С красной строки

      — Ох, Оливьеро! — Адьюкато Кварто прошел навстречу к своему гостю и с добродушной улыбкой пожал ему руку. С зятем мужчина не виделся уже достаточно долго, поэтому такой внезапный визит застал его врасплох. — Что тебя привело ко мне? Даниэль не с тобой?       — Доброе утро, Кварто, — дон Каваллоне приветливо кивнул, жестом руки отсылая своих слуг к карете. — Даниэль, к сожалению, не очень хорошо себя чувствует из-за жары, поэтому, когда я уезжал, на все еще спала. Я, в общем-то, приехал по делу.       — Вот оно что, — Кварто понимающе кивнул, вспомнив так же состояние младшей дочери последние несколько дней. — Не откажешься с нами позавтракать?       — Разве что только холодный чай, — ответил брюнет после короткого раздумья, и Кварто сразу же пригласил Оливьеро в свой кабинет.       Дон Адьюкато был готов поклясться чем угодно, что «не очень хорошо» себя чувствует не только Даниэль, но и ее супруг. Оливьеро выглядел побитым, не выспавшимся и на каждый случайный звук озирался, пусть и без особых эмоций во взгляде. В таком случае, думал Кварто, можно было бы и посла отправить: недаром большая часть деятельности у высокопоставленных лиц в дни августа приторможена. По статистике, даже правоохранительным органам отпадает в разы меньше работы из-за жары. Весь остров погружается в апатичную спячку.       После короткого и молчаливого пути до кабинета, Кварто предложил гостю сесть, а сам прошел к окну, чтобы задернуть шторы и не позволить жгучим солнечным лучам донимать его и тут. Кабинет для Адьюкато Кварто всегда был чем-то вышестоящим и казался ему защищенным от любых раздражителей: будь то плохая погода или надоедливые дела. На деле, это, конечно же, было не так. Эта комната находилась на солнечной стороне по утрам, а дождь из-за ветра часто надоедливо стучал в окно, не давая сосредоточиться, да и самые важные и тяжелые проблемы в потоке своей мафиозной жизни мужчина решал именно в стенах этой комнаты. Здесь же он зачастую ссорился с хранителями и дочерями, здесь горевал по людям, которые покинули его ради лучшего мира. Кабинет-то хоть и был защищен со всех сторон, но защищал он никак не своего владельца. Для босса Адьюкато это место было концентрацией всего самого плохо, что когда-либо могло произойти, и это, отнюдь, относится не только к Кварто.       Когда зашла Оливия, комнатой овладел сладкий аромат свежего чая с лимоном и резанной мяты. Кварто кивнул, наблюдая, как девушка расставляет бокалы, и попросил служанку предупредить Микаэль, что, возможно, задержится перед завтраком, и горничная, поклонившись, оставила мужчин вдвоем. Сам же дон Адьюкато теперь гораздо более серьезно посмотрел на зятя, ожидая, когда тот введет его в курс дела. После дела Арканы у Адьюкато не было серьезных проблем, да и, собственно, даже мелкие заморочки не одолевали босса. Подписание разных бумаг и уточнение правил созданного им союза едва ли можно было назвать работой. Это всего лишь монотонное времяпровождение, которое вошло у Кварто в привычку.       — Не смотрите на меня так, Кварто! — неожиданно засмеялся Оливьеро, отпивая напиток из бокала. Он вовремя понял, что его плохое настроение могло навести на хозяина дома ненужные мысли, а ведь он всего лишь приехал за советом старшего поколения. — Ничего страшного не произошло, просто внештатная ситуация, в которой мне нужен Ваш опыт.       — В моем возрасте всегда готовишься к худшему, — спокойно заметил мужчина и поудобнее уселся в своем кресле. — Ну, рассказывай, помогу, чем смогу.       Дело оказалось плевое и настолько, что очень быстро перетекло в дружеский разговор. У Оливьеро заметно улучшилось настроение, насколько мог судить дон Каваллоне, а сам он позволил себе расслабиться. Оливьеро был одним из немногих молодых боссов, который казался ему мудрым и опытным в плане того, что вел он себя так, будто бы уже нагляделся в своей жизни на многое и сейчас просто старался плыть по течению. В этом плане общаться с ним было легче, конечно, но это было немного не то, чего Кварто ждал от молодого человека, как от босса союзной семьи и отца его внука. Другими словами, дону Адьюкато казалось, что частично этот человек занимает пассивную позицию, словно уже слишком устал от мира, в котором живет. Не сказать, что мужчина это одобрял, и на то было несколько причин. Одной из них был молодой возраст семьи парня. Одно дело — служить четвертому поколению Адьюкато и постепенно осознавать, что организация должна постепенно уходить на передышку, чтобы дать проявить себя новым личностям и чтобы потом события развивались в разы интереснее, а другое — создать семью и вести себя апатично по отношению к происходящему вокруг. Оливьеро был молод и подавал большие надежды, но иногда его поведение старца ставило Кварто в тупик.       «Ничего подобного», — сказал бы Каваллоне Примо, если бы мужчина поделился бы с ним своими мыслями. Оливьеро моментами чувствовал, что он сдает, это совершенно точно, но это проявлялось лишь изредка, когда в его личной жизни начинает твориться нечто необъяснимое. И вот, именно тогда наступает момент, когда хочется все бросить и плыть по течению. Такое было, и когда они с Даниэль никак не могли найти общий язык, и когда началась эпопея с Сильвией. Не подозревая ничего из ряда вон выходящего, Кварто попал именно в такой отрезок настроения Оливьеро. Мужчина даже не подозревает, с какой неохотой и с каким стыдом он выходил сегодня из дома, понимая, что придется смотреть в глаза человеку, полностью доверившемуся ему во всех смыслах этого слова.       Каваллоне устало вздохнул, теребя прядь волос и медленно погружаясь в себя, чтобы продумать остаток сегодняшнего дня. Ответы на свои вопросы он получил, а потому, взбудораженный сегодня утром своим хранителем этой небольшой проблемкой и неспособностью разрешить ее самостоятельно, разум парня постепенно отключался.       — Я тебя, наверное, утомил? — тихо посмеялся Кварто, глядя на широкий зевок парня.       Оливьеро сразу же закрыл рот, моментально приходя в чувство и пытаясь понять, как он так задумался, что не смог контролировать даже собственные инстинкты, и бодро, но виновато посмотрел на собеседника.       — Бога ради, извините меня, — бегло проговорил он, вставая с места вслед за хозяином дома. — У меня выдалось очень тяжелое утро. И себе проблем накрутил, и Вас перед завтраком задержал.       — Не волнуйся, — отмахнулся Кварто, со звоном ставя на стол бокал, и направился в сторону двери. — Только мой тебе совет: следи за здоровьем и не порть нервы по разным пустякам.       — Да, неплохо бы, — тихо произнес Оливьеро сразу после того, как услышал щелчок замка. — Спасибо за уделенное время.       — Ох, кстати! — внезапно подхватил мужчина. — Как прошел званый обед в Сан-Вито-Ло-Капо? Городок это совсем новый, но, говорят, места наикрасивейшие. Тебе очень повезло отхватить там участок земли еще до основания коммуны.       И парень, пораженный таким вопросом, замер, суматошно подыскивая слова, хотя от него всего-то и требовалось, что закончить разговор несколькими добрыми отзывами о проведенном времени. Вообще-то, Каваллоне думал, что Микаэль уже поделилась своими положительными впечатлениями, поэтому не особо ожидал услышать подобный вопрос, но делать было нечего.       — Все было… превосходно, — отчеканил брюнет.       — По твоему лицу так не скажешь…       — Вы меня просто ошарашили таким вопросом, — парень картинно расслабился и улыбнулся. — Кажется, это было так давно…       — Всему хорошему, как говорится, приходит свой конец.       И Кварто попрощался со своим гостем, прям возле кабинета, искренне извинился, что не может его проводить, и направился вглубь коридора. Брюнет же остался стоять на месте, слушая бешеный ритм своего сердца. Чувствовал он себя, как нашкодивший ребенок, который всеми силами скрывал следы своего преступления, а знать, что так оно и было, лично Кварто, не обязательно.       Оливьеро стоял на месте ровно до того момента, пока Оливия его не одернула вопросом, все ли у него в порядке. Парень замешкался, удивляясь такому вопросу, но молча кивнул и направился в сторону выхода из дома. Каваллоне Примо еще не забыл о той неудобной, даже говоря больше — отвратительной ситуации, в которой оказался, но Кварто добротно расковырял заживающие раны. С Даниэль общение у парня не ладится с самого момента возвращения в особняк, хотя и здесь вина исключительно его. Оливьеро, казалось бы, избегал супругу и просто не мог смотреть ей в глаза, чувствуя стыд, хотя сама донна Каваллоне не проявляла ничего, похожего на обиду или раздражение. В любом случае, он этого не замечал, и, всякий раз спрашивая у ее личных слуг, получал ответ, что девушка чувствует себя прекрасно и не показывает никаких из ряда вон выходящих эмоций.       Босс известной молодой семьи, Каваллоне Примо, при рождении –Франческо Оливьеро, — жуть, как не любил стрессовые ситуации, которые так или иначе затрагивают его личность и ставят его в неудобное положение перед людьми. Он мог решить большинство мафиозных проблем в одиночку, но как только появлялся какой-либо раздражающий фактор его лично, парень на всех парах сдувался и подсознательно желал, чтобы это оказалось сном. Вот такой вот неприступный, но в то же время податливый характер имел Оливьеро. Парень был благодарен Даниэль за то, что она тогда ушла, сразу, не став нагнетать положение; он был благодарен Микаэль за то, что она вовремя проявила свое властное Эго, передавшееся ей ни от кого иного, как от ее отца, и увела Джотто; он был благодарен и Джотто за все советы, которые он дал Каваллоне, но так же чувствовал себя в большой мере провинившимся, потому что ни одному из этих советов он так и не последовал. Разговор с Даниэль, кстати, состоялся. Парень объяснил, что брак, и в правду, был предложен Сильвии, однако та пропала, и совершенно никто не ожидал такого ее появления. Он так же принес свои извинения за то, что не рассказал об этом раньше, однако Даниэль вела себя слишком сдержанно во время того разговора и едва ли проявляла хоть какие-то признаки недовольства. Очень трудно вообще было понять, слышала ли она его или нет. С Джотто парню пока не довелось все обсудить, да и желания этого делать у Оливьеро не было. Вонгола Примо хороший друг, умеет вставить свое веское слово, может дать хороший совет, и слушающий и слышащий человек всегда склонен так и поступить, но вот именно поэтому Каваллоне и остерегался очередного разговора о наболевшем. Ведь Джотто всегда прет, как паровоз, строго прямо, по проложенному заранее курсу, и всегда достигает цели: проникает в сознание собеседника с такой хирургической точностью, что человек, сам того не осознавая, подчиняется воли Вонголы Примо.       А что касалось Микаэль, то, кажется, пришло время поблагодарить и ее.       Наутро после того суматошного дня никто особо не церемонился. Джотто и Джи вместе с Сильвией и Микаэль покинули дом в первую очередь, почти сразу после завтрака, поэтому с девушкой Оливьеро поговорить недовелось. Это было странное чувство, но он считал себя обязанным отчитаться перед ней и поблагодарить за благоразумие. Она сохранила добротную часть его нервной системы нетронутой.       Младшая Адьюкато нашлась в семейной гостиной — об этом Оливьеро узнал от дворецкого. Попросил сделать два прохладительных напитка и, не слушая его дальнейшие слова, направился прямиком туда. Кастиэль говорил, что Микаэль просила всем передать, чтобы ее не тревожили, однако узнать об этом молодому Каваллоне помешала его торопливость. Входя в комнату, расположение которой он знал, но в которой никогда раньше не был, Примо оглянулся. Ничего сверх неординарного он увидеть не готовился: гостиная — как гостиная, по стилю, в общем-то, ничем не отличается от остальных помещений дома. Единственное, что чувствовалась некоторая свобода, и дышалось тут как-то легче, то ли от того, что этой комнаты не касаются совершенно никакие проблемы, кроме домашних, то ли от того, что эта сторона дома находилась в тени.       — Мисс Микаэль? — парень осторожно постучался о дверной косяк и прикрыл за собой дверь, пытаясь сбалансировать, стоя на двух ногах и пытаясь не уронить поднос с двумя стаканами освежающего лимонада.       Девушка подпрыгнула на месте и тут же развернулась, пряча что-то в руках за спиной. Ее глаза были полны паники и то и дело, бегали по комнате, словно что-то судорожно искали.       — Д-дон Каваллоне? — растерянно начала Микаэль, наконец, зафиксировав взгляд на дальнем углу комнаты. — Какой неожиданный сюрприз… — она спиной прошла к ближайшему столу, предварительно оглянувшись, чтобы не упасть, положила вещицу, которую только что теребила, на его поверхность и глупо улыбнулась.       — Я просто заезжал по делам к Вашему отцу и решил, что должен поздороваться и с Вами… — Оливьеро немного помедлил с ответом, приметив странное поведение девушки. Он хотел было попытаться рассмотреть, что девушка оставила на столе, прежде чем пройти к дивану и удобно устроиться в самом его углу, но решил, что это, как минимум, не его ума дело. — Как Ваша рука? — он вздохнул, чтобы выпустить накопившийся стресс и посмотрел на Микаэль со снисходительной улыбкой.       — Все хорошо, спасибо. Как врач и говорил, она заживает достаточно быстро. К тому же наш хранитель Солнца радушно согласился помочь, — Микаэль, как показалось парню, успокоилась и улыбнулась. Как и сказала девушка, на ее руке уже почти не видно было следов от раны: пламя Солнце творит чудеса.       Каваллоне улыбнулся в ответ и невзначай окинул девушку взглядом с ног до головы. Помнится, когда он впервые услышал про сестер Адьюкато, Микаэль он увидел в толпе первой. Тогда она была еще совсем ребенком и даже не подозревала, что наступит день, и она начнет сводить мужчин с ума, только лишь когда они услышат ее имя. И с Даниэль все было то же самое. Сестры были на редкость красивы, хотя по ним и трудно сказать, что сами они это осознают. К слову, не так давно, но еще до свадьбы с Даниэль, Оливьеро услышал слух о том, что Даниэль и Микаэль были первыми девушками в роду. Предыдущие три поколения у боссов рождались только сыновья, и это, без сомнения, было лучшим исходом для сохранения чистой крови в наследовании, однако у каждой золотой медали есть обратная сторона. Как только этот слух разошелся, сестры Адьюкато стали популярны своей индивидуальностью, их стали часто обсуждать, хотя и не заметно, чтобы сами девушки обращали на это хоть какое-то внимание. К тому же с рождением дочек у Кварто встала проблема наследования: было сразу ясно, род прервется. Поэтому, конечно, сразу нужно было искать не менее знатных партнеров для дочерей. С одним Кварто уже разобрался, и он стоит сейчас перед Микаэль, будучи уже мужем ее сестры.       — У Вашего отца не было вопросов?       — Были, — Адьюкато приняла предложенный напиток, — но Джотто сумел правильно все объяснить, и ничья гордость не пострадала.       — Да уж, язык у него подвешен, — Оливьеро задорно улыбнулся.       — А как ваши отношения с Даниэль? Все разрешилось?       Ну да, кто бы сомневался, что Микаэль об этом спросит. Парень всегда знал, что девушка проницательна, а за ее оболочкой хрупкой девушки, которая старается поддерживать свою нелюбовь к мафии и образ невинной жертвы обстоятельств, кроется вполне способная постоять за себя и за принципы, приходящиеся ей по вкусу, гордая леди. Было вполне ожидаемо, что Микаэль волнуется об этом вопросе чуть ли не в первую очередь, потому что на кону стоит честь ее старшей сестры, которую она любит всем сердцем. Все ее качества Каваллоне Примо созерцал лично.       — Непременно, — нагло соврал Оливьеро и сделал глоток лимонада из бокала. — В любом случае, я хотел бы Вас поблагодарить, за то, что Вы вовремя взяли ситуацию в свои руки. Джотто тогда имел полное право злиться, но, признаться, рядом с ним я бы не смог объясниться с леди Сильвией.       Микаэль слегка нахмурилась, что не ушло от внимательных глаз Каваллоне.       — Иначе и быть не могло. К слову, если это не секрет, то я хотела бы узнать у Вас причину его поведения, — осторожно уточнила девушка, отставив стакан на тумбочку рядом с диваном. — У нас не было возможности поговорить об этом на обратном пути.       — Я, в свою, очередь, хочу рассказать Вам все, чтобы не оставлять ситуацию недосказанной, а Вас в замешательстве.       — Нет, — резко ответила Микаэль. — Я люблю читать романы и докапываться до героев книг, но лезть в личные вещи живых мне неинтересно, — почему-то засмеялась она, и Примо удивленно повел плечом. — Мне лишь интересно, почему всегда толерантный и нейтралитетный на вид Вонгола Примо так вскипел. Это, возможно, тоже не мое дело, а спрашивать и вовсе нужно у него, но, я боюсь, мы какое-то время с ним не сможем увидеться. Он уехал по делам в соседнюю страну.       — Как, уехал? — пораженно вопрошал Оливьеро. — В любом случае, как я уже и сказал, Джотто имел полное право на такое поведение, и я сейчас объясню, почему, — Каваллоне кивнул, хотя мысленно все еще пытался сообразить, куда бы мог уехать Вонгола, и почему не предупредил об этом Альянс. Или же, он не предупредил только его самого? — Видите ли, леди Сильвия связывалась со мной еще до нашей встречи в Сан-Вито-Ло-Капо, и Джотто об этом знал. Сильвия была моей возлюбленной давно, и это правда, что я делал ей предложение. Но она внезапно исчезла из Палермо, где мы с ней познакомились и регулярно встречались. И, так как, она обрубила все концы, связи у меня с ней тоже не было, сказать о своей свадьбе я не мог, да и не считал нужным, раз мы потеряли связь. Когда Джотто узнал о ее возвращении, настоятельно посоветовал мне не отвечать и заступился за Даниэль, сказав, что не простит мне такой оплошности в ее сторону. Однако я поступил с точностью, да наоборот, — парень вздохнул. — Но кто же знал, что Сильвия захочет объявить о браке в тот же, в день нашей первой встречи спустя такой большой отрезок времени, да еще и не сказав мне о своей затее? Все, для чего я пригласил Сильвию, это необходимость объясниться. Конечно, я мог пригласить ее в поместье, как старую гостью, или просто назначить встречу в энный день в энном месте, но, как Вы знаете, в особняке мне еще самому жить, и не хотелось бы, чтобы по дому бродили призраки разбитого сердца. Назначить встречу я побоялся, поэтому решил пригласить гостей, в том числе ее, на званый обед. Джотто на меня волком смотрел уже тогда, когда увидел Сильвию в числе присутствующий, ну, а потом… потом Вы и сами знаете. Вонгола Примо не из тех, кто допускает подобные случайности, а я испортил совершенно все. Вот он и завелся.       — Когда-нибудь я напишу про Вас книгу, — произнесла девушка. У Оливьеро сложилось впечатление, что она, все-таки, знала все, что сейчас услышала, заранее. И взгляд у нее был такой сосредоточенный и изучающий, словно она сравнивала две истории, чтобы понять, кто из рассказчиков врет. — Учебник для будущего поколения, как удружить Вонголе и не позволить случиться скандалу. Чтобы, скажем, босс десятого поколения учился на ошибках прошлого, — она дружелюбно улыбнулась.       — С талантом покойной донны Адьюкато у Вас бы получилось, — так же усмехнулся парень, хотя чуть позже и подумал, что шутка была неуместной.       — Вы ни в коем случае не подумайте, что я нагнетаю. Просто в тот момент я, действительно, было испугалась и за Вас, и за Джотто.       — Ничего страшного, я тот момент тоже за нас за всех испугался, — Оливьеро поменял опорную ногу и убрал одну руку в карман. Он залпом допил лимонад и на мгновение сощурился из-за ударившего в голову холода. — К сожалению, у каждого есть темная сторона. А у членов мафии она не просто темная, она еще и густая, как застывающая кровь, — вероломно проговорил Примо и философским взглядом посмотрел на поблескивающий лед в бокале.       — Не очень приятное сравнение, — Микаэль вздохнула.       — Согласен, однако, точнее некуда, — он закивал головой. — Что ж, позвольте мне еще раз поблагодарить Вас и теперь уже попрощаться. Мне пора возвращаться, — Оливьеро улыбнулся и склонился, чтобы взять руку девушки и оставить на ней легкий поцелуй. — И, я настаиваю, — даже нет, не так — я искренне желаю Вам никогда не встретиться с темной стороной Джотто. Наличие могущественной силы всегда гарантирует наличие Альтер Эго с дурным темпераментом и отсутствием человечности. Всего хорошего.       И, предварительно поклонившись юной Адьюкато, Оливьеро покинул комнату, оставив леди в замешательстве.       В еще полном стакане лимонада, который гость принес для нее, затрещал лед и заставил девушку испуганно обернуться. К сожалению, Альтер Эго есть не только у владельцев силы, оно есть даже у тех, кто просто этой силы желает или, наоборот, отвергает ее. Микаэль еще с минуту посмотрела на бокал с лимонадом опустошенным взглядом, так и не отпив не глотка, а потом медленно подошла к столу и посмотрела на брошь, которую Джотто подарил ей в честь их знакомства. Именно ее она пыталась спрятать от вошедшего очень внезапно гостя. Немного помедлив, она снова взяла ее в руку, неторопливо подняла украшение, поднеся к окну, из которого впервые за это утро появился хоть какой-то намек на ветер, и брошь вспыхнула оранжевым пламенем.       Даниэль проснулась поздно. Ей что-то снилось, что-то очень давнее, какой-то определенный момент ее жизни, но сейчас она вспомнила только улыбку матери. Странно видеть во снах того, кого почти не помнишь, — подумала девушка и распахнула глаза. В комнате было душно, почти нечем дышать. Она осмотрелась, словно впервые оказалась в этом месте, отвернула голову к стоящему в другой стороне комнаты столу. Там стоял небольшой поддон для украшений, и в нем каждый вечер Даниэль оставляла обручальное кольцо. В какой момент оно перестало ее тяготить, девушка не знала. Хоть она и просыпается каждое утро с ощущением того, что находится не на своем месте, донна Каваллоне настолько к этому привыкла, что наконец-то начала принимать, как должное, и свое положение, и ежедневное однообразие. Проснуться, завтрак, некоторая помощь мужу, обед, свободное время, ужин и сон. Причем с каждым днем она старалась все раньше и раньше удалялась в свою комнату, желая побыть в одиночестве и, может быть, о чем-нибудь помечтать. Иногда ее рука протягивалась за пером и листком бумаги, чтобы изложить на нем свои мысли, а потом сжечь несчастный клочок. Раньше была привычка отправлять такие недописьма сестре, но в какой-то момент Даниэль приняла решение, что Микаэль должна быть уверена, что у нее все хорошо, и не знать ни о каких ее переживаниях.       Донна Каваллоне редко приглашала горничную, чтобы она помогла ей одеться. Так было и сегодня. Конечно, времени на уход за собой она тратила порядком, но зато ей нравилась мысль о том, что все это она делает сама. Даниэль с минуты посмотрела в большое зеркало, перед которым оказалась, перенося на кровать свое домашнее платье. С удивлением она заметила, что ее волосы сильно отрасли, хотя, как ей казалось, парикмахера она приглашала не так уж и давно. Ее коричневые волосы были совершенно прямыми в отличие от волос ее сестры, которые были естественно и привлекательно волнистыми, и Даниэль это чертовски нравилось. От слова, с такими волосами гораздо удобнее делать разные прически, они хотя бы не торчали в разные стороны. Девушка едва ли сдержала смех, подумав, что хоть с чем-то ей повезло больше, чем сестре. С другой стороны, она не припомнила ни одного случая, когда Микаэль была бы недовольна этой милой приметой. Младшая из сестер Адьюкато гораздо больше любит оставлять волосы распущенными, нежели Даниэль, а потому волны в волосах ее даже больше, чем устраивают.       Уже когда девушка полностью привела себя в порядок, за окном послышалось ржание лошадей. Заинтересованная, кто бы это мог быть, она вышла на балкон и осмотрелась. В ее глазах просияла искра недопонимания, когда она увидела выходящего из кареты Оливьеро. Если он и говорил о своих планах на это утро, то Даниэль совершенно забыла об этом, а если не говорил… ах да, ну, конечно же, не говорил. С момента возвращения супругов Каваллоне в поместье они разговаривают от случая к случаю и это, отнюдь, не прихоть девушки. Она улыбнулась своим мыслям и поспешила покинуть комнату, чтобы встретить мужа. Сегодня у нее было к нему дело.       — Лео? Что ты тут делаешь? — мальчик сидел под дверьми и теребил свои штаны. — Я надеюсь, что ты здесь не с самого утра сидишь, — Даниэль снисходительно вздохнула и закрыла дверь, пока Леонард поднимался и отряхивался.       Мальчик кивнул, чем явно ошарашил девушку.       — Как Вам спалось, донна Каваллоне? — спросил он и встал по стойке смирно, будто солдат, ожидающий приказаний.       — Хорошо, спасибо, — Даниэль направилась к лестнице, косо посматривая на мальчика, чтобы он не отставал. — И брось эти формальности, детям это не идет, — она внезапно развернулась и щелкнула Лео по носу.       За завтраком не произошло ничего необычного. Оливьеро тихо, как и на протяжении последних дней, поздоровался и сел во главе стола. Пара в спокойных тонах обсудила утреннюю поездку Примо и неожиданно появившиеся, но легко решаемые проблемы. Оливьеро не отличался никаким энтузиазмом в этом разговоре, а просто поддерживал беседу. Пусть Даниэль это и напрягало, но тут была и ее вина. Она начала этот разговор, но слишком быстро сдулась и даже перестала вникать в то, о чем идет речь.       — Слушай, Оливьеро, — решила она, наконец, озвучить свою просьбу, когда беседа совсем утихла, — можешь мне дать адрес, где остановилась леди Сильвия? Я хотела бы встретиться с ней.       Дон Каваллоне чуть не поперхнулся чаем и настороженно посмотрел на девушку. Либо он слишком много думает, либо Даниэль что-то задумала.       — Зачем?       — Чтобы договориться, куда прятать трупы, — как ни в чем не бывало, произнесла она и отломила на ложку кусочек десерта.       Со стороны кухни послышался звук разбившейся посуды, и девушка усмехнулась, про себя отмечая любознательность слуг.       — Т-трупы? — казалось бы, Оливьеро вообще потерял дар речи после этого тихого возгласа, но старшая Адьюкато не могла не позволить себя эту невинную шутку.       — Да я просто хочу с ней встретиться и поблагодарить за ее приезд, — вздохнула девушка, закатив глаза, — и извиниться за сложившуюся ситуацию. Очень неловко вышло.       — Ты уверена, что это необходимо? — брюнет сделал глоток чая, и его губы сжались с тонкую линию. — Здесь нет твоей вины. Я тоже не ожидал ее возвращения. И если ты все еще думаешь, что это не так… не знаю, как доказать, но это правда. Я же мог отказаться от свадьбы, если бы у меня были другие отношения.       — Я прекрасно это понимаю и верю тебе, успокойся, — Даниэль положила ложку на стол и подняла голову, чтобы посмотреть на Оливьеро через стол и ровным счетом ничего толком не увидеть. Зрение, кажется, у нее стремительно ухудшалось. — Более того, мне даже не на что злиться. Я уже хорошо успела изучить повадки твоего характера и знаю, что если ты чего-то не хочешь, то этого и не будет, и наоборот, — она сложила руки друг на друга на столе, отодвинув тарелки от себя. — Но в то же время, Сильвия показалась мне хорошим человеком, и эта ситуация, наверняка, не та, ради которой она вернулась на остров. Я просто не хочу, чтобы вся эта история закончилась так. В конце концов, дорога сюда с ее родины заняла не каких-то несколько часов, чтобы уже на следующий день она смогла вернуться обратно. Она из Англии, верно?       И вновь Оливьеро отметил про себя, что эта идея ему все равно не приходится по вкусу. Тем не менее, слова о доверии Даниэль его как-то даже успокоили. Неужели, она придерживалась такой же позиции все это время, а парень попросту себя накручивал?       — Шотландия, Эдинбург, если быть предельно точным, — парень оперся локтем на стол и подпер рукой голову. — И все-таки…       — Оливьеро, я не собираюсь выяснять с ней отношения. Это вообще последнее, зачем я могла бы к ней поехать. Просто пообщаемся.       Парень смотрел на супругу какое-то время умоляющим взглядом, хотя даже представить не мог, что она его попросту обходит стороной и лишь делает вид, что смотрит прямо в глаза. Но, спустя несколько бесхозных мыслей в мужской голове и принятие того факта, что противостоять он этому не может, Каваллоне сдался.       — Я понял, — обреченно вздохнул он и подозвал дворецкого, чтобы попросить у него листок и перо. — Кого из слуг возьмешь? Не хотелось бы, чтобы ты одна по городу ходила. И возьми в сейфе денег, сколько посчитаешь нужным.       — Ну, будет же кучер, — легкомысленно произнесла Даниэль и поднялась с места. Обойдя стол и подойдя ближе к креслу Оливьеро, она краем глаз взглянула, что он пишет. — Но я возьму с собой Лео. Сильвия как раз подумает, что это наш сын.       — Даниэль! — прикрикнул парень, а девушка, в свою очередь, мило улыбнулась, выхватила у него листок с надписью и побежала к выходу из столовой, крикнув дворецкому, чтобы приказал готовить карету.       И тут Оливьеро понял, что сестры Адьюкато над ним вместе посмеялись.       Конечно же, девушка даже не думала брать с собой маленького Леонарда, потому что, во-первых, действительно не хотела подобных недоразумений, одно из которых сама озвучила, а во-вторых, попросту считала чье-либо сопровождение излишним. Заранее уточнив у кучера, куда именно они направятся и получив ясный ответ: Палермо, — Даниэль сочла нужным задержать и привести в порядок макияж, на этот раз даже попросила Софи помочь ей с корсетом выходного платья. Тем не менее, даже такая подготовка не заняла много времени, и уже через полчаса донна Каваллоне сидела в ландо* и смотрела из кареты на проплывающий мимо лес. Ехать было не очень то и долго, ведь поместье Каваллоне приурочено к Палермо и, по сути, это территория Оливьеро, но пережить некоторые неудобства с дорогой девушке все-таки пришлось. Зато, из плюсов, на скорости очень даже неплохо обдувал ветерок.       Даниэль неожиданно вспомнила растерянное лицо Оливьеро и еле-еле сдержала усмешку. Дон Каваллоне — наимилейший молодой человек, статный и любезный, такому можно простить любую оплошность, но, как отмечалось ей самой уже достаточно часто, не в ее вкусе. Если Оливьеро не просто позволяет людям иногда ввести его в замешательство, а еще и счесть его беспредельно милым ручным зверьком — это, конечно, не считая его мафиозную сторону, — то Даниэль предпочитала этаких суровых молодых людей, которые размягчаться и проявлять слабость будут только рядом с ней. Где-то дерзких, где-то скандальных и холодных. И такой человек в ее жизни был, но, к сожалению, это не Алауди.       К слову о властном Облаке Вонголы, в какой-то момент своей размеренной замужней жизни Даниэль приняла тот факт, что уже совершенно по нему не скучает, и эта не та ситуация, когда можно гордо заявить, что скучать некогда, нет. Она просто остыла к нему, пусть и была благодарна за все, что он для нее сделал. За все чувства, за все вылазки из дома с его участием, за всю его доброту, которую он проявлял только для нее. Но сейчас, смотря на это объективно и со стороны прошедшего времени, все это кажется ей наигранным и таким ненастоящим, что становится больно. Однако стоило вспомнить, с чего начались эти отношения, и начались они не с искры, бури и безумия; начались эти отношения после ссоры с не менее едким, в повседневной жизни, грубым и бесчувственным хамом, все из той же семьи Вонгола. На те свои, тогда еще, семнадцать лет Даниэль была уверена, что Вонгола — семья хамов, просто потому, что так сложились обстоятельства и первыми ее знакомыми из этой группировки были самые невыносимые в ее жизни люди.       Едкий, в повседневной жизни, грубый и бесчувственный; надоедливый и раздражающий своим острым языком, хранитель Урагана Вонголы, Джи Арчери, был последним, о ком вспоминала девушка, когда отец всякий раз на каких-то национальных праздниках говорил дочери, чтобы она написала поздравления своим знакомым. Джи Арчери всегда стоял у Даниэль на последнем месте, где бы то ни было. Единственный список, где его имя красовалось на первой линеечке, это список людей, которым Даниэль обязана кокетливо наступить и отдавить ногу. И ведь знаете, этот список был далеко не выдуманным, это были реальные люди, которым Даниэль приходилось наигранно улыбаться, в душе желая свернуть им шею. Мало того, список периодически использовался.       Да, характер у Даниэль в прошлом был не самым простым. Впрочем, и нынешний характер девушка старательно скрывает от окружающих. Наверняка, единственный, кто в свое время попал под его влияние и до сих пор не забыл этот выпад со стороны семнадцатилетней Адьюкато, был именно Арчери. Вот он-то до сих пор помнит вечные перепалки с девушкой, и до сих пор его правая нога периодически побаливает от тех душераздирающих воспоминаний, как они кружились в быстром венском вальсе, и как Даниэль только и делала, что искала удобную позицию, чтобы встать каблуком своей туфли на нос ботинка партнера.       — Боже мой, нашла, что вспомнить, — девушка с силой сжала переносицу и сощурилась, как будто на ее голову поместили стопку тяжеленых книг, и она должна пройтись с ними по канату.       — Госпожа, мы приехали, — послышался голос кучера спереди, и Даниэль открыла глаза. Легким движением руки она поправила прическу, надела изящную с большими полями шляпу и посмотрела на большое здание постоялого двора, самого престижного в Палермо.       Естественно, они уже были в городе, и вокруг было полно разных по размерам зданий. Дверца кареты открылась, и лакей данного заведения ослепил старшую Адьюкато своей картинной улыбкой, подавая ей руку. Девушка благодарно улыбнулась в ответ и приняла помощь. Тут же она почувствовала давление палящего солнца, а ее плечи начали неестественно гореть под его лучами. Даниэль махнула кучеру, чтобы он подождал ее в тени близлежащих деревьев и далеко не отъезжал, а сама вновь посмотрела на рослого мужчину, что и был тем лакеем.       — Я ищу леди Сильвию Уолкер, — шатенка оглянулась по сторонам.       — Буду запредельно рад Вам помочь, — мужчина поклонился и указал на вход в красивое здание в стиле рококо.