In darkness

      Кагеяма любит сидеть вместе с Шоё поздними вечерами, когда это рыжее недоразумение увлекается очередным сериалом или фильмом. Картина на экране ему не шибко интересна — с одним звуком мало что можно разобрать, а описания от Хинаты в стиле «Он сначала такой слабый был, тощенький, а потом — бабах! Его кусает паук и он по стенам скачет! Я тоже так хочу!» особой ясности не вносят.       Ему это все равно нравится. Хината так радостно и возбужденно вскрикивает, прижимается всем телом (на самом деле иногда чуть ли не на голову запрыгивает, но Тобио и с этим смирился), что все остальное отходит на десятый план. Кагеяма безмерно любит его быстрое дыхание на ухо, подрагивающие руки, обнимающие за шею, все его небольшое тело и особенно — голые коленки и бедра. Почему-то Шоё просто не может расслабиться, если связующий не держит на них свои руки, и, в принципе, им обоим это нравится. — Тоби, я такой фильм классный откопал, тебе понравится!       Кагеяма решает не говорить, что его «понравится» очень сильно отличается от «понравится» Хинаты, и от увлекательности кинокартины совершенно не зависит. — Ладно.       Связующий падает на широкий диван, стоящий вплотную к стене и заваленный разномастной мягкой ерундой, и потягивается. Через пару секунд, подумав и зевнув, ехидно добавляет: — Если мне не понравится, я тебя покусаю. — Эй, но-но! Ты кусаешься всегда, даже если тебе нравится, поэтому придумай другую угрозу.       Кагеяма заливается краской. Да, что-то в словах Шоё определенно есть — контролировать Тобио себя совершенно не умеет и учиться не желает, а к укусам имеет громадную страсть. Более того, он правда не понимает, как можно не хотеть сжимать зубами эту мягкую кожу, не хотеть оставлять на ней опухающие синяки и засосы, вылизывать и кусать поверх? — Ты придурок. — А ты нет?       Шоё плюхается рядом, поудобнее устраивает голову на подушке, привычным движением забрасывает ноги на колени Кагеямы и ерзает, пока не уляжется удобно. Кагеяме это нравится. Он сидит, старательно скрывая улыбку, и даже не представляет, как бесхитростно выглядит со стороны. Хината свободно рассматривает его, пытаясь нащупать кнопку включения на пульте непослушными пальцами, и млеет, когда в белесых глазах Тобио отражается странное, неземное тепло. Оно такое, пожалуй, только у него. — Я включаю.       Первые полчаса всегда проходят спокойно. Хината тихонько пищит, когда уже совсем не может сдержаться, пересказывает сбивчивым шепотом, как один герой попытался начистить морду другому и не смог, а Кагеяма мужественно все это слушает. Нет, иногда у него и получается вообразить что-то адекватное под выкрики «Вау, он такой быстрый, просто вжу-у-ух!» или «Ты бы видел, как он ему вмазал!», но в основном вся эта чушь просто не укладывается в голове и забывается сама собой минуты через две.       Кагеяма редко может усидеть дольше тридцати минут. Сейчас он держится даже немного лучше, но это ненадолго. Когда Хината вздрагивает всем телом и жмется ближе, связующий перебрасывает руку через его бедро, тесно обхватывает и наклоняется ближе, обнимая. Сердце мигом рвется наружу, пульсацией заглушает звук из колонок, а от тепла Шоё где-то глубоко внутри рождается чувство, которое Кагеяма не может описать. В этот момент он просто хочет подмять партнера под себя, полностью закрыть и целовать до потери сознания. — Эй, хватит меня тискать.       Хината любит все испортить на самом интересном моменте. Кагеяма аккуратно вытаскивает руки из-под его коротких шорт, кое-как натягивает их обратно и ложится рядом. Кладет ладонь на бедро Шоё, упирается лбом в его затылок и зевает. — Знаешь, ты точно приманка. — Почему ты решил сказать это сейчас, идиот?       Кагеяма снова зевает, горячо выдыхает в шею Хинаты и трется об нее кончиком носа. Волосы Шоё пушистые и сильно щекочут лицо, а сам он слишком мягкий, чтобы не хотеть прикоснуться еще где-нибудь. Тобио резко подается вперед, поднимает руку выше, на его упругий живот, просовывает под футболку и сжимает нежную кожу. Хината негромко пыхтит и хихикает, прижимаясь спиной к груди связующего, но резко шипит, когда Кагеяма ощутимо кусает его за мочку уха. — Тоби, идиот, больно.       Кагеяма не слушает. Он живет ощущениями, а лучшие из них заключаются в прикосновениях к Хинате, в его эмоциональном голосе и ответных ласках. Связующий с удовольствием водит пальцами по торсу партнера, надавливает на резинку боксеров и нагло запускает руку внутрь. — Тоби! Тобио, черт тебя дери! Да сколько можно, Кагеяма, я фильм хотел посмотреть, а не терпеть твои домогательства!       Хината больно царапается. Кагеяма с трудом приходит в себя и то, лишь после того, как от сильных ладоней Шоё руки начинают неметь. Горячо выдохнув в его шею, связующий чмокает партнера под ухо и тесно в него вжимается. Вереницей поцелуев спускается вниз, не оставив без внимания ни сантиметра кожи, и все-таки кусает за предплечье. В противовес вскрикиванию от Шоё слышится нежный стон вполголоса. — Тоби…       Кагеяма позволяет себе ухмыльнуться, прежде чем продолжить, запустив руку еще глубже и как следует прикусив Хинату за ранее поставленный синяк. Шоё прерывисто вздыхает, и не разобрать, боль в его голосе или наслаждение. Кагеяма чувствует, как внутри зарождается истинное пламя похоти, а от судорожного желания обладать сводит скулы.       В коллекцию «Фильмы, которые мы не смогли досмотреть» добавляется еще один.