С красной строки

      Пока Кварто ждал дочь на террасе и наблюдал за приготовлением позднего чаепития, его мысли витали где-то далеко-далеко. Мужчина зациклился на упоминании хранителями Каваллоне стычек на южной окраине их территории. Звучало это безобидно, но Адьюкато беспокоило то, что именно южная граница территории Каваллоне частично пересекается с северной границей Адьюкато. Кварто был человеком, который волновался о многих мелочах, каждый раз готовясь к худшему и веря в лучшее. Когда что-либо угрожало ему, его семье, положению, родным и близким, он сразу становился беспредельно серьезным. Кроме того, Каваллоне — уже не просто дружественная семья и часть создаваемого альянса, а второй дом его дочери, что давало серьезный повод для большей внимательности в сторону молодой семьи.       Наверное, если бы все было категорически плохо, Адьюкато узнал бы об этом от своей разведки, поэтому мужчина не волновался, лишь размышлял и занимал себя в ожидание. По правде говоря, сейчас его больше заботила другая проблема: отношения с Микаэль. Подсознательно он до сих пор не хотел ее решать, даже немного боялся. Даниэль правильно сегодня сказала, Кварто не станет разговаривать с ней о том, что накопилось у нее на душе. Не потому что он на это не способен, а потому что он не знает, как вести себя в таких ситуациях с дочерью. Но это не меняло того факта, что нужно наладить хотя бы банальное общение, чтобы продолжать сосуществовать в одном замкнутом пространстве. Даниэль никогда не возражала, никогда не пыталась поговорить с отцом по душам. Могла редко преподнести свое мнение, мягко и лаконично, или сказать что-то задушевное, но лишь к слову, а не так, чтобы кого-либо переубедить или настроить на свой лад. О подобных вещах еще молодой Адьюкато разговаривал со своей возлюбленной, но их взаимные чувства облегчали задачу, мужчина гораздо лучше понимал, что от него требуется и что он может сделать       Кварто корил себя. Чувствовал вину за многие поступки. Хотя бы за то, что он буквально только планировал не жить вместе со своей дочерью, а просто сосуществовать.       — Прости, — Микаэль обошла кресло отца сзади, — я задержалась…       — Ничего страшного, — Кварто кивнул на сводное кресло напротив него. — Чем думаешь заниматься ближайшее время? — со всей возможной заинтересованностью спросил мужчина, желая начать разговор хоть с чего-то. Да и он вообще не был уверен, что сможет перейти к теме взаимоотношений. Дай бог, чтобы его хватило лишь на несколько расслабляющих вопросов. — Все же ты проводила большую часть времени с Даниэль, пока она была здесь, — Кварто отпил чая из кружки и немного поморщился слишком сладкому вкусу.       Микаэль задумалась, смотря, как отец подзывает дворецкого и просит принести ему другой чай. Девушка сдержанно улыбнулась, пригубив и свою кружку. Русая даже и не поняла, что не понравилось отцу. Быть может, слишком сладко для него? Новая служанка, пришедшая в этот дом совсем недавно и еще только учившаяся и изучавшая своих хозяев, могла попросту не знать предпочтений каждого из господ. Оливия мялась чуть поодаль от Микаэль, которая отпустила отдыхать умаявшуюся за день Анну, и со страхом в глазах смотрела на реакцию Кварто. Она закрыла лицо подносом и немного попятилась назад, принимая во внимание замечание Адьюкато о том, что он не любит сладкое и предпочитает чай без сахара. Девушка тут же закивала и начала извиняться за неправильно приготовленный горячий напиток. Микаэль снисходительно улыбнулась и в свою очередь отметила, что она сладкоежка и чай ей пришелся по вкусу.       После того, как молодая служанка благодарно поклонилась, она убежала за дворецким, к которому была приставлена.       — Я думаю, — наконец заговорила русоволосая с отцом, — займусь совершенствованием своих знаний в разных областях, — Микаэль сделала очередной глоток теплого напитка и, наконец, поставила кружку на стол.       Кварто понимающе кивнул.       Повисла неловкая пауза. Дворецкий и Оливия вскоре вернулись с новой чашкой чая, которую служанка подала по всем правилам, после этого девушка вернулась на место, где стояла до этого, и продолжила снова выжидать своего часа в случае чего, а дворецкий встал к двери. Мужчина сделал глоток уже с уверенностью, что сейчас его ничего не смутит. Он благодарно улыбнулся девушке и легонько кивнул, как бы отпуская ее. Оливия поспешила откланяться. На ее лице было такое детское счастье, что Микаэль чуть не засмеялась, прикрыв рукой рот.       — Милая девушка, — после нескольких минут молчания начала Микаэль. — Она, вроде, совсем молодая еще?       — Ей должно на днях исполниться четырнадцать лет, — проговорил Кварто, кивком отпуская дворецкого вслед за служанкой, предполагая, что они больше не понадобятся: это была всего лишь приятная семейная беседа. — Альберто привел ее несколько месяцев назад и попросил оставить ее здесь. Я так и не понял, что произошло, но какая-то дворянская семья с ней не очень хорошо обращалась, и ее выкинули на улицу. А ты хорошо знаешь нашего прекрасного хранителя Солнца. Его бы воля, он притащил бы сюда не только всех униженных людей, но и бездомных животных — сама доброта!       Девушка поджала губы в конце краткой истории отца и слегка расстроенно кивнула, про себя отмечая, что нужно будет как-нибудь поболтать с девчушкой, чтобы помочь ей окончательно освоиться. Признаться, сегодня Микаэль впервые видела ее здесь, однако даже не удивилась, понимая, что большую часть персонала в доме она просто не знает из-за своего маленького круга общения. А потом она улыбнулась на слова о хранителе Солнца Адьюкато. Его она знала с самого детства. Вот именно он был тем, кто приходил к еще маленьким Даниэль и Микаэль просто поиграть, чтобы развеяться самому и порадовать сестер. Каждый его приход у Микаэль в детстве ассоциировался с небольшим показательным представлением, игрой в лошадок и куклы и яркими желтыми пузырьками, летающими по комнате и звонко, с теплыми брызгами лопающимися. Девушка седлала хранителя, так как не седлал его даже босс с работой, но Альберто никогда не был против, всегда искренне смеялся вместе ней. Конечно, были обиды: особенно, когда он уходил, не сказав ни слова. После таких грубых, как тогда считала Микаэль, выходок при следующей встрече девочка дулась на него минут десять точно, а потом таяла под искренними извинениями и наигранными восхвалениями в свою сторону. Конечно, уже с возрастом встречи стали случаться все реже и реже: Альберто официально стал Правой Рукой великого босса Адьюкато, а Микаэль росла, постоянно занимая свое время многочисленными репетиторами и учителями. В конце концов они могли нормально пообщаться только на каких-то мероприятиях, и то, чисто в формальной обстановке.       Говоря о маленьком круге общения, Микаэль могла по пальцам пересчитать тех, с кем если не виделась постоянно, то просто хорошо общалась. Даниэль — самая близкая и родная душа; дворецкий Кастиэль и по совместительству гувернант, на которого была возложена ответственность за воспитание девочки; Анна — одногодка Микаэль, которая позволяла себе слишком много; нянечка Марта, которая заботилась в детстве об обеих сестрах; и, наконец, Альберто. У русоволосой промелькнуло в памяти, как однажды она заставила его пообещать девушке, что он возьмет ее в жены. Вот и все, пять человек.       — Микаэль, — одернул отец от мыслей, и девушка вопросительно подняла глаза, смотря так, будто последние несколько минут ее здесь и не было. — Хотел тебя попросить… Если у тебя возникнут какие-то желания или проблемы, не ходи вокруг да около, — смотря в стоящую недалеко от края стола кружку дочери, говорил Кварто. — Я знаю, ваши с Даниэль отношения совершенно на ином уровне, нежели наши с тобой; знаю, ты считаешь меня не очень хорошим отцом, — мужчина замялся и почти позволил русой вставить слово, но быстро продолжил. — И есть вещи, которые доказывают мне верность твоего суждения, — он поднял строгий взгляд на девушку, словно не компромиссные отношения пытался создать, а отругать молодую Адьюкато. — Но я не хочу, чтобы после отъезда сестры ты перестала считать этот дом родным. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы не давать тебе скучать, — мужчина постарался улыбнуться, пропуская эхом отдающиеся в голове удары сердца.       Дон Адьюкато несколько преувеличил, о чем задумался сразу же, как только закончил фразу. Особенно Микаэль удивила часть про то, что она может перестать считать этот дом родным. У девушки промелькнула неприятная мысль, что-либо отец совсем не обдумал свои слова, либо действительно считал, что Микаэль совершенно неблагодарна и в этом доме ее держала лишь Даниэль. На мгновение стало даже обидно, но мимолетную горечь она прогнала. Не прокручивая больше в голове ни единого слова из сказанного отцом, русоволосая лишь утешила себя тем, что мужчина вообще что-то сказал по этому поводу, а что еще удивительней, просто позвал ее провести с ним вечер. Легче от этого не стало: отъезд Даниэль все еще печалил, а взаимоотношения с отцом до сих пор настораживали, волновали и пугали. Но теперь сделан маленький шажок в сторону равновесия. Совсем крохотный, но достаточный для того, чтобы Микаэль попросту не боялась заговорить с отцом.       Девушка смотрела на него блестящими под слабым светом свечи, изумрудными глазами, и Кварто не мог понять, удивлена она, обдумывает свой ответ или в глубине души спрашивает его, зачем он ей это говорит. Это был тот взгляд, который мужчине никогда не удавалось понять. Когда-то давно он уже видел именно такой, непонятливый и наивный, но в то же время и безумный, взгляд у своей возлюбленной. Кажется, тогда он сказал ей что-то глупое, и еще молодая Донна Адьюкато посмотрела на него широко раскрытыми глазами и чуть-чуть наклонила голову набок. Как сейчас мужчина помнил тот момент, а сердце обливалось кровью.       — Не стоило, — закрыла глаза и махнула головой, потом устремила свой взор в сторону сада. — То, что Даниэль уехала, не меняет того, что ты — моя семья, а этот дом — место в котором я родилась и воспитывалась, — девушка почти незаметно усмехнулась, но ее взгляд потускнел. — Уже поздно, не пора ли и честь знать? — спустя некоторое время уже с доброй улыбкой спросила Микаэль.       — Да, — мгновенно, больше не смотря в глаза дочери и будто общаясь не с ней.       А улыбка с губ девушка так и не пропала, хоть на мгновение и дрогнула. Микаэль поднялась, пожелала отцу спокойной ночи и удалилась, оставив мужчину в его собственных мыслях, которые понимать ей даже не хотелось. Несмотря на позднее время, девушка не спешила возвращаться в комнату, поэтому направилась в библиотеку — еще одно место в особняке, которое ей безумно нравилось. И не только тем, что книг и необузданных младшей Адьюкато знаний там просто неимоверное количество, но и обыкновенной обстановкой. Библиотека не входила в основное строение особняка, а была лишь пристройкой, выполненной в стиле главного здания, но зато каких размеров. Войти туда можно было либо с улицы со стороны сада, либо по короткому переходу из левого крыла на первом этаже. Микаэль часто пользовалась этим по ночам, когда самой ей было скучно, а сестра спала. Ее комната была ближе к лестнице, чем комната Даниэль, и девушке легко удавалось проскочить, не будя ее. Русоволосая, в ночном одеянии и халате или накидке, тихо-тихо выходила из комнаты и на цыпочках шла сначала к лестнице на первый этаж, спускалась, осторожно пробегала по светлому коридору на первом этаже, чтобы остаться незамеченной слугами; проходила коротенький, но очень красивый переход с двумя большими окнами, выходящими на сад. А оказываясь в круглом строении, стены которого были полностью заставлены полками и книгами, девушка чувствовала, будто оказывается в каком-то необыкновенном пространстве, коридоре между мирами. Там, где можно спрятаться от проблем и погрузиться в нечто. Там, где можно было и увлеченно читать, и меланхолично смотреть в окно. И за все десятки раз, когда девушка так уходила по ночам, ее ни разу никто не поймал.       — Донна? — послышался девичий голос, и Микаэль вопросительно и даже немного испуганно обернулась. За ее спиной стояла Оливия с опущенной головой и сложенными в замок руками. — Позвольте, я помогу Вам приготовиться ко сну. Анна плохо себя чувствует, поэтому…       — Не нужно, — мягко произнесла Микаэль. — Анна не занимается подобным, да и я предпочитаю сама справляться с подобными задачами, — девушка полностью развернулась к молодой служанке, наблюдая, как она выпрямляется и детскими глазами смотрит на ее одеяние, либо пытаясь не смотреть ей в глаза, либо с неподдельным и нескрытным интересом изучая ее платье. — К слову, Донной была моя мать, я не так высока по титулу, — Микаэль улыбнулась, хотя на деле вообще была против фамильярностей и всех этих титулов.       — Тогда… могу я называть Вас «мисс Микаэль»? — аккуратно уточнила девушка, сжимая в руках свой фартук.       — Можешь называть меня просто по имени, мне так даже легче будет, — русоволосая пожала плечами и приподняла подбородок, внезапно вспоминая замечания Даниэль об осанке.       — Но!..       — Все, все, — Микаэль усмехнулась в кулак, — я прекрасно знаю, что твои доводы против этого перевесят мои наивные желания, — русоволосая отмахнулась, смотря, как Оливия смущенно прячет глаза. — А теперь иди спать, не детское уже время, — Адьюкато скоро поклонилась, не давая девочке протестовать, и ушла в сторону кухни, надеясь встретить кого-нибудь из дворецких.       Девушка облегченно вздохнула, услышав быстрые, удаляющиеся шаги, и обернулась, чтобы убедиться, Оливия ли это была. В итоге Микаэль удалось лишь заметить скрывшуюся за поворотом юбку служанки. Русая остановилась на развилке коридоров, где начиналось рабочее помещение для слуг, но даже заглянуть туда не успела: Кастиэль в тот момент как раз выходил на ночное дежурство.       — Не стоит, юная леди, — мужчина вышел и прикрыл дверь, после чего сразу поспешил натянуть белоснежные перчатки. — Вы что-то хотели?       Микаэль кивнула, сделав шаг назад.       — Принеси мне красного чая в библиотеку, пожалуйста.       И после поклона дворецкого девушка тихо зашагала в сторону перехода. Свет уже постепенно тушили, значит, минуло девять вечера. Гостиный зал с большой лестницей, сначала идущей посередине, а потом разделяющейся на две стороны, был в темноте уже тогда, когда Микаэль только шла к кухне. Сейчас тускнел и главный коридор в правом крыле, находящийся ровно напротив кухни и большой столовой. Это место больше было похоже на музей и не имело ни путей на жилые этажи, ни комнат. За три предыдущих поколения успело накопиться достаточно картин и значительных мелочей, которые просто скапливались в этом коридоре, как трофеи. Девушка завернула на второстепенный коридор, проход в который находился за лестницей: он был столь же широкий, но скрытый за двумя классическими дверными створками, — и снова повернула, уже прямиком к переходу в библиотеку.       Дом Адьюкато очень большой. Микаэль с легкостью терялась в нем в детстве и до сих пор может заблудиться. Она знает лишь четыре самых важных коридора: два на первом этаже и по одному на втором и третьем. Но, например, в комнатах во второстепенном коридоре первого этажа девушка не была, однако она в курсе, что по большей части это комнаты для прислуги и хранителей. Микаэль считала странным, что таких членов семьи, как хранители колец, расположили так, хотя бы потому, что они все являются важными людьми и вполне себе достойны иметь места на третьем, гостевом, или втором этажах. С другой стороны такое расположение можно было объяснить тем, что в чрезвычайной ситуации не придется преодолевать кучу лестниц.       Второй этаж всецело принадлежал семье Адьюкато, кровным членам семьи. Там были комнаты сестер, разные игровые комнаты, классы для занятий, семейная гостиная, кабинеты, личная библиотека отца, состоящая исключительно из документов. Все комнаты на этаже были очень большими, поэтому их было немного. А третий этаж принадлежал гостям. Признаться, Микаэль там даже никогда не была, если только ребенком, когда носилась от няни или хранителя Солнца, разводя их на игры. Кроме того, не было особой необходимости. Раньше, когда в особняке постоянно кто-то из мафии, да останавливался, отец запрещал туда подниматься из-за молодого возраста, а сейчас там и заходить не к кому, поэтому некоторые комнаты даже отдали персоналу. К слову, все трое дворецких живут на третьем этаже.       Пока Микаэль размышляла, она уже дошла до библиотеки. Давно девушка здесь не была, поэтому с удовольствием вдохнула запах книг, не останавливаясь на пороге и идя к первой попавшейся полке. Она давно дочитала последнюю книгу, что брала, и сейчас было совершенно все равно, что читать. Достав с самой верхней полки, до которой дотягивалась, но ничего на ней не видела, книгу, девушка удивилась своей удаче. Судя по старому итальянскому языку, на котором было написано название, это был рыцарский роман, века тринадцатого или четырнадцатого. Не особенно любимый девушкой жанр, хотя иногда произведения оказывались очень интересными, но на то Микаэль и брала с самой высокой для себя полки, чтобы не стоять и не выбирать. Русоволосая прошла панорамному, подоконник которого являлся сразу же и сидением, и осмотрела тусклый сад и видную часть здания. Этой частью был зал торжеств: парадный вход в него располагался на втором этаже, на небольшой площадке, где главная лестница расходилась с разные стороны. Но сам зал был не настолько большим, чтобы занимать вся заднюю часть особняка перед садом. Наверняка, за стенами находились еще какие-то комнаты, тайные коридоры, тайники. Именно об этом думала младшая Адьюкато, когда размышляла на счет того, что не знает всего устройства особняка.       Когда Микаэль забралась на подоконник и уже приступила к книге, в помещение прошел Кастиэль и оставил рядом с леди поднос с ароматным чаем. Его серьезная просьба о скором возвращении в свою комнату и подготовки ко сну немного рассмешила, но противиться не приходилось. Тем не менее, девушка прочитала залпом чуть больше трети книги и только потом, понимая, что перед глазами все расплывается, удалилась в свои покои.       На следующее утро, из-за ночных посиделок, Микаэль проснулась слишком поздно, и то не по своей воле. Анна оказалась слишком настойчива, когда ворчала себе под нос, раскрывая шторы в комнате. Однако девушка, все еще припоминая вчерашние разборки с Кварто, ничего не говорила младшей из сестер Адьюкато и не подбивала леди на очередной скандал. Лишь объявила, что уже минул полдень и в скором времени особняк посетит Дон Вонгола. Анне показалось, что Микаэль совершенно никак не отреагировала на новость и поспешила уйти из комнаты. Все равно ничем таким, как помощь с домашней одеждой, она не занималась, ведь обеим ее хозяйкам не нравилось излишнее внимание слуг; они считали, что способны с подобным справляться сами.       Адьюкато сразу же подскочила на месте, стоило двери закрыться. Девушка ждала Джотто не столько из-за его обещания время от времени посещать особняк, сколько из-за столь скорого отъезда Даниэль. Казалось бы, особняк только переночевал без нее, но Микаэль все равно чувствовала себя одиноко. Когда она приводила себя к мысли, что теперь постоянно будут подобные одинокие ночи: за книжкой ли в библиотеке, за учебниками ли в комнате, без всяких простоватых разговоров, — девушке в который раз становилось тоскливо. Сейчас Микаэль хотела побыстрее встретить Вонголу и занять его любым разговором, какой бы не пришел ей или ему на ум. Наверное, он был занят, и со стороны русоволосой это было до ужаса некрасиво и эгоистично, но разве подобное могло остановить молодое сердце?       Даниэль к тому времени продолжала знакомиться с персоналом особняка Каваллоне. Он казался не очень большим снаружи, но его построение внутри говорило совершенно иначе. Вчера вечером, когда Оливьеро встретил свою будущую жену на пороге дома, предложив в честь этого выпить по бокалу вина, он в тот же момент подумал о небольшой экскурсии. Его ужасно смущали ситуация и факт присутствия девушки рядом с ним, и поэтому он пытался успокоить и себя, и недовольную по виду Адьюкато. Проблема была в том, что после помолвки молодые люди не виделись и не могли поговорить о положении, в котором они оказались. Даже если прошло всего два дня, у каждого накопились свои размышления, которые тяготили их еще больше на данный момент. Например, Оливьеро очень сильно переживал о том, что не успел объясниться с дамой сердца, которая покинула Сицилию по делам своей семьи. Думая об этом, он понимал, что она и знать не знает о помолвке своего возлюбленного. А что до Даниэль, то в ее голове все царил хаос по поводу столь раннего переезда, обоснования которому она не находила, и слова отца о том, что нужно «привыкнуть» друг к другу, совсем не облегчали ношу. Проблема была в том, что оба считали, что разговор на тему примирения и терпения был бы уместен исключительно до того, как они начнут жить вместе. Якобы, жизнь нужно будет начать с нового листа, чтобы остаточные проблемы и чувства не беспокоили, если только самую малость.       — Мисс Даниэль, подать десерт с чаем? — к девушке обратилась уже знакомая ей женщина средних лет, и она вопросительно подняла голову, отвлекаясь от большой портретной картины с изображением очаровательной девочки. Естественно, Оливьеро позаботился, чтобы к его невесте приставили помощницу. — Или, может, желаете чего-нибудь другого?       — Не нужно, Софи, — шатенка махнула головой, поправляя волосы. — Я вернусь в свою комнату, а ты можешь быть свободна, — девушка поднялась и коротко поклонилась.       — Может, все же выпьем чаю? — послышался голос Каваллоне, теперь обращая внимание на себя и слегка кланяясь невесте. — Из-за навалившихся проблем я не смог уделить тебе время за завтраком, извини, — Оливьеро подошел и оставил на руке девушки легкий поцелуй.       — Я не вправе злиться, — спокойно ответила Даниэль и одарила парня согласной улыбкой. — И раз ты настаиваешь, то с твоего позволения… — девушка вернулась на место, где только что сидела и незаметно кивнула Софи, давая согласие на чай. — Что-то происходит? Еще вчера вечером ты был не в себе, — произнесла девушка, смотря на Каваллоне, пока он садится рядом.       Брюнет многозначно покачал головой и, опершись локтями на колени, исподлобья посмотрел на картину перед ними.       — Я и сам не знаю, — он глуповато улыбнулся. — Серьезно, вроде все нормально и спокойно, возникшие недавно на юге стычки прекращены и пресечены для будущего, но у меня сердце не на месте. Как будто что-то упускаю… — его взгляд внезапно стал серьезным, и Даниэль дрогнула.       Девушка не понимала, почему он с ней вообще об этом говорит. То есть, конечно, она спросила, но чисто из вежливости. И не то, чтобы ей этого знать не хотелось, просто нужно ли было? Шатенка совсем не привыкла к разбирательству в мафиозных вопросах, а Каваллоне именно их и имел в виду. Причиной тому было то, что ее помощь в таком случае могла заключаться лишь в выслушивании, а дальше по обстоятельствам: либо утешение, либо поздравление с каким-то успехом, либо ободряющая речь для придания духа — она еще пару лет назад размышляла над этим. Однако сейчас Адьюкато даже не предполагала, что может сказать. Даниэль робко вздохнула и сжала ладони, отвернув голову. Отец при ней никогда не упоминал о мафиозных делах, девушка узнавала обо всем либо из разговоров хранителей, либо по чистой случайности, в городе, где слухов было больше, чем насекомых.       — А тут еще и я на голову свалилась, да? — девушка немного виновато улыбнулась.       — Не стоит тебе заморачиваться, — бодрее засмеялся Каваллоне и со всей возможной расслабленностью откинулся на спинку дивана, а к тому моменту и Софи с чаем подошла.       Даниэль поступила по совету Оливьеро и постаралась увести тему в другую сторону. Так, чтобы разговор не касался ни мафии, ни их совместно жизни; и у Адьюкато это даже вышло.       Речь зашла об особняке и поместье в целом. Шатенка заметила, что дом был старым, хотя ею самой предполагалось, что когда формируется определенная группа, семья, они возводят себе новое, ни на что не похожее «место обитание». Такое, которое всячески отражало бы специфику людей и их нравы. Особняк Каваллоне, на самом деле, выглядел даже старше, чем особняк Адьюкато, величественно простоявший на холме полтора века. Оказалось, что раньше нынешний штаб Каваллоне принадлежал предку сегодняшнего босса, но после его смерти в дом так и не переселились, и он долгое время пустовал, а жителями ближайшей деревушке считался домом с приведениями. Когда Даниэль упомянула про возможность капитального ремонта, Оливьеро незамедлительно согласился и сказал, что собирается сделать это, как только в мафиозном мире наступит спокойный период. На этой же ноте он предложил закончить начатую вчера экскурсию. Парень показал невесте большинство комнат и потайных ходов. И хотя Даниэль это считала очень наивным шагом с его стороны, но была очень ему признательна. Правда, было бы глупо сейчас рассчитывать это, как преодоление доверительного барьера. У девушки так и крутилось на языке: «либо дурак, либо провокатор», но каждый раз вырывался лишь непонятный смешок.       Микаэль снова засела в библиотеке. После обеда, который был для нее завтраком, она сочла нужным дочитать начатую вчера книгу и этим же скрасить время до приезда Джотто. На всякий случай она взяла с собой брошюру по японскому языку, если вдруг после ночи интерес к книге пропал. Такое часто случалось: девушка начинала что-либо делать, а через некоторое время полностью теряла к этому интерес. Если такое случится и сегодня, ей хотя бы не придется вставать с пригретого местечка; нужно будет просто отложить книжку и взяться за брошюру.       Буквально через десять минут русоволосая отвлеклась. Просто оторвала взгляд от текста и отвернула голову к раскинувшему за окном саду. На небе не было ни облачка, и ничто не мешало солнцу прикасаться лучами к живой природе. Бесчисленные зеленые листья переливались разными оттенками, пряча под собой набухающие бутоны ярких цветов. Легкий ветерок периодически колыхал растения, и эти мелкие движения будто гипнотизировали. По выстроенным кустарниками аллеям бегали садовники, иногда отлынивая и присаживаясь на лавочки переброситься парой слов. Судя по их вымокшему виду, на улице было не просто солнечно, а еще и душно. Оно и не удивительно: в это время года самое прохладное место в Сицилии — это побережье, а особняк Адьюкато расположен слишком далеко от любого из них. Со стороны моря дуют прохладные ветра, остужая даже самое горячее солнце, но до территорий семьи не доходят, поглощаются лесами. Микаэль не любила духоту, как, наверное, и любая девушка. В такую погоду, хочется снять с себя все нижние юбки и рубашки, все корсеты, чулки и туфли и остаться в легком платье, но кто, спрашивается, позволит? С другой стороны все это количество одежды создают образ, единственный и неповторимый, к которому стремится каждая леди.       Микаэль, не снимая туфель, закинула ножки на подоконник, подвинулась к внутренней стенке, не разгибая ног. Прислонилась к ней спиной и головой и вновь обвела взглядом сад, задерживаясь на его работниках. У девушки был скучающий и практически безжизненный взор. Она расслабилась, с непонятно откуда появившейся усталостью и ленью просто так обмахиваясь брошюрой. Девушке было интересно, чем сейчас занимается ее сестра, но она могла только догадываться. Возможно, точно так же сидит сейчас в библиотеке, или проводит время с Доном Каваллоне, или, возможно, помогает ему с делами. В голову лезло все подряд, но тут же улетучивалось, ссылаясь на обыкновенное незнание: а чем могут заниматься помолвленные всего лишь два дня люди, знакомые исключительно на деловом уровне?       Девушка долго сидела в одной позе, думая совершенно о разном и даже иногда неоправданно краснея. Спустя некоторое время ее даже начал настигать сон, и Микаэль, кажется, начала забывать, с какой целью решила провести время в библиотеке. Естественно, она и роман не дочитала, и к языку не притронулась, из-за чего в дальнейшем, возможно, пожалеет и пожалуется самой себе, что зря потеряла время. А потом быстренько воспрянет, поставив себя перед фактом, что делать было все равно нечего. Хотя отец и сказал, что сделает все, чтобы Микаэль не скучала, сегодня такого рвения с его стороны не наблюдалось. Девушка виделась с Кварто лишь на обеде, но, сонная от пересыпа, в данный момент она уже и не помнит, о чем они говорили.       Послышался тихий стук по окну и русоволосая раскрыла почти сомкнувшиеся веки, с удивлением и легким испугом выискивая то, что потревожило ее. За окном, у которого она сидела с книжкой и брошюрой на коленях, стоял улыбающийся блондин, помахивая рукой. Сначала девушка его не узнала: он так неудачно стоял против солнечных лучей, что казался просто тенью. Но, когда глаза привыкли, Микаэль смутилась и поспешила подняться, чтобы больше не заставляя ждать ни себя, ни Вонголу.       — Джотто! — она вышла из библиотеки прямиком в сад, и тут же встретилась с палящими лучами солнца. — Очень рада Вас видеть, — Микаэль поклонилась, стараясь сдержанно улыбаться и не выдавать беспечных эмоций.       — И это взаимно, милая мисс Микаэль, — блондин так же поклонился и коснулся губами тыльной стороны ладони девушки.       — У Вас необычайный талант заставать меня в нелепых ситуациях, Вы так не думаете? — девушка представила, как она сейчас выглядела, и, прикрыв рот рукой тихо засмеялась.       — Не думаю, — совершенно откровенно и даже немного вопросительно произнес Вонгола, на что девушка ахнула и отрицательно махнула головой. — Как вижу, у Вас прекрасное настроение?       Впрочем, Джотто скорее констатировал факт, с радостью его наблюдая. Вонгола приехал сюда около получаса назад в плохом расположении духа. На это были причины, о которых вспоминать ему хоть и не хотелось, но пришлось, когда он посещал Адьюкато Кварто. После разговора с ним, Примо признал, что настроение у него испортилось еще больше. Вчерашний отчет Алауди все никак не покидал его мыслей, а известная интуиция парня завывала с каждой минутой все громче. Иногда Джотто казалось, что, обладай такой интуицией кто-то другой, он бы уже давно сошел с ума. Иногда происходило и такое, что Вонгола попросту не мог спать, как и произошло сегодня ночью.       Тем не менее, сейчас блондин был на пике своей бодрости за сегодняшний день. Когда Джотто вышел от Кварто, рассказав ему о приятном знакомстве с его дочерью и спросив у него разрешение на встречу с ней, парень подумывал, что может своим не выспавшимся видом напугать леди. Но стоило ему выйти на улицу, по совету слуг, заглянуть в библиотеку и увидеть милое создание за стеклом, как сразу и настроение поднялось и появилось желание вовлечь леди в разговор. И парень даже мысли не допустил о том, что разбудить ее было плохой идеей, как минимум — невежливо.       — Не сказала бы, что прям прекрасное, — задумчиво протянула Микаэль, присаживаясь на лавочку под раскидистой цветочной беседкой, куда почти не проникает солнечный свет. — Скорее, просто на удивление хорошее. Даниэль вчера уехала, и, быть честной, от этого все еще печально на душе.       — Так вот почему я не встретил ее в доме, — понимающе кивнул Примо и присел напротив русоволосой. — Но разве это не слишком рано? Кварто так не считает?       — Без понятия, — она пожала плечами. — Я не так хорошо общаюсь с отцом, чтобы спрашивать у него что-то такое.       — Что ж, раз мисс Даниэль покинула поместье, думаю, мое предложение может вступить в силу? — Вонгола заманчиво улыбнулся, замечая ответную, но более смущенную и снисходительную улыбку на губах собеседницы.       Микаэль спустя некоторое время напряженной игры в гляделки засмеялась, все же соглашаясь под напором небесных глаз, таких успокаивающих и будто гипнотизирующих. Девушка снова расслабилась, как это было на прогулке в парке. Она опять ощутила эту простую атмосферу, в которой хотелось только улыбаться, смеяться и наслаждаться обществом. И Джотто, в конце концов, чувствовал себя так же. От усталости ничего не осталось, да и интуиция успокоилась. Ненароком Вонгола сравнил атмосферу во время беседы с девушкой с убаюкивающим морем. Было так спокойно и приятно просто находиться рядом, просто смотреть. Так приятно, что Примо клонило в сон. А Микаэль все рассказывала и рассказывала что-то… кажется, они обсуждали какую-то старую книгу, которую совершенно недавно прочитал Вонгола и, как оказалась, которая ужа давно знакома девушке.       Русоволосая внезапно остановилась и улыбнулась, смотря на прикрывшего глаза парня. Девушка поднялась и под веянием желаний подошла к задремавшему Вонголе. Осторожно присела рядом с ним, полностью разворачиваясь к нему, и посмотрела на его лицо, такое мирное и безмятежное. Она завороженно смотрела на блондинистые, на вид жестковатые волосы, сдерживая желание прикоснуться. Адьюкато понимала, что парень не спит и может открыть глаза от любого прикосновения. Хотя, даже если бы он спал, девушка бы не рискнула, боясь оказаться в неудобном положении.       — Джотто… — тихо позвала девушка и дотронулась до его плеча.       Тонкая рубашка, сегодня не скрытая ни пиджаком, ни жилетом, давала почувствовать девушке каждую мышцу на участке, которого она коснулась. Это было такое странное, неописуемое чувство, когда в голову ударил жар, что Микаэль не смогла убрать руку. И даже когда он открыл глаза и непонимающе посмотрел в сторону русоволосой, ее не постигло ни капли смущения. Она мягко провела ладонью по плечу, отсела и только лишь чуть позже начала немыми криками сотрясать свое сознание, постепенно понимая, как это могло выглядеть, и представляя, о чем Джотто мог подумать.       — Вы, верно, устали, — робко произнесла Микаэль и отвела взгляд в сторону.       Примо томно выдохнул, все еще удивленно смотря на непонятную ему реакцию девушки на свои же действия. Впрочем, он и свои-то ощущения понять не мог, что уж говорить об окружающих.       — Видимо, — Джотто аккуратно улыбнулся, по-простому почесав затылок и немного сгорбившись. Парень растерялся и даже не заметил, как его поведение стало напоминать смущение дворового мальчишки. — Простите, Микаэль, — он вновь выпрямился и виновато улыбнулся, — отсутствие сна сказывается на мне хуже, чем я предполагал.       — Именно это я имела в виду, говоря, что вы не обязаны тратить на меня свое свободное время, — решаясь продолжить разговор, Микаэль вздохнула. — Вам нужно вернуться, я не приму таких жертв, — наигранно грозно произнесла Адьюкато и поспешно встала.       — Но вы же были рады меня видеть, — блондин гордо приподнял подбородок, и сам встав с лавочки. — Но, с Вашего позволения, я, действительно, поеду домой. А если Вы не откажите мне сходить со мной в театр на следующей неделе, я не только поеду домой, но в еще более прекрасном настроении. Даже Ваш отец дал свое одобрение!       — Предполагаю, что выбора у меня нет, — с нотками вопроса в интонации уточнила Микаэль.       — Именно, — Джотто оставил на руке леди благодарный поцелуй. — Очень рад был повидаться с Вами, милая Микаэль, — он поклонился и в скором времени оставил девушку наедине со своими мыслями. Смущающими и совсем неправильными мыслями.