Неизбранная дорога

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Все любят клоунов. (Сэм - центрик) Медфорд, Висконсин. Карнавал Купера. Толпа веселых детей, взрослых, выступающие под открытым небом акробаты, жонглеры, клоуны. Парень, одетый во что-то типа золоченых лат, пускает огонь изо рта, девушка-змея демонстрирует свою гибкость. Всем весело. Кругом – карусели всех видов и размеров, отовсюду летит смех, оживленные восклицания. Девочка стоит перед двумя клоунами, обучающими её искусству вращения тарелки на шесте, и радостно смеется: у нее все получается. За спиной девочки её родители. - Боже, я ненавижу клоунов – они всегда пугали меня до чертиков, - говорит отец, явно чувствующий себя не в своей тарелке. - Тсс! Ей они нравятся, - отвечает мать с улыбкой. Семья стоит возле карусели. Отец смотрит на часы, потом переводит взгляд на катающуюся дочь. - Последний круг, Нора. Девочка видит в стороне стоящего у грузовика клоуна и приветливо машет ему рукой. Клоун машет ей в ответ. - Смотри, мама, еще клоун. Родители оглядываются в сторону, куда показывает девочка, но там никого нет. - Ты что, пытаешься напугать своего отца? – мать, глянув на мужа, с улыбкой склонилась к дочери. Девочка мимолетно улыбается маме, потом оглядывается, напряженно всматривается в то место, где стоял клоун, но тот и впрямь пропал. - Милая, - с укоризной произнес отец. – Нам пора домой, Нора. Нора, кивнув, дает руку отцу, и они все вместе уходят с карнавала. По пути к машине Нора еще несколько раз оглядывается на то место, где она увидела клоуна. В машине Нора еще долго не может отойти от карнавала: улыбается и весело разглядывает пустую, темную дорогу. Мать дремлет на первом сидении, Нора, сидящая сзади, видит на обочине дороги клоуна, которому она помахала на карнавале. Клоун снова машет ей. Девочка заглядывает через спинку сидений к родителям. - Мама, смотри, клоун. Но мать опять никого не видит, как, впрочем, и сама девочка – клоун исчез с обочины. - Мы его уже проехали, - объяснила девочка. Тихо скрипит гравий, когда машина подъезжает к гаражу. - А теперь быстро в дом и спать, - командует глава семейства, улыбаясь. Девочка с улыбкой бежит наверх. - Спокойной ночи, папа. Спокойной ночи, мам. Нора лежит в постели и не может заснуть, по-видимому, от обилия впечатлений. Она улыбается, потом видит какую-то тень на потолке, подходит к окну и выглядывает за занавеску. На поляне перед домом стоит тот самый клоун. Нора радостно улыбается и бежит вниз по лестнице к входной двери. Они с клоуном снова машут друг другу, потом она поворачивает ключ, отпирая замок, открывает дверь и призывно манит клоуна. Клоун берет девочку за руку и входит в дом. Прежде … «Джон» («Дьявольская ловушка»): Убьешь меня, убьешь и папочку. Сэм: Я знаю. Опускает кольт ниже и стреляет. Пуля попадает Джону в ногу, из раны тут же начинает сочиться черный дым, Джон падает на пол. Освободившись от хватки Демона, Дин валится на пол без чувств. Сэм бросается к истекающему кровью брату, переступая через отца. - Дин? Дин? – причитает Сэм. …Сэм в разбитой Импале пытается повернуть голову к брату: Дин… Дин! …Сэм со слезами на глазах наблюдает за тем, как врачи пытаются реанимировать Дина во второй раз. Доктор: Руки. Разряд. Медсестра: Пульса нет. Доктор: Время смерти – 9:27. …Солнце падает на невысокое гранитное надгробье, слегка отблескивая на черных буквах. Сэм смотрит на камень так, словно ждет, что он растает, подобно миражу. - Сэм, возьми кулон, – спокойно говорит Джон. - Но это вещь Дина… - Сэм недоверчиво оглядывается на отца. - Возьми. В память о... брате, - жестко произнес отец. Сэм переводит взгляд с кулона на надгробье. Ему не нужна какая-либо вещь, чтобы помнить о брате. Каждый его вдох - это заслуга Дина, каждая несломанная кость - это заслуга Дина, каждый счастливый день, каждая улыбка - это заслуга Дина. Ему не нужна вещь, чтобы помнить. - Сэм! Он молча берет кулон и вешает на шею. Он не будет ругаться с отцом здесь. Только не здесь. Теперь Дом Бобби. Неделю спустя. Солнечные лучи скользили по грудам книг вокруг письменного стола. На столе разложена подробная карта страны, на которой цветными кнопками отмечены какие-то точки. Рядом газетные вырезки, распечатки, выписки. Раздался глухой удар, словно кто-то поднимался с пола и, не рассчитав, врезался головой в стол. - Проклятье! Из-под стола вынырнул взъерошенный Сэм. Одной рукой он потирал ушибленный затылок, другой держал старую, растрепанную книгу. Усевшись, он быстро пролистал её и, скривившись, отбросил в отработанный материал. - Ничего. Опять ничего! Сэм с трудом сдержал порыв смести все со стола, и, подключившись к Интернету, со злостью уставился на пустую строку поисковика. Он должен найти то, чего еще нет, кого еще нет. Демона. Но больше всего ему хотелось бы найти Дина. - Дин… - прошептал он, и это короткое имя горечью осело на губах, острой, неизбывной болью отозвалось в сердце. …Я хочу, чтобы хоть кто-нибудь объяснил мне, как жить дальше. Как вообще жить. Просто дышать, думать, радоваться. Не вспоминать, не ловить себя на желании услышать твой голос. Не начинать каждое утро с надежды увидеть тебя на соседней кровати. Не ожидать все время, каждую минуту услышать знакомое «Ты со мной, принцесса?». Я хочу, чтобы хоть кто-нибудь объяснил мне это. Потерять Джессику было невыносимо больно, словно кто-то вырвал грубо, хищно половину сердца, оставив вторую захлебываться кровью и болью. Но потерять тебя, Дин… Мне даже не больно. Это словно проснуться однажды утром и понять, что ночью мне отрезали половину тела, левую, ту, где сердце. И оно не болит, потому что его просто нет. А я все еще живу, хотя даже не понимаю как. Тело не осознает еще всю меру боли, что обрушится на него при малейшем движении – ему её просто не пережить. И оглушенный, в шоке я все еще дышу, потому что не понимаю, что почти мертв. Что это – не жизнь, а просто не-смерть. Мне так стыдно, Дин. Я однажды сказал тебе, что мне потерять Джесс было больнее, чем тебе потерять маму. Прости мне, я ошибался. Только теперь я могу понять твои чувства. Я не знал маму, я не понимал отца – ты заменил мне их. Ты учил меня ходить, готовил завтраки и обеды, водил в школу, защищал в драках, утешал, поддерживал, будил от кошмаров. Всегда и во всем ты был рядом, незыблемой стеной, константой. А теперь ты не со мной, и я словно угодил в ураган и открыт для всех ветров. Порой я ненавижу себя за то, что тогда не выстрелил во второй раз. Порой я ненавижу отца за то, что он так ничего и не сделал, чтобы помочь тебе. А иногда бывают такие минуты, когда я – и это пугает меня больше всего, я гоню от себя эту мысль, но она возвращается, словно бумеранг – ненавижу тебя за то, что ты… ушел. Эти ненависти кружат вокруг меня по замкнутому кругу, и, стремясь вырваться, я все время обжигаюсь о боль, гнев и тоску. И я, взрослый, вновь становлюсь ребенком, потерявшимся в непроглядной тьме своих кошмаров, в ужасе и панике зовущим на помощь брата. Только это не сон, и ты не разбудишь меня… - Что-то нашел? – из тяжелых мыслей его вырвал голос отца. Сэм окинул взглядом собранный материал. - За последние два дня ничего. - Совсем ничего? - недоверчиво уточнил Джон, перебирая статистические данные. Младший Винчестер коротко кивнул, привычно сдерживая гнев и раздражение. - Я уточнил те данные, которые ты просил, но… Отец прервал его коротким кивком и, просмотрев отметки на карте, разочарованно покачал головой. - Он не появился. Сэм тяжело взглянул на отца, потом на карту. Во всей этой мешанине данных он не видел ничего, никаких знаков. А отец видел. И Сэм вновь ощутил ту самую злость, которая три года назад погнала его прочь из семьи. Джон еще раз взглянул на карту и вышел. Опять возиться с машиной. Вместо того чтобы искать Демона, он уже неделю чинил Импалу. Только зря тратит время! Сэм с яростью швырнул в стену первую попавшуюся книгу и выскочил из дома. На мгновение сощурившись от яркого света, он направился к дороге, игнорируя сердитый взгляд отца. Спустя два часа за спиной послышался знакомый рев мотора. К этому времени он успел пройти десять миль, успокоиться и разозлиться снова. Бобби медленно ехал рядом. Потом он остановился, Сэм, сделав несколько шагов, тоже. - Сэм, - проговорил Бобби, - не дури. Садись в машину. - Он ничего мне не объяснил, - обвиняющее произнес Сэм. – Он сказал, что это поможет найти Демона. Я работал неделю, а все оказалось впустую. Все зря! Бобби ощутил некоторое замешательство: после похорон Дина Сэм впал в равнодушное оцепенение и не реагировал вообще ни на что. Джон сумел найти стоящий аргумент жить дальше – месть. В глазах Сэма тогда вспыхнуло пламя, и он с отчаянной яростью погрузился в работу. Только причин для беспокойства не уменьшилось: Сэм еще не осознал полностью смерть брата. По утрам он, полусонный, все еще осматривает комнату, ища Дина. Все еще искательно вглядывается в каждого входящего. Все еще, не отрываясь от ноутбука, автоматически произносит: «Эй, Дин, я кое-что нашел», и только потом осекается, сжимая зубы. Все еще ждет. Все еще надеется. Но уже засыпает, только крепко сжав под подушкой нож, и не потому, что это важно для безопасности, а потому, что это нож Дина. И рукоять ножа – это почти рука брата. По крайней мере, именно в этом Сэм убеждает себя каждый вечер, перед тем как заснуть. Может, и нет причин для опасений. Он же Винчестер, а Винчестеры не сбегают от боли в безумие… - Дай ему время, - наконец произнес он. – И себе тоже. Сэм вздохнул и сел в машину. Бобби, развернувшись, поехал обратно. Вернувшись, Сэм застал отца за собиранием вещей. - Эш по-прежнему живет в баре Эллен? – поинтересовался он, едва Бобби переступил через порог. - Да, но… - Мне нужна машина, старина, - прервал его Джон. – Импала, сам знаешь, не на ходу. - Конечно, - Бобби растерянно кинул ключи. Джон поймал их, кивнул и, подхватив сумку, направился к выходу. Сэм, поначалу удивленно за всем наблюдавший, опомнился и решительно преградил дорогу отцу. - Отойди, Сэм. - Нет, - он не двинулся с места. – Я с тобой. - Ты останешься здесь, - раздельно произнес Джон. – Отойди. - Нет, - упрямо повторил Сэм. – Я знаю твои фокусы: сейчас выйдешь за дверь и снова пропадешь на год. Я не собираюсь гоняться за тобой по всей стране. Я еду с тобой. - Нет. Это опасно. - Мне все равно! - Мне не все равно! – зло выкрикнул Джон. - Я уже потерял одного сына и не хочу потерять и второго! - Посадишь меня на цепь до конца жизни? Не возьмешь с собой, я сам начну охоту. За этим чертовым Демоном! Джон гневно сжал кулаки. Ему хотелось от души выпороть непокорного сына, но в его словах все же было здравое зерно. В конце концов, он коротко кивнул. - Тогда собирайся. Мы едем сейчас. Сэму вполне хватило бы дури поступить так, как он и сказал. А так хоть будет под присмотром. Дорога сноровисто убегала под колесами. Изношенные амортизаторы исправно передавали пассажирам все ямки и ухабы сельской дороги. За весь путь отец и сын обменялись лишь парой слов. - Кто такие Эллен и Эш? – осведомился Сэм. - Друзья, - кратко ответил Джон, и Сэм отвернулся к окну. Потрепанная машина, больше подходящая для домохозяйки, затормозила возле обшарпанного здания. Выйдя из машины, Сэм разглядывал окружающую безлюдную местность. Солнце безжалостно высвечивало потемневшие, неухоженные стены и грязные, запыленные окна. Казалось, что здесь никто не живет, но Джон уверенно подошел к двери и, помедлив мгновение, постучал. Никто не ответил, и он толкнул дверь. Внутри было так же безлюдно, как и снаружи. Трещала, словно при коротком замыкании, лампа, и мигал свет, освещая темные деревянные стены, кое-где сломанные перила и столики, когда-то бывшие белыми. Изрезанная деревянная стойка да разномастные стулья завершали картину пустующего днем бара. На бильярдном столе, свернувшись в неудобной позе, кто-то лежал, то ли пьяный, то ли спящий. Джон прошел к пустой стойке, Сэм остался у двери, оглядываясь. - Эллен! В ответ на возглас вошла молодая светловолосая девушка, уверенно державшая винтовку. Встретившись взглядом с Джоном, она отступила, и в этот момент на пороге появилась женщина с револьвером в руке. На мгновение она удивленно застыла, потом улыбнулась. - Здравствуй, Джон. Он коротко кивнул. Потом взглянул на девушку - как Сэм узнал потом, это была дочь Эллен – Джо, и лицо его потемнело. - Здравствуй, Эллен. Сэм взглянул на неё с любопытством. Она явно из тех, кто даже самого отчаянного забияку поставит на место. Он мимолетно улыбнулся, подумав, что охотники, должно быть, чувствуют себя здесь провинившимися детьми. - Сэм! – окликнул его отец, и он подошел ближе. – Мне нужен Эш, - Джон повернулся к Эллен. - Я так и поняла, - уверенно проговорила она. – Эш! Парень, спавший на столе, дернулся и начал подниматься. От его заполошных движений бильярдные шары с гулким стуком раскатились в разные стороны. - Что? Пора вставать? - Ты знаешь? – тяжело спросил Джон у Эллен, смотревшей на него с сочувствием и пониманием. Он не уточнил о чем, но Сэм понял, и, перебивая дыхание, сердце больно стукнуло в ребра. - Да, - негромко призналась она и, словно извиняясь, пояснила. – Бобби звонил. Мне жаль. Джон не ответил и, вытащив из кармана куртки пухлую папку, протянул её Эшу, перебравшемуся со стола за барную стойку. - Здесь год моих исследований. Попробуй выжать из этого все, что сможешь. Эш быстро, почти не глядя перебрал листы и нахмурился. - Бросьте. Это полный бред, - спохватившись, он извиняюще пожал плечами. – Нельзя так выследить демона. Джон усмехнулся. - Я смог. Эша, казалось, задел этот ответ. Он вновь пересмотрел бумаги. - Это разрозненные статистические данные, переменные величины, зависимости. Я хочу сказать… - он ошеломленно уставился на Джона. – Проклятье! Это знаки, предзнаменования. Отследишь их – выследишь демона. Неурожаи, грозовые бури… Он казался полностью захваченным открывшейся ему картиной. Потом поднял взгляд на Джона и кивнул. - Мне понадобиться время. Скажем… 51 час. Эш собрал бумаги и, провожаемый недоуменным взглядом Сэма, вышел в другую комнату. - Объясни мне, - требовательно заявил Сэм, повернувшись к отцу. - Объяснить что? – он казался усталым и сердитым одновременно. - Все! – Сэм повысил голос. Он работал неделю и не узнал ничего, а этому типу нужно всего лишь двое суток. Он устал чувствовать себя дураком. - Сейчас это неважно, - Джон попытался избежать нежеланной сейчас ссоры. - Для меня важно! - Сэм! - Я не солдат, чтобы слепо следовать приказам. Я хочу знать, - Сэм уперся и с гневом смотрел на отца, в глазах которого тоже начал закипать гнев. - Если бы ты следовал приказам, мы бы сейчас не оказались в этой гребанной ситуации, в этих проклятых поисках этого проклятого Демона! Все бы закончилось! Отец и сын стояли лицом к лицу, крича друг на друга с яростью, гневом и болью, похожие на два стальных лезвия, которые, сталкиваясь, ранят друг друга. - Ты бы умер! - Лучше бы я умер! Ну почему ты не убил меня, когда я тебя просил! - выкрикнул Джон, не обращая внимания на ошеломленное лицо Эллен, внезапно оказавшейся в эпицентре ссоры. Сэм уставился на отца почти с ненавистью. - Потому что Дин меня попросил! - закричал он в ответ. - Не смей обвинять во всем своего брата! - Почему? – зрачки Сэма угрожающе сузились. – С чего ты так печешься о нем? И почему теперь? Только теперь? Ведь месть для тебя всегда была важнее, чем Дин, чем я, чем все остальные, разве нет? Черт побери, Дин даже не был уверен, что ты действительно любишь его, гордишься им! Он отдал все, что у него было, а ты просто позволил ему умереть! – Сэм сорвался на крик, крупная дрожь сотрясала тело, но гнева и злости не убавилось. – Ты виноват в его смерти, это твоя вина! Звук оплеухи, что влепил ему разъяренный отец, был подобен выстрелу и подобно выстрелу только накалил атмосферу. В наступившей тишине, казалось, можно было услышать, как падают в прошлое тяжелые от ненависти секунды. - Ты виноват не меньше, - медленно проговорил Джон и направился к выходу. - Лишь в том, что поверил тебе! – выкрикнул Сэм в спину отцу. Резко хлопнула дверь, ставя не точку, но очередную жирную запятую в выяснении отношений. Сэм сделал несколько шагов и разбито опустился на стул. Ярость, злость, детское чувство несправедливости медленно перегорали, оставляя лишь горечь вины. Он низко опустил голову, отгораживаясь от взглядов – сочувственно-неодобрительного - Эллен и любопытного – Джо. Наступившую тишину нарушали лишь легкие шаги Джо. Она собирала со столов посуду, солонки и сахарницы, которые ставила на стойку – наполнить. Сэм чувствовал себя бесконечно одиноким, впервые он не видел цели, к которой нужно было стремиться, ради которой можно было бы выкладываться на все сто процентов, и не у кого было спросить совета. Он настолько погрузился в невеселые мысли, что вздрогнул, когда проходившая мимо Эллен остановилась рядом, и вопросительно взглянул на нее. - Если хочешь, мы могли бы поговорить, - мягко проговорила она. У него перехватило дыхание, а она продолжала. - Иногда это помогает… При мысли об этом Сэм почувствовал себя больным, разбитым и испуганным. Он не хотел сейчас слушать, как кто-то говорит о Дине. Он определенно не был готов к такому разговору. Чужой голос, произносящий это имя, ненужные сейчас слова – словно бесцеремонные пальцы, шарящие в свежей ране. И, видимо, эти чувства отразились на его лице, потому что Эллен внезапно замолчала и, понимающе кивнув, оставила его одного. Он один. Теперь он один. Ему нужно учиться жить с этим одиночеством. Он знал это, но не мог смириться. Дин уехал, просто уехал, оставил его, как он сам сделал это три года назад. Но даже эта мысль не стала спасением – Дин никогда бы не оставил семью. Он знал это слишком хорошо, чтобы черпать в этом утешение. Он поймал себя на том, что встал и движется – четыре шага в одну сторону, столько же обратно, и не в силах остановиться. Чтобы отвлечься, он подошел к стойке, где Эллен сосредоточенно насыпала сахар в сахарницы. Он слегка улыбнулся, увидев полицейский сканер, и нахмурился, заметив кое-что интересное. - Эллен, что это? Она мимолетно взглянула в ту сторону, куда он указывал. - Полицейский сканер. Мы держим его на случай… - Нет, нет, - нетерпеливо отмахнулся он. – Папка. Эллен подошла к сканеру и, достав папку, вернулась к Сэму. - А… Я собиралась отдать это одному моему другу, но можешь заглянуть, если хочешь. - Спасибо, - он взял у нее папку, на которой было написало «Родители убиты, ребенок остался жив» и к обложке которой была прикреплена газетная вырезка. Некоторое время он просматривал собранные материалы. Вполне вероятно, что это дело было по их части. Их с отцом теперь. Его охватила злость и печаль, к горлу подступил комок, и он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. В этот момент он вновь ощутил молчаливое сочувствие Эллен и любопытную жалость Джо и понял, что будет не в состоянии провести здесь 51 час, ожидая результатов Эша. - Думаю, я мог бы заняться этим, - неловко произнес он, закрыв папку. - Заняться чем? – послышался от двери голос Джона, и Сэм обернулся. Ссора, как отбушевавшая гроза, выхолодила их отношения, оставив только ледяную вежливость. Они оба не забыли о ссоре, но никто не был готов просить прощения, никто не чувствовал себя виноватым и никто не хотел сделать первый шаг. Сэм сцепил зубы – это была их первая серьезная ссора без Дина, и это было неожиданно больно, словно бы пес, раньше всегда шутливо хватавший за руку, внезапно вцепился в полную силу. - Сэм! – нетерпеливо окликнул его отец. Сэм протянул ему папку. - Я подумал, что это по нашей части. Спустя несколько минут Джон утвердительно кивнул. Очевидно, что он тоже не мог просидеть здесь двое суток вместе с жалостью и сочувствием Эллен. Свет фар рассеивал темноту, но только впереди, высвечивая то деревья, то рекламные щиты. Сэм отогнал мысль, что их борьба со злом похожа на этот свет – тьмы все равно больше, и она сгущается, несмотря на все их усилия. Джон, щурясь, внимательно вглядывался в дорогу. - Клоун-убийца? Сэм, вздрогнув, вновь подсветил фонариком газетные вырезки, лежавшие у него на коленях. - Да. Он не тронул девочку, но убил родителей. Точнее, порезал на куски. - И тем вечером семья была на каком-то карнавале? - Да, карнавал Купера. - А если это всего лишь псих в костюме клоуна? Сэм на мгновение уткнулся взглядом в листки. - Ну, у полиции нет ни одной зацепки. У всех, кто монтировал конструкции цирка, есть алиби. И девочка твердит, что видела растворившегося в воздухе клоуна. Полиция, правда, все списала на шок, - Сэм неодобрительно пожал плечами. - Прежде подобные убийства случались? – поинтересовался Джон, помолчав немного. - Если верить бумагам, в 1981, в цирке братьев Банкер. Три аналогичных убийства. - Если это призрак, то он обычно привязан к определенному месту, - проговорил Джон, и его тон напомнил Сэму о том времени, когда он натаскивал их с братом и в любую минуту мог задать особо каверзный вопрос, и их ждало серьезное наказание, если ответ не следовал немедленно. – Но если он движется, значит, призрак уцепился за что-то, что карнавал таскает за собой. - Охота на паранормальный мусор, - хмыкнул Сэм, и в машине воцарилась тишина. Машина остановилась на подъезде к карнавалу. - Ты оглядись, а я пойду узнаю, что к чему, - произнес Джон, выйдя из машины. Сэм кивнул. Мимо Винчестеров прошли полицейские, Джон проводил их долгим взглядом и ушел. - Ненавижу клоунов, - пробормотал остановившийся у карусели Сэм, нервничавший уже только от одной атмосферы карнавала. А когда проходившая мимо женщина-лилипут внимательно на него посмотрела, ему захотелось оказаться за сотню миль от этого места и как можно скорее. - Что-нибудь узнал? Сэм подскочил, услышав отца, и обернулся. - Нет. А ты? - Снова убийства. Еще двое прошлой ночью. Как и тогда, ребенок не пострадал. - И снова клоун? – Сэм испытывал смутное чувство удовлетворения, что его детские страхи не оказались беспочвенными. - Верно. - Вряд ли мы сможем остаться незамеченными, разыскивая проклятую вещь. - Значит, нужно слиться с толпой, - ответил Джон, глядя на рабочих в униформе и объявление «Требуются помощники». Одним из шатров, куда зашли Винчестеры в поисках управляющего, принадлежал метателю ножей, который в данный момент тренировался, посылая в деревянную мишень один нож за другим. - Извините, - окликнул его Джон. Мужчина обернулся на голос, но смотрел не прямо в лицо старшему Винчестеру, а чуть правее. Сэм запоздало сообразил, почему тот был в темных очках, и подивился его мастерству – несмотря на слепоту циркача, ножи на мишени выстроились в идеальный круг. - Я ищу мистера Купера. Вы не подскажите, где он может быть? Метатель ножей улыбнулся. - Скорее всего у себя в офисе. - Вы выбрали не то время, чтобы устраиваться на работу. Вслед за Купером Винчестеры вошли в его офис. Широко шагая, Джон занял дальнее от входа кресло, оставив свободным лишь кресло-клоун. Сэм, нервно сглотнув, уселся, постаравшись скрыть свой страх от отца. И оба выжидательно уставились на управляющего. - Местные убийства. Копы подозревают нас. Сэм постарался изобразить любопытство и равнодушие. Купер внимательно разглядывал собеседников. - Вы когда-нибудь выступали на арене? - Нет, - ответил Джон, не глядя на сына, который уже успел кивнуть и теперь смотрел на отца с удивлением. – Но нам действительно нужна эта работа, - с нажимом произнес он. - Это дело основал мой отец, - Купер, а за ним и Винчестеры, взглянул на черно-белую фотографию, на которой мужчина, поразительно похожий на Купера, стоит рядом с колесом обозрения. – Показывал шоу уродов, пока их не запретили по всей стране. Мол, демонстрация людьми своих уродств унижает их. Большинство исполнителей вместо того, чтобы честно зарабатывать себе на жизнь, сгнили в больницах и психушках. Это прогресс, я так полагаю. Это место всегда было убежищем для изгоев. Оно для тех, кому больше некуда податься. Сэм перестал нервничать, слова Купера коснулись его ближе, чем он хотел бы. Он взглянул на него с твердостью, которую сам от себя не ожидал. - Я хотел бы жить нормальной жизнью, сэр. Но у меня её никогда не было. Я… - он покосился на отца, - мы хотим быть здесь. - Что ж, - Купер улыбнулся, - добро пожаловать. Сэм, одетый в красную униформу, ходил по карнавалу, собирая мусор и то и дело поглядывая на ЭМП, спрятанный за пазухой. От прибора тянулся тонкий провод наушника, лишний раз напоминая, кем и из чего он был сделан. Тогда, разбирая багажник Импалы, Сэм удивился, увидев неповрежденный ЭМП. То ли он был сделан на совесть, то ли там уже просто нечему было ломаться. Сэм склонялся к первому варианту, хотя во втором было больше правды. Он обошел примерно треть карнавала, но не встретил ничего подозрительного. Сэма мучило чувство бессмысленности происходящего, и ему приходилось то и дело напоминать себе, что он не теряет времени зря – Эш ищет для них информацию. В какой-то момент, задумавшись, он столкнулся с девушками, вышедшими из комнаты смеха. - Это действительно страшно, - сдерживая смех, заявила одна. - Ничуть, - ответила вторая и, натолкнувшись на Сэма, засмеялась. Заинтересовавшись, он зашел на аттракцион. Все вокруг теряется в легком золотистом свете, превращается в неясные силуэты. Кое-где темнеют серые и коричневые пятна, к которым не хочется приближаться. Постепенно сквозь золотистую дымку проступают карусели, медленно и бесшумно вращающиеся, и шатры. Становится понятно, что это карнавал. Кругом ни души. Но где-то, очень отдаленно, звучит смех и возгласы нестрашного испуга. - Вот проклятье! – Дин переходил одной карусели к другой, пытаясь найти хоть кого-нибудь. – Сэм! Он злился. На самого себя, на свою неспособность контролировать перемещение – он мог находиться только рядом с семьей, - на переругавшихся отца и брата, на тишину вокруг – так не хватало музыки, просто до ломоты в костях, - на одиночество и беспомощность, на все в общем и целом. Внезапно ему показалось, что впереди мелькнул человеческий силуэт. - Подождите! Стойте! - за все время он никого не встретил, и это не меньше остального сказывалось на его самочувствии. Спустя мгновение? минуту? вечность? - он еще не научился точно определять время Здесь – он оказался рядом. И от острой обиды перехватило дыхание – это был лишь скелет, то пропадающий, то появляющийся в воздухе с насмешливым оскалом. Но обида прошла мгновенно. Сквозь навязчивую, чужую тишину Дин услышал биение сердца, которое сначала остановилось, а потом участилось, как от испуга. Этот звук он ни с чем бы ни спутал. И, сосредоточившись только на таком знакомом сердцебиении, он увидел Сэма. - Ну, привет, старина, - улыбнулся Дин. Сэм вышел из комнаты смеха слегка оглушенным. Он чувствовал себя так, словно кто-то его негромко окликнул, а потом исчез. Он тщетно оглядывался, но ощущение, что кто-то стоит совсем рядом, практически за плечом, не проходило. - Сэм? – окликнул его отец, и он, вздрогнув, вернулся к действительности. - Почему так долго? Джон нахмурился, но ответить не успел. - Мамочка, клоун! – раздался рядом звонкий голос ребенка. Девочка с забавной розовой обезьянкой-рюкзачком, улыбаясь, указывала на пустое место. Винчестеры тревожно переглянулись и последовали за уходящей с карнавала семьей. Машина припарковалась напротив одноэтажного дома с широкими незанавешенными окнами. Винчестеры молча наблюдали, как семья зашла в дом, как мать помогла девочке снять рюкзак-обезьянку и отвела её наверх, как в окнах погас свет. - Ты знал, что Купер был управляющим у братьев Банкер, и как раз в 1981-м? - Джон нарушил молчание, полное пением сверчков. Сэм, вздрогнув, взглянул на отца. - Думаешь, это он принес проклятый предмет? Джон с усмешкой пожал плечами и повернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Ночь постепенно подходила к середине, Джон задремал в машине, откинувшись на спинку сидения. Сэм устало и немного сонно наблюдал за домом. В окнах гостиной внезапно загорелся свет, слабо отражаясь в качающемся шарике-солнышке. Сэм некоторое время оторопело смотрел на все это, потом, опомнившись, растолкал отца. - Папа! Было видно, как через комнату прошла девочка и открыла входную дверь. Сэм с изумлением увидел возле двери пресловутого клоуна. Даже здесь был слышен звон его бубенцов. Как он мог проморгать его?! - Вот черт! Девочка с улыбкой спросила клоуна, не хочет ли он войти, и протянула ему руку. Клоун взялся за её руку и, войдя в дом, закрыл за собой дверь. - Проклятье! – Джон выскочил из машины и, на ходу заряжая обрез солью, бросился к дому. Сэм последовал за ним, ощущая смешанные чувства вины, досады и злости. Девочка шла по белому, узкому коридору, ведя за руку клоуна. За углом притаился Джон с обрезом наготове. - Хочешь увидеть мамочку и папочку? – вполголоса спросила она. - Они наверху. Сэм, высунувшись из-за другого угла, схватил девочку, подставив клоуна под выстрел отца. Клоун на мгновение замер. Девочка испуганно закричала. Из своей "засады" выскочил Джон. - Эй, ты! Раздался двойной выстрел, клоуна отбросило на пол бесформенным желто-красным кулем. Девочка завизжала, хотя Сэм и прикрыл ей уши от звука выстрела. Клоун все еще лежал на полу. Джон перезарядил оружие, с тревогой глядя на противника, который поднялся на ноги с очень сердитым выражением на лице. - Сэм, сзади! Джон снова направил на клоуна оружие, но тот бросился к стеклянной задней двери, выпрыгнул через нее, разбив стекло, и растворился в воздухе. Стекло осыпалось на пол с душераздирающим звуком. В коридор выбежали родители девочки. - Что здесь происходит? - О, Господи! - Отойдите от моей малышки! – лиловые синяки и полузажившие порезы Сэма явно не способствовали возникновению симпатии, как и обрез в руках Джона. Сэм испуганно развел руки в стороны, демонстрируя, что не собирался причинить вред девочке. Вместе с отцом он бросился к выходу и сбежал из дома. - Мама, папочка! Они застрелили моего клоуна! - Чертов сукин сын! – выругался Джон, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. – Чертов сукин сын! - Что? – непонимающе спросил Сэм. - Это не призрак. И не человек. Это ракшас, - он прибавил скорость. - Ракшас? - Существо, питающееся плотью, могущее становиться невидимым и не смеющее войти без разрешения. - Так вот почему клоуны! – догадался Сэм. - А еще они едят раз в 20-30 лет, - Джон усмехнулся. – Карнавалы и убийства. Где-то примерно через полчаса машина повернула в лес, Джон съехал с дороги, выбирая место поглуше. - Думаешь, это Купер? - высказал Сэм свои догадки. - Все возможно. И нам понадобится медный нож. Машина остановилась среди густого кустарника. Сэм вытащил свой рюкзак. Джон спрятал в сумку номерные знаки, повесил одну сумку на плечо, другую взял в руки и захлопнул багажник. - Ты думаешь, они заметили наши номера? Оба направились прочь от машины к дороге. - Нет. Но не хочу рисковать. Дорога, по которой размеренно шагали Винчестеры, тянулась и тянулась вдоль полей без конца. До карнавала они добрались лишь к утру, когда предпринимать какие-либо действия стало глупо – проснувшиеся артисты готовились к новому трудовому дню, да и появились ранние посетители. Пришлось дожидаться вечера. Гулко щелкала выключаемая подсветка, гасли фонари, оставляя карнавальный лагерь в полутьме. Сэм осторожно, таясь от редких рабочих, прокрался к вагончику Купера и быстро вскрыл замок, без проблем проникнув внутрь. Оглядев спартанскую обстановку передвижного вагончика, он раскрыл перочинный нож и направился с постели Купера, чтобы убедиться, есть ли в его матрасе мертвые насекомые, на которых так любят спать ракшасы. Но в тот момент, когда он наклонился к кровати, раздался сухой щелчок взводимого курка. Сэм замер и медленно обернулся. Крайне медленно. - Что, по-твоему, ты делаешь? – сердитый, но еще не разъяренный, Купер твердо держал в руках винтовку. - Я уверен, что все смогу объяснить. Давненько он не попадал в более неудобное положение. Сэм вылетел из вагончика Купера, заполошно оглядываясь в поисках отца. - Черт! Папа! – тормознул он пролетевшего мимо отца. Джон обернулся и, увидев Сэма, остановился. - Купер считает меня слишком любопытным, но это не он. - Да, я понял. Это слепой. Он где-то здесь, - Джон постоянно оглядывался. – И медный нож он тоже отказался одолжить. Сэм огляделся. Среди шатров он кое-что заметил. - У меня идея. - Сэм? - Нет времени объяснять. Он направился к вагончику с комнатой смеха. Отец шел за ним. Сэм стремительно шел через коридор с зеркалами, по видимости, точно зная, куда направляется. Внезапно перед носом идущего следом отца стена сдвинулась, отрезав путь. Джон попытался открыть створки, но потерпел неудачу. - Сэм! - Найди выход из лабиринта, ладно? – крикнул Сэм с той стороны двери. Яркие, разноцветные, почти неоновые рамы резали глаза, светясь на черном фоне стен. Среди негромкого шипения и истерико - механического смеха раздалась зловеще-веселая мелодия маленького органа. Сэм, подойдя к органу, схватился за одну из труб и вскрикнул, обжегшись. - Боже! – он натянул на ладонь рукав, защищаясь от пара, и принялся выламывать трубу. - Сэм, в сторону! Сэм отшатнулся на одних инстинктах. Этот голос… Он проник в самое сердце и растаял там неожиданным теплом. Спустя мгновение мимо, в сантиметре от лица пролетел нож. Прямо через то место, где минуту назад был Сэм. - О, черт! Он быстро огляделся, крепко сжимая выломанную трубу. Проклятый ракшас, эта его долбаная невидимость! - Сзади! Он за тобой! Сэм нанес удар трубой тому, кто находится позади него, практически воткнув трубу в грудь ракшасу. Из трубы хлынула кровь. Сэм выпустил свое импровизированное оружие, и ракшас, собрав последние силы, наотмашь ударил его по лицу. Сэм отлетел к стене, ударился об неё и потерял сознание. Ракшас же исчез, оставив от себя лишь клоунский костюм. Наступила тишина. - Сэм! – Джон наконец-то выбрался из этого клятого лабиринта. Громко шипел пар, вырывавшийся из развороченных труб. - Сэм! Под ногами зазвенели обломки трубы, он обошел останки ракшаса и увидел Сэма. Сердце забилось в судорожном, сумасшедшем ритме. Сэм лежал на полу, возле стены без движения, без сознания. - Сэм! – Джон бросился к сыну. – Сэм! На какой-то миг бледное лицо Сэма превратилось в пугающе - безмятежное лицо Дина. Мертвое лицо. Отчаяние и паника вбросили в кровь столько адреналина, что потемнело в глазах. Но под пальцами сильно и ровно бился пульс, да и оглушенный Сэм вздохнул и открыл глаза. Джон переборол порыв обнять сына и помог ему подняться. - Ты как, в порядке? - Да, вроде бы, - Сэм потер ушибленный затылок. - Ненавижу клоунов. - Что ж, похоже, это взаимно, - усмехнулся Джон. Сэм слабо улыбнулся. - Похоже. Они возвращались к бару Эллен пешком, неся в руках тяжелые сумки. Солнце било в спину и в бок, превращая пыль в светлую пелену. Шли они тоже в молчании, но в этот раз тишина не была такой холодной, а одиночество и отчуждение столь огромными. Страх и желание сделать первый шаг одного совпали с пониманием другого. Сэм украдкой покосился на идущего чуть впереди отца, происшедшее словно напомнило им, что несмотря на ссоры, они единственное, что у них осталось. Он еще помнил страх и отчаяние в глазах отца и облегчение, сменившее их, когда он, Сэм, очнулся. И он не знал, как сказать отцу, что слышал голос Дина.