легких.       Микаэль отмахнулась, заметив потускневший вид сестры, и успокаивающе улыбнулась.       — Просто хочется, да и Примо собирался туда приехать, — девушка пожала плечами и соскочила с кровати. — Мне нужно вернуть ему плащ и платок, — после небольшой заминки добавила русоволосая, глядя на сестру исподлобья.       — Я бы спросила, как они у тебя оказалась, но…       — Когда я выскочила из кабинета отца, Джотто застал меня в не очень приглядном виде, — начала Микаэль, даже не дожидаясь конца фразы. — Мне подумалось, что он разочаровался во мне, когда увидел…, но он увел меня в сад, и мы поговорили, — с легкой улыбкой говорила девушка.       — Не забывай, пожалуйста, что еще даже дня не прошло с вашего знакомства, — выдохнула Даниэль. — А что до того, что он разочаровался… думаю, у него еще толком и мнения о тебе не сложилось. Я слышала, что Вонгола Примо славится своей интуицией, но сомневаюсь, что он полагался на нее для того, чтобы понять, какой ты человек. Если верить моему впечатлению о нем, то он достаточно умен, чтобы самому разбираться в людях, посредством общения с ними.       — А вы давно знакомы? — младшая Адьюкато удивленно похлопала глазками и посмотрела на сестру, как маленький ребенок смотрит на родителя, когда ему рассказывают о чем-то невообразимом. — Вчера ты ему ни слова не сказала, даже в благодарность…       — Не принято, — Даниэль пожала плечами, наблюдая за сестрой. Она топталась на месте так, словно мелкими шажками что-то вытанцовывала.       — Опять мафиозные замашки? — недовольно протянула девушка и прокрутилась так, что юбка ее платья немного поднялась и пышно закрутилась вокруг нее.       — Скорее дворянский этикет. И я поблагодарила его, — шатенка смотрела, как девушка крутилась вокруг себя, — поклоном.       — Ну… — Микаэль резко остановилась спиной с Даниэль и взялась за голову. Ее немного качнуло, но на ногах она осталась стоять ровно. — Не упала, — сама для себя отметила русоволосая и, все еще держась за голову, развернулась к сестре. — Ты поговоришь с отцом?       — Конечно, — Даниэль улыбнулась, на что Микаэль наигранно поклонилась по всем правилам и через балкон вновь удалилась в свою комнату.       Даниэль снова улыбнулась, но уже куда-то в сторону. Признаться, ей не особо хотелось разговаривать с отцом, но выбраться наружу было необходимо. Да и это была отличная возможность развеяться и провести вечер в хорошей компании. Еще какое-то время шатенка провела у себя в комнате, прогоняя остатки раздумий и приводя себя в душевное равновесие, а потом, ничего не дожидаясь, направилась искать отца.       Остаток дня прошел спокойно. Микаэль занималась изучением японского от скуки, изредка отвлекаясь на разные бессмысленные рисунки; Даниэль, добившись достаточно легкого согласия отца, сейчас помогала ему с документами; а прислуга, в большинстве своем горничные, бегали по дому, останавливаясь на полпути при встрече знакомых лиц и обсуждая ту или иную скандальную, на их взгляд, новость. Уже ближе к вечеру, когда солнце еще не село, а в доме уже стали зажигаться свечи, Даниэль сообщила сестре радостную новость. Реакция младшей Адьюкато оказалась не такой восторженной, как, казалось, должно было бы быть, но ее радость была заметна. Девушки собрались достаточно быстро, несмотря на очередную ссору Анны и с младшей из них. Микаэль, по мнению служанки, была то ли слишком нетерпелива и требовательна, то ли плохо воспитана в плане манер. Хотя здесь даже Даниэль могла сказать, что дело в самой Анне, которая слишком заносчива. Девушка помнит, как еще давно в детстве Анна ссорилась с одной из своих хозяек не то из-за разницы в положениях при одном возрасте, не то из-за слишком разных характеров, но при этом равноценной неспособности обоих уступить.       Услышав звонкий голос сестры с балкона и резких хлопок дверью из коридора, Даниэль закатила глаза и беспомощно выдохнула, совершенно не представляя, что будет твориться между этими двумя, когда она сама съедет в особняк Каваллоне.       — Я готова, — хмыкнула младшая Адьюкато, водя руками по полам юбки, разглаживая их.       — Микаэль, я знаю об истории твоих разногласий с Анной и понимаю, что тебе не так уж и легко нормально с ней общаться, но не забывай о своем статусе, поведении и речи, — строго произнесла Даниэль, стоя у зеркала и расправляя накидку на плечах.       — Пускай тогда и она о своем статусе не забывает, — еще более недовольно ответила русоволосая. — Она с детства относится ко мне так, будто ненавидит меня. Я тоже не собираюсь добровольно терпеть ее косые взгляды и резкие фразочки в свою сторону.       Хотела бы Даниэль сказать сестре, чтобы та была терпеливее, но скажет, потому что Микаэль — самый терпеливый на свете человек из тех, кого она знает. Ей тоже надо охлаждать голову и не удивительно, что именно Анна попадает под горячую руку. Шатенка подошла к сестре и щелкнула ее по нахмуренному лбу, после чего девушка дернулась, опустив голову, и немного виновато исподлобья посмотрела на сестру. Даниэль не скажет сестре, что она не права, потому что знает, что Микаэль со временем и сама это поймет.       — Ты не замерзнешь? — Даниэль поправила на плечах Микаэль накидку и откинула за спину ее пышные волнистые волосы, водопадом спускающиеся из-под бронзовой заколки. — И мне нравится это платье, — улыбнулась девушка, разложив воротничок.       — Еще бы тебе не нравилось платье, которое ты мне подарила, — Микаэль на выдохе подняла голову и по-детски надула щеки. — Не замерзну, не думаю, что сегодня будет прохладно.       — Как скажешь, — кивнула Даниэль и сделала шаг назад. — Я зайду к отцу, а ты забирай плащ Примо и спускайся вниз. Карету уже подали, так что не будем терять драгоценное время.       Микаэль воспрянула, понимая, что о плаще, который ей нужно вернуть, она совершенно забыла. Как и положено: аккуратно сложила и забыла. Даниэль уже успела выйти, поэтому и девушка не стала задерживаться. Она позакрывала балконы в обеих комнатах и на пару секунд задержалась у зеркала, в который раз оценивая вкус сестры. Платье было простоватым, но с определенными деталями, за счет которых смотрелось если не парадно, то просто достойно и богато. Самое то, что нужно было для прогулки по городу в сопровождении не только сестры, но и одного очень хорошего молодого человека. Русоволосая прихватила сложенный плащ и вышла из комнаты.       Во дворе, около кареты, уже ждала Даниэль. Она разговаривала с одним из дворецких семьи, который был хорошо знаком Микаэль. Девушка быстрым, но в то же время аккуратным шагом дошла до кареты, и поприветствовала Кастиэля, который, как оказалось, был приставлен отцом для сопровождения юных леди. Мужчина не походил на дворецкого, Микаэль всегда это замечала: слишком знатный профиль у него был. Помимо этого, она просто могла его не воспринимать таким, потому что он был тем, кто заведовал воспитанием младшей дочери семьи. Как ни странно, но именно его девушка могла назвать «отцом», но в отцы мужчина ей никак не годился хотя бы из-за возраста.       Даниэль улыбнулась, заметив, что при виде знакомого лица Микаэль расслабилась и, казалось, сбросила напряжение после очередной недомолвки с Анной.       — Ваш отец распорядился о сопровождении, — произнес Кастиэль, открывая дверцу кареты и помогая девушкам забраться. — Мисс Даниэль, если вы не возражаете, документы пока будут у меня, — дождавшись, пока девушки сядут, спросил он и, дождавшись согласного кивка, закрыл дверцу.       Вскоре карета тронулась. Внутри, как и на улице, было уже темновато: солнце почти село — но за счет освещения улиц девушкам не приходилось сидеть в полной темноте и на ощупь отличать предметы друг от друга. Микаэль привстала и немного приоткрыла штору со своей стороны, после чего сразу же вернулась на свое место и начала разглаживать сложенный плащ Джотто.       — Так что за документы? — уточнила она.       — Небольшое поручение отца, как обычно, — Даниэль пожала плечами.       До города карета доехала быстро. Лишь немного пришлось задержаться на развязке, где находился перекресток, дороги от которого велик двум разным деревням. На праздник ехало очень много народа, поэтому кареты ехали в два ряда. Это заставило Микаэль закрыть штору, просто потому, что это было по-своему опасно. Перед тем, как карета остановилась, а Кастиэль открыл дверь, выпуская девушек наружу, Даниэль напомнила сестре о правилах поведения в обществе — этакая излюбленная речь от старшей к младшей. После девушки приняли помощь, и уже через пару минут Микаэль рассматривала ночные краски города. Карету Кастиэль отпустил на пару часов, а сам поспешил удостовериться, что они все еще не опоздали ни на встречу, о которой говорил Кварто, ни на основную часть праздника в городе.       Народ шумел. Нельзя сказать, что эта атмосфера не радовала Микаэль. Она редко выбиралась в оживленные места, такие, как разного вида приемы; центры, где собиралось большинство населения. Естественно, что людской шум доставлял ей своеобразное удовольствие и ощущение того, что она вообще жива, а не просто какая-то кукла, запертая в замке. Люди разговаривали кто о чем: если прислушаться, можно было услышать и повседневные рассказы, и городские Санта Барбары, и разные ссоры. Микаэль краем уха уловила даже разговоры о мафии, от чего нахмурилась и убедилась, что здесь находятся все слои общества.       — Прекрасный вечер, — послышался голос со спины Кастиэля и тот, дернувшись, обернулся, уже держа свободную руку на револьвере.       Казалось бы, совсем незаметное движение, но стоявший за спиной Джотто Джи уже был готов встретить ответным выпадом, хотя еще ничего даже не произошло. Делать он этого, конечно не собирался, потому что понимал, что такое работа временного телохранителя. Кастиэль, узнав знакомое лицо, почтенно поклонился обоим, пожав руку Джи, и отошел назад.       — Согласна с Вами, Примо, — ответила Даниэль, синхронно с сестрой присев в утонченном реверансе. — Джи, Дон Шимон, добрый вечер, — закончила приветствие шатенка, когда подошел еще один из знакомых старшей Адьюкато, и выпрямилась.       — Добрый вечер, — так же выпрямившись и остановившись взглядом на подошедшем боссе Шимон, проговорила Микаэль и улыбнулась. Она стояла чуть впереди сестры, поэтому Джотто ничего не стоило поймать руку девушки и завершить свое приветствие в адрес прекрасной леди. — Я рада, что мне довелось встретить Вас сегодня снова, — тише закончила она.       Микаэль чуть отступила назад и мельком осмотрела Вонголу. Одинаково хорошо выглаженные брюки, рубашка и жилет были завершены сложенным и переброшенным через руку пиджаком. Но девушке пришлось удивиться: она, конечно, и сама сегодня говорила, что вечер не должен быть холодным, но одна лишь рубашка не могла защитить от естественной прохлады. Впрочем, Микаэль все равно пока не спешила отдавать Джотто его мантию, почему-то ей казался этот момент не очень подходящим.       — И я бесконечно рад, что Вы приняли мое приглашение, милая Микаэль, — парировал Вонгола и косо глянул на Козарта.       — Рад Вас видеть в добром здравии, мисс Адьюкато, — Шимон поцеловал руку девушки и улыбнулся ей добрейшей улыбкой. — Примите мои извинения за отсутствие на Вашей с Оливьеро помолвке. Кварто присылал мне приглашение, но у меня возникли проблемы. Позвольте пожелать вам двоим наикрепчайшего союза, — он еще раз поклонился и отступил назад.       — Благодарю Вас, — шатенка в ответ мягко улыбнулась и на секунду отвернулась к Кастиэлю, протянув руку за документами. — Примо, я слышала, что Вы уже знакомы с моей сестрой… Это Микаэль, моя младшая сестра, — она обернулась с Джи и снова посмотрела на Козарта. — Если вы не возражаете, я оставлю ее на некоторое время в вашем распоряжении, мужчины. Мне нужно отлучиться по делам семьи.       — С Вашего позволения, — незамедлительно ответил Козарт и с улыбкой наклонил голову.       Даниэль вскоре отошла вместе с Кастиэлем, кротко сказав ему, что доверяет Джотто, а самой ей может потребоваться помощь. Опираясь на мысль «мало ли, что может случиться», дворецкий все же сдался и отправился за старшей госпожой.       — Мое имя Козарт Шимон, — представился красноволосый, поправив пиджак и получив ответный поклон. — Давно Вы в городе, мисс? — спросил Козарт, присматриваясь к оставшейся в одиночестве среди трех мужчин, каждый многим ее выше, девушке.       Внезапно Микаэль осознала, что ей немного не по себе. Она немного слышала о молодой семье Шимон и ее незаурядном боссе, но видит его впервые. И в первых его слов девушка даже нутром почувствовала его ауру дамского угодника. Слухи среди слуг, конечно, не самый достоверный источник, но иногда может оказаться очень интересно проверять их ни на ком ином, как на самой себе.       — Не совсем, — ответила русоволосая.       — Быть может, прогуляемся к парку? — предложил молодой Шимон, подставляя руку леди и спиной чувствуя усмешку Джи.       — Извини, Козарт, — вмешался Вонгола, возникнув перед амбициями друга, — но эта прелестная дама — моя находка. Так что, если вы не против, — Джотто посмотрел на смутившуюся Микаэль, — то мы прогуляемся вдвоем.       — Ах, — Козарт разочарованно повел бровью, — прошу простить мою неосведомленность. Хорошего вечера, — он почтительно поклонился девушке, от чего румянец на ее щеках вспыхнул еще ярче.       Такие слова Шимона и реакция Микаэль вызвали у Джи умиление, а вот у Джотто чуть не нервный тик. Вспоминая сегодняшнее утро, он совершенно не хотел подвергать девушку никаким эмоциональным волнениям, даже настолько незначительным. Тем не менее, Примо посмотрел на Козарта с некой победой во взгляде, в ответ на который получил лишь смешок. Надев пиджак, Джотто предложил даме руку, и они с Микаэль на некоторое время распрощались с друзьями, после чего поспешили уйти в сторону парка.       Несмотря на то, что площадь была полна народа, в парке почти никого не было. Все, видимо, ждали главного события вечера. Предстояли разные игры, развлечения и танцы, но это все должно было бы немного позже. Джотто знал, что сегодня местный праздник в честь какого-то не очень-то и значительного события. Он даже не был официально помечен в городском календаре Сицилии.       — Разве это правильно? — внезапно уточнила девушка, посмотрев на сопровождающего снизу вверх.       Только сейчас ей представилась возможность полностью убедиться в том, что парень ее не просто выше, а чуть ли не на целую голову. Вчера, во время спонтанного вальса, Микаэль либо была слишком впечатлена тем, что ее пригласил совершенно новый человек, либо постоянно отвлекалась на то, как бы не наступить на его ногу.       — Не стоит об этом беспокоиться, — успокаивающе улыбнулся Вонгола, кивком указав на лавку, стоявшую под раскидистым кипарисом. Девушка присела, а следом за ней и Джотто. — И простите моего друга, на самом деле он хороший и никогда не завлекает девушек, чтобы вы ни о чем лишнем не подумали. Просто ему по вкусу женское внимание, — попытал оправдать он Козарта.       Микаэль снисходительно улыбнулась и качнула головой.       — Дон Вонгола… — начала девушка, но была перебита собеседником.       — Прошу Вас, Микаэль, — произнес блондин, улыбнувшись, — обращайтесь ко мне проще. Я не хотел бы, чтобы Вы видели во мне того, о ком говорили сегодня в саду. Просто Джотто, — с легкой улыбкой говорил он, замечая удивление в глазах девушки.       Она еще утром поняла, что, возможно, переборщила со словами в адрес Джотто. Это был человек, который взял на себя ответственность успокоить ее, хотя мог без объяснительных на то причин оставить все так, как есть. В конце концов, никакие правила не гласят, что мужчине обязательно нужно привести в порядок девушку, если застал ее в слезах. Конечно, сказано немного широко, но в случае с Микаэль так и было. Разговор с Вонголой помог ей прийти в себя и даже заставил поругать себя.       — Простите, Джотто, — она сжала в руках сложенную мантию. — Мне стыдно, я не должна была об этом говорить, — призналась девушка и опустила голову. — И большое Вам спасибо за… это, — Микаэль протянула сложенную накидку, думая, что это самый подходящий момент за весь вечер.       — О, не стоило… — Вонгола даже удивился, потому что успел забыть и о этой накидке, и о разговоре с Джи на ее счет. Блондин принял ее из рук русоволосой и уложил себе на колени. — Вы были не в себе. На вашем месте я поступил бы также. Я снова приношу извинения за подслушанный разговор, — Джотто виновато улыбнулся.       — Давайте закроем эту тему? Он принес не только мне кучу неудобств за этот день, но и Вам, — Микаэль улыбнулась мягко и добро, что Джотто даже на секунду замер.       И действительно то, что тему нужно было сменить, чувствовала не только Микаэль. Правда, Джотто все еще подвисал на прекрасной и искренней улыбке девушки, которую за этот день увидел впервые. Сейчас, когда они сидели под вязко пахнущим деревом, совсем не казалось, что они буквально только что познакомились. Все было так тепло и дружественно, так знакомо…       Микаэль выдохнула, после того, как набрала в легкие деревянный запах кипариса. Вокруг не было ни души, а из звуков — лишь далекий людской гул и крики птиц, что было немного странно для вечера. Источником света служил недалеко стоящий около основной аллеи парка фонарь. Вокруг него стаями кружила та ранняя мошкара, которая появляется сразу после первого потепления. Был апрель месяц, дело близилось к лету. Дни уже были солнечные и на первый взгляд даже очень теплые, но, на самом деле, обманчивое солнце преследовал прохладный ветер.       — Я очень рад, что Вы все-таки решили посетить праздник, — послушно Джотто увел разговор в русло подальше.       — Не без помощи Даниэль. Если бы я подошла к отцу сама, он вряд ли бы меня куда-либо отпустил, — девушка пожала плечами.       — Боже, я совсем забыл! — внезапно громко ахнул Вонгола. — Я хотел передать это Вам, — он достал из кармана небольшую продолговатую коробочку и чуть замялся, подумав, что его действия могут казаться нелепыми. — Купил в лавке на площади. Почему-то, когда я посмотрел на нее, Вы мне вспомнились, — он открыл коробочку и продемонстрировал Микаэль небольшую серебреную брошь с вставками разного цвета камней. Преобладающий изумрудный очень напоминал цвет глаз Микаэль, но, кажется, Джотто не совсем понимал это.       — Спасибо… — завороженно произнесла девушка, вглядываясь в украшение. Она очень любила подобное, даже больше просто смотреть, чем носить, — очень красиво, — русоволосая смущенно улыбнулась и дала Вонголе свободу действий в том, чтобы прицепить ее к платью.       Некоторое время после, Джотто и Микаэль увлеченно беседовали, поднимая и светские темы, и доступные бытовые. Вонголе было очень интересно узнать больше о милой леди, ему нужно было лично оправдать так славившуюся интуицию Вонголы. Не то чтобы он ей не доверял, это было некое своенравное начало, потребность. Через несколько диалогов Примо даже перестал замечать и отдавать себе отчет в том, что он мог казаться навязчивым, однако Микаэль даже не думала об этом. Увидь бы ее оживление сейчас Даниэль, она бы, наверное, даже не узнала бы сестру. Кроме того, Адьюкато ловила себя на мысли, что ей просто очень нравится слушать и слышать голос Примо. Ей нравилась манера его общения то, как он к ней обращается, как улыбается и смеется по ходу разговора — нравилось буквально все. Девушка только сейчас понимала некогда сказанные слова Даниэль о людях, которых хочется слушать и слушать. Микаэль сидела и понимала, что таким человеком является именно Джотто. Она совершенно разочаровалась в нем, как в главе мафиозной семьи, и разочаровалась, естественно, не в плохом смысле. Она даже не понимала, как такой… простой и обычный человек мог вести за собой людей.       Простота так притягивала. Недаром говорят, «будь проще, и люди к тебе потянутся». В аристократской среде главное преподнести себя. От того, как тебя воспримут, будет зависеть все. Но никто и никогда не говорил, что есть аристократы до мозга костей. Такие, которым нравится соблюдать этикет которых это не напрягает и которые не считают это хоть немного, но лицемерием. Может быть, конечно, найдется парочка тех, кто даже дома и в постели будут соблюдать нормы, но эти люди просто сумасшедшие. К примеру, Микаэль по определению не понимала, как можно жить по странным, неведомо кем придуманным правилам. Она не отрицает, что должен быть определенный свод правил поведения в обществе, но он должен быть не настолько большим, чтобы учиться ему всю сознательную жизнь.       С другой стороны, хоть девушка так думала и понимала, что у Джотто идентичная точка зрения, но за всю беседу она ни разу не отступила от того, чему ее учили все девятнадцать лет ее жизни. Вот, что называется «голова понимает, а тело помнит».       А вот Джотто успел немного расслабиться. И замерзнуть. Поэтому, недолго думая, он поднялся и расправил свою мантию, после того, как закончил фразу. Накинул ее на плечи и пристегнул к воротнику пиджака. Посмотрев на время, он сделал вывод, что пора возвращаться. Даниэль уже наверняка вернулась, а злоупотреблять ее добротой и вежливостью Примо не хотел.       — Вы не замерзли? — уточнил Вонгола, предлагая девушке руку.       — Нет, благодарю за заботу, — отмахнулась Микаэль. — Неужели, уже пора?       — Не хочется этого признавать, но мы с Вами уже достаточно задержались, как по мне.       — Ох, — Микаэль поднялась, расправив платье, и вновь поблагодарила Джотто, — с Вами так легко общаться, что время летит совершенно незаметно. С Даниэль так же… мы можем сесть за чашечкой чая, чтобы обсудить что-то совсем незначительное, а в итоге просидим так долго, даже наша бывшая гувернантка начинала ругаться, — чуть ли не мечтательно произнесла Адьюкато.       Они уже начали медленно идти по аллее, и теперь размеренное цоканье каблуков сопровождало разговор, словно это тиканье часов, отмеряющих время.       — Теперь Вам, должно быть, будет одиноко по вечерам, — невзначай произнес Джотто. — Когда мисс Даниэль переедет в поместье Каваллоне…       — Если честно, я не представляю, чем буду заниматься, — огорченно ответила Микаэль, а потом сразу же улыбнулась, не желая разводить грусть в беседе. — Ничего страшного!       — Ну же, — строго прервал Вонгола, — мисс Даниэль не оставит Вас. По-моему, Вы вдвоем очень близки, — предположил Вонгола.       — Даже если так, она не сможет находиться всегда рядом, и это меня… Пугает? — риторически спросила девушка и подняла взгляд на Джотто.       — Не стоит, — блондин отрицательно махнул головой и остановился. — Если Вы захотите, то я свое свободное время могу уделять Вам, — более тихо предложил Джотто и продолжил, чуть качнув головой. — Не хотелось бы оставлять столь милую девушку в печали и одиночестве, — парировал Вонгола.       Микаэль удивленно и смущенно моргнула, будто не веря своим ушам, и тут же немного хмуро опустила голову. Это было приятно, и она хотела бы уделять время таким беседам, но, зная обо всех своих ссорах с отцом, Адьюкато сомневалась, что сможет сама с ним об этом договориться.       — Я не достойна, — внезапно выпалила девушка, смущенно улыбаясь, — да и вы не обязаны.       — Дело не в достоинстве, это мое желание, — ответил Вонгола. — Мне очень приятно Ваше общество, — Джотто кокетливо улыбнулся, на что девушка также ответила улыбкой.       — Что же… я была бы даже рада этому, — произнесла Микаэль.       Согласившись друг с другом, оба сошлись во мнении, что нужно быстрее возвращаться. Они так же продолжали разговаривать, однако сейчас уже и Микаэль, и Джотто мгновениями думали о своем.       Когда они вернулись на площадь, Даниэль уже стояла рядом с Джи и о чем-то переговаривалась с ним. Микаэль со стороны отметила, что беседа была больше похожа на беседу двух друзей, за что искренне была рада. Козарта и Кастиэля не было, о чем младшая Адьюкато спросила Джи и Даниэль, когда они с Джотто подошли ближе. Оказалось, что Шимон поспешил вернуться к семье, а дворецкий ждет в карете и вернется за сестрами через определенное время.       Людей стало больше, шум стал громче. Как понял Джотто по игравшей музыке, праздник уже начался. Конечно, было немного обидно пропустить самое начало, но причина этого была слишком уважительной и прекрасной, чтобы из-за нее расстраиваться.       Сейчас люди начинали толпиться к самой сцене. Так случилось, что приехавшие развеяться сестры и два хранителя Вонголы оказались чуть ли не в самом центре, поэтому идти никуда не только не нужно было, а просто не представлялось возможным. На улице темнело, и сквозь облака на ночном небе стали появляться звезды. Микаэль, прижатая широкоплечим мужчиной, неосознанно обнимала руку Джотто. Она стояла на носочках, пытаясь разглядеть происходящее на уличной сцене. Даниэль и Джи продолжали изредка переговариваться и иногда делали какие-то замечания окружающим, время от времени втягивая в диалог Джотто. А он, тем временем, старался незаметно поглядывать на детскую радость Микаэль и довольно улыбался. Правда, в его голову, в противовес развлечению, лезло осознание, что дома его ждет стопочка документов. И сразу же появилось желание на время уехать из города. Он поморщился, выдыхая.       А представление тем временем началось, все зааплодировали.       Оно оказалось недолгим. Буквально полчаса. Однако уже после него вернувшийся Кастиэль скомандовал возвращение домой. Микаэль нехотя попрощалась со своим сопровождающим, и вскоре они с Даниэль уже в карете возвращались домой.