и её чувство снега

у неё с ресниц искры, бывает, сыпятся, стоит ей отвести этот пристальный светлый взгляд. мне казалось, я обнимаю простую девочку, а на самом деле, я обнимал звездопад.

у Криса на языке платиновой пергидролью иссохшийся оборот речи, вгрызшийся в спесивую агрессию по отношению к единой причине - Нуре: "девочка-звездопад", девочка в снежной поволоке на пустых, выеденных мертвенными статуями ушедших людей глазах. у неё вьюжит в лёгких бронхит, у неё зима взъелась и наотмашь - по щекам, а она по-прежнему не идёт к Крису за спасительным теплом, потому что он слишком жаркий, он расплавит её до основания, а ещё она до чертиков его боится. Вильям пишет из Лондона четвёртым днём от начала недели, Нура - счастливая, читает, колотит оцепеневшим от радости взглядом по буквам, а там:

"У меня есть другая. Спи сладко, у нас с тобой разное завтра".

У неё хлещут слёзы, рыдания выворачивают ей гортань наизнанку, в сердцевине - буря, а Крис смотрит внимательно, выпытывает, выуживает - и: - ну и что, Нура? снова не подпустишь? снова будешь играть сильную девочку? Нура предательски молчит, ломает голову над тем, какого чёрта он отвернулся многозначительно, в судорогах разжимая кулаки, (с о л н ц е м о ё в з г л я н и н а м е н я). Нуре бы в пору расхохотаться, да топлива внутри - ни на грамм; бьёт январскими морозами в вольтах электричество его - Криса - прикосновений, она цепляется дрожащими крючковатыми руками за его шею, выглатывает из бархата кожи Млечный путь родинок - и ей впервые кажется, что Крис очень, очень, до плеяды всхлипов - красивый, а он не верит. Крис впервые понимает, что они бы никогда не смогли, но потом смотрит ей в глаза, а у неё по орбиталиям, вокруг своей оси вращаются планеты, космос, вечность; асимметричные к его пониманию дали выгибаются меридианами, у Криса кружится голова от её опьяняющей невозможности. Нура встаёт на дыбы в текстурных границах его намёков, но ему - плевать, впервые за долгое время он вскипает к ней катастрофической нежностью. хочется греть её продрогшие рёбра, связки, каждую клеточку, и он целует её губы так, будто она - ртутная, фосфорическая, наркотическая и необходимая. концентрат обречённости в центрифуге перемолотых костей и размытых стандартов; Нура может поклясться, что этого никогда больше не повторится, а потом под натиском его рта вступает в революционную борьбу против собственных принципов. Крис целует шею и вспарывает безумие в коническом сечении. лопатки её выискивают стену, у Криса руки - проворные, ласковые, но совсем не такие, как у Вильяма. (ей этого и не нужно)