Иван Петрович

Сидя в пустом вагоне электрички, Иван Петрович с неким мрачным удовлетворением обдумывал предстоящий ему объем работы. «Мрачным» — потому что это было несколько новое для него поле деятельности и, хотя Иван Петрович и любил узнавать что-то новое, переход получился каким-то слишком уж резким как по времени, так и по роду деятельности. Из пролетариев — в аграрии, ух-ты. «Удовлетворением» — потому что, как ни крути, это была работа. Причем работа бессрочная, которую он будет выполнять до конца своей жизни, получив тем самым возможность снова найти себе уютную и понятную рутину. Да, в последние годы стало модно хаять рутину и, кхе-кхе, «зону комфорта», но давайте взглянем фактам в лицо — душевное равновесие достигается именно созданием надежных рельс для своей жизни. И ничем другим. Особенно в долгосрочной перспективе. Как уже было сказано, вагон был пуст. Абсолютно. И, насколько Иван Петрович мог судить, как минимум два соседних вагона в обе стороны также были пусты. Мысль о том, что во всей электричке, возможно, нет никого кроме него самого и машиниста, несколько омрачила и без того не слишком солнечное настроение Ивана Петровича. За последние почти два десятка лет, что он пользовался этим маршрутом, подобное происходило впервые… Интересно, как скоро этот маршрут вообще закроют? Год? Два? Если верить записям в Интернете, то деревенская жизнь в последнее время стала невероятно популярной… Похоже, скоро города опустеют как минимум на половину и снова достигнут прежней численности очень и очень нескоро. Будут ли в таком случае еще поддерживать устаревающую железную дорогу? Вряд ли. В лучшем случае проложат что-то более современное, в худшем — вконец обрубят эту нить связи между городом и деревней. Раз — и готово. А что будет с людьми — это власти никогда не волновало. Через полчаса Иван Петрович уже шагал по сельской дороге, таща за спиной баул с купленным добром. Несмотря на некоторый соблазн заняться прожектерством, Иван Петрович заставил себя сконцентрироваться на происходящем вокруг. Будет, знаете ли, очень обидно, если все его добро кто-то попытается отобрать, не так ли? Конечно, до наступления бандитского беспредела еще достаточно далеко — рядом с Нижнедвинском крупных «зон» не было — но терять бдительность все же не следовало. Кто знает, как может от всего происходящего переклинить мозги у какой-нибудь недавней домохозяйки? Не побежит ли она «на волю, в пампасы», чтобы вернуться к своим первобытным инстинктам? К тому же… тяжело предугадать, что может произойти с обычными животными. Да, последних кабанов видели лет десять назад, но ведь остались еще коровы, быки, овцы, козы… А ну как они тоже… того?

***

К его удивлению, за прошедшие несколько часов деревня преобразилась. Всюду сновали люди и эти, убирая накопившийся за время их отсутствия мусор, приводя в порядок участки, обновляя дома и занимаясь прочей ремонтной деятельностью. Иван Петрович остановился рядом с первым домом и огляделся. С одной стороны, происходящее чем-то напоминало обычный деревенский быт, на который он в свое время уже преизрядно насмотрелся. С другой — в это время, то есть, примерно в два часа дня, деревенские жители отдыхали после обеда, согласно устоявшемуся негласному расписанию. Да и сам вид примерно половины встречающихся ему… кхем, индивидов добавлял ситуации сюрреализма. Глаза цеплялись за хвосты, рога, звериные мохнатые лапы и прочие атрибуты бывших пенсионерок и женщин за 30. Особенно бросалось в глаза отсутствие на асфальте коровьих лепешек. Они встречались не так часто, но теперь их не было вовсе. Похоже, коров на луг никто не выгонял. Даже в лучшие времена коров в Витом набиралось не больше пяти — они совершенно себя не окупали. Зато было гораздо больше мелкого скота, причем первое место по численности занимали кролики и куры. Они, вроде как, считаются скотом… Иван Петрович был не совсем уверен. Наверное, стоит рассказать о деревне Витое чуть побольше, для полноты картины. Свое название деревня получила из-за протекающей в пятнадцати минутах ходьбы маленькой речки Витое, впадавшей неподалеку от города в озеро Камышовое. Построена деревня была достаточно просто, в какой-то мере ее можно было назвать «проездной» — длинная дорога с домами по обеим сторонам, с изредка встречающимися проулками и разветвлениями. Был парк, представлявший собой кучу как попало произрастающих деревьев вокруг здания администрации (в котором почти никто не работал), почты (которую постоянно мотало по всей деревне) и библиотеки (не пользовавшейся особой популярностью). Также имелись: клуб, школа (первые несколько классов, почти постоянно пуста), маленький детский садик, незаконченная стройка… чего-то, которая шла уже около семи лет и остановившаяся на вырытом котловане с каким-то бетонным мусором на дне; два магазина, переоборудованные в свое время из частных домов, водонапорная башня из красного кирпича и собственный маленький прудик для гусей, называемый «Лужей». Пространство вне деревни условно делилось на две части — «зады» и «сосны». «Зады» представляли собой достаточно широкую полосу луга между деревней и лиственным лесом, через который и протекала река Витое. Также в лесу располагались пруды Зеленый и Сквозной. «Сосны» же представляли из себя огромный массив хвойного леса и бурелома, тянувшийся на многие километры. Где-то в нем, соединенные с «цивилизацией» заросшей сельской дорогой, ютились здания колхоза и недостроенная… кажется, скотобаза, которая так и осталась навеки в виде металлического каркаса. За ними перестали ухаживать где-то в середине 90-х, так что сейчас они наверняка представляли из себя грустное зрелище… если их вовсе не растащили на стройматериалы. В Витом всякое бесхозное добро долго не лежало. Если приложить чуточку пространственного мышления, то окажется, что дом Ивана Петровича условно находится именно на «задах», так как именно через них проходит поворачивающая на выезде из деревни дорога в поселок. Хотя, конечно, за пределами деревни это разделение было условным. Население деревни за последние несколько лет заметно сократилось из-за причин более чем естественных — большая часть жителей была пенсионерами, к которым иногда приезжали работающие в городе дети и внуки. Практически каждый четвертый дом стоял запущенным и брошенным, с покосившимся забором и темными дырами грязных, давно не мытых окон. Учитывая, что часть из них была еще и обита откровенно ржавеющими металлическими пластинами… Вид был более чем удручающий. Было два пепелища, но на них никто не обращал внимания — за 5 лет все успели привыкнуть. В Витом вообще мало что происходило. Почту там перенесут куда-нибудь, рыболовный сезон откроют (в деревне было мало рыбаков, все они были преклонного возраста и на открытие/закрытие сезона плевать хотели), охотники какие из города приедут, да и все… Какой-то фермер лет пять назад пытался выкупить участок, наткнулся на отчаянное сопротивление администрации и оставил эту затею. Такое происходило время от времени, но большинство пригодных для распашки полей были кем-то приватизированы в лихие 90-е, после чего владелец так на них и не появлялся, а за еще свободные администрация держалась зубами, чего-то постоянно ожидая. Что еще было? А! Лет 8 назад муж библиотекарши куда-то без вести пропал. Что странно — вроде и не алкоголик, и с женой в ладах, и проблем никаких не было… Ходили одно время слухи, что его видели где-то в другом городе, но они так и остались слухами. Еще лес горел года три назад, но до деревни не дошло. Хотя деревьев сгорело много, обгорелые остовы до сих пор распиливают на дрова. Иван Петрович, стараясь выглядеть как можно более спокойно и обыденно, прибавил шагу, умело огибая рытвины и ямы в асфальтовой дороге. Впрочем, надо отдать дорожникам должное — часть ям была засыпана песком, что делало опасность в них провалиться на порядок ниже. Если верить городским властям, которые примерно полгода назад аж загорелись благоустройством области, конкретно над этой дорогой работало аж целых три дорожных команды. Умаялись небось. Впрочем, в деревне еще культурно. А вот между деревней и поселком можно нормально ехать разве что по широкой накатанной обочине из-за какого-то аномального количества ям и рытвин, которые иногда были просто какого-то неприличного размера. Зимой часто получалось так, что деревню запирало снежными завалами и, пока дорожники до них добирались, люди были сами по себе. Осенью как раз на такой случай специально закупались всем необходимым, потому что… Ну, вы знаете. Один раз полмесяца сидели посередь бурана, пока один из деревенских на тракторе не сделал узкую дорогу в поселок и к станции. Святой человек. Ему потом штраф впаяли не пойми за что. Иван Петрович слегка помотал головой и поудобнее пристроил баул за плечами. Хватит предаваться воспоминаниям, надо прибавить ходу. Только потише, потише, не вызывая подозрений… — Эй, Петрович! Здарова! Да твою-то… Медленно развернувшись, Иван Петрович заметил идущего к нему быстрым шагом полного мужчину в самом расцвете сил. Хм… — Мы знакомы? — А, точно. Я Георгий, Кондратьев который. -…Теперь вспомнил. Вы изменились, Георгий Иванович. Что было правдой, потому что Георгий Иванович Кондратьев, которого Иван Петрович последний раз видел около полутора месяцев назад, был, грубо говоря, стариком, который недавно перевалил за седьмой десяток. Был он высок, широкоплеч и обладал впечатляющей для своего возраста мускулатурой. Он, кажется, знал еще отца Ивана Петровича, хоть ровесниками они и не были. Семейное положение… женат, дети и внуки живут и работают в городе, периодически приезжая к своим старикам и привозя гостинцы. Сын еще, кажется, половине деревни помог установить спутниковый «Триколор»… или это кто-то другой был? Сейчас же Георгий Иванович стал несколько моложе и, кажется, сбросил немного набранного за последние годы веса. Узнать в нем старого знакомого был хоть и не невозможно, но затруднительно. — Ну дык. — почесал Георгий Иванович голову и кивнул. — Сам удивляюсь. Мне так даже больше нравится, я себя таким здоровым давно не чувствовал. Иван Петрович сделал еще одну заметку в своем воображаемом блокноте. Судя по внешнему виду, его знакомый сбросил около… хм. Много лет. Не меньше двух десятков. Впечатляет. — Рад за вас, Георгий Иванович. Если вы не против, я пойду… — Я че подошел-то, Петрович. Тут такое дело… Можешь посоветовать кой-чего? — Возможно. Зависит от темы вопроса. — Ну… У меня приемник чего-то странно себя ведет, можешь посмотреть? А, ну да. «Ты же слесарь, Петрович. Это почти как инженер, только слесарь. Ты должен в таких вещах понимать.» А ничего, что у него специализация — гирополукомпасы и прочее подобное оборудование, нет? Идти не хотелось. Хотелось добраться до дома, скинуть баул и заняться более важными делами. Огородом, например. Хм, кстати об огороде. — Ммм… — «задумчиво» протянул Иван Петрович, изображая глубокую работу мысли. — В долгу не останусь. — тут же понял намек Георгий. — Я решил огород привести в порядок. Не посоветуете чего-нибудь? — Хэ, легко. Только давай с приемником сначала разберемся, там биатлон вечером начинается. — Давайте. Чета Кондратьевых жила в небольшом двухэтажном доме, построенном много лет назад. Запущенным он, впрочем, не выглядел — дети и внуки время от времени поддерживали его в приемлемом состоянии, работая за еду. У них не было выбора, сердить «бабушку» и «дедушку» никому не хотелось. Этак можно и без пирожков остаться. С вишней, яблоками и смородиной. И без компота. И без пельменей. И без прочей вкусноты. Они не были готовы на такие жертвы. — Жора, ты? — достался откуда-то из глубины дома голос молодой женщины. — Я, Маш! Петровича привел, он нам приемник настроит! — крикнул Георгий в ответ. — Хорошо! — Обедать останешься? — это уже Ивану Петровичу. — Посмотрим… Надо отметить, что, несмотря на неплохой ум и смекалку (для своего возраста), Георгий Иванович крайне посредственно обращался со спутниковым телевидением. Первые пару лет он, бывало, сильно волновался, когда переходил со, скажем, «ТВ-2» на «ТВ-1», включая тем самым «белый шум». Его сын никогда не упускал возможности его этим уколоть, когда Георгий пытался ему в чем-то указывать, получая таким образом хоть какое-то преимущество перед упрямым и своевольным полуглухим стариком, готовым душу продать за доступ к спортивным передачам. Сейчас он уже разобрался, на что надо жать, но… Сами понимаете. Старость — не радость. Иван Петрович около минуты сидел на ковре с пультом в руках и безуспешно пытался настроить каналы. Он сам был подписан на «Триколор» и, в принципе, понимал, как и что работает, но конкретно этот случай ставил его в тупик. Сказать, что все телеканалы были перемешаны — значит ничего не сказать. Сам Иван Петрович как-то телевизор не смотрел в последнее время, потому оказался морально не готов к происходящему на экране. Где смутно знакомая телеведущая сверкала своим декольте и, под отчетливые охи-ахи и хихиканья на заднем плане, рассказывала о массовой оргии где-то во Франции, периодически сладострастно постанывая и понукая кого-то под столом «не останавливаться». Выйдя из «зала», Иван Петрович закрыл за собой дверь и посмотрел на Георгия. — Я ничего не делал, оно само. Мы с женой заняты были. — Да я верю… — Иван Петрович тяжело вздохнул. — Насколько я могу судить, приемник в порядке. Это само телевидение с ума сошло. — Чет я так и думал… — мужчина помрачнел и неприязненно посмотрел на выключенный телевизор. — Похоже, хрен мне сегодня, а не биатлон. — Похоже что так… Возникла неловкая пауза. — Так, ты, вроде, об огороде и всяком таком поговорить хотел? — Да. — Наконец-то за ум взялся. Ладно, давай как поступим… Нам сын года два назад книжку из города привез, «Советы для сада и огорода» называется. Я тебе ее дам, а то… — Да, конечно. Это вполне подойдет. Находиться в этом доме почему-то становилось все некомфортнее с каждой секундой. Наверное из-за недвусмысленных стонов, доносящихся с кухни. — Опять ее колбасит. Говорил я, что свекла такой формы быть не может, но что я, блин, понимаю. — Ну… бывает, наверное? — Угу. Слушай, Петрович. я еще чего спросить хотел… Просто чтобы быть уверенным… — Ну? — Хрен же вроде не умеет разговаривать, да? — Да. — Ясно… что тогда за хероту мы на сжигание выкинули?