Could you do me a favor?

POV Changgu - Чангу, - тяжело прохрипел с кровати Ян Ан. - Что? – спросил я, заходя в комнату. - Скажешь детям, что я их любил, - состроил трагическую гримасу он. - У тебя никогда не получалось смешно шутить, - вздохнул я. – Да не умрёшь ты, дурашка. Всего лишь температура. Антибиотики, постельный режим, тёплая вкусная еда и отдых поставят тебя на ноги. - Нет, я уже чувствую, что мой конец близок, - проговорил Ан, а затем слабо засмеялся. - Просто попробуй поспать, ладно? Я позвонил в кафе и сказал, что ты заболел, и что я сегодня тоже не выйду на работу, а то ты тут умираешь. - Ну, не я не настолько умираю! – уже живее проговорил парень. – Я – не причина прогуливать работу! - Всё нормально, успокойся, - ответил я. – Я буду работать над заданиями из университета на кухне. Если что, зови. Он ведёт себя точно заболевший муж. Правда, у него не 37,2, а целых 39 градусов температуры, но он продолжает настаивать на том, что вызывать доктора не нужно. Я беспокоюсь, поэтому ничего из прочитанного не идёт мне в голову. Я уже сварил рисовую кашу и куриный бульон, несколько раз делал ему чай с лимоном, но всё ещё никак не могу успокоиться. Ну как он умудрился заболеть? Вроде бы уже взрослый парень, а всё ещё такое дитё. Он стесняется, когда я приношу ему другую одежду и предлагаю протереть спину. Ещё больше он стесняется, когда я говорю ему идти в ванную, где я уже набрал ему в ванну тёплой воды. Из-за этого я не могу понять, то ли его лицо красное из-за смущения, то ли из-за температуры. Я заставляю его пить побольше воды, чтобы организм не обезвоживался, а он продолжает неловко смеяться и говорить, что я веду себя как мамочка или заботливая жена, ухаживающая за больным мужем. Я чувствую себя точно так же, немного злюсь, когда он говорит это в слух, но ничего не могу с собой поделать. Надеясь, что он уснул, я всё же углубился в чтение книг, которых по прежнему оставалось довольно-таки много. Мысли о его самочувствии посещали меня часто, но так как я ничего не слышал из комнаты, я решил, что всё нормально. Время от времени я всё же заходил туда, проверить его самочувствие, но всё было в порядке, и я возвращался обратно на кухню, чтобы продолжить работать. На самом деле, я не так уж далеко продвинулся в своей письменной работе, что меня сильно удручало, ведь я хотел как можно быстрее со всем этим разобраться. Я читал, выписывал что-то важное в блокнот, снова читал, пытался понять, о чём же хотел рассказать автор, который, скорее всего, даже не задумывался ни о чём, когда писал. Но, так как это моё мнение явно не устроит преподавателя, я всеми силами пытался найти скрытый смысл в каждом слове, хотя был уверен, что моя трактовка прочитанного будет далека от истины или хотя бы от того, что хотел прочитать господин Чан. Я услышал шарканье в коридоре. Ян Ан проснулся? Хочет пить? Есть? Почему не позвал меня? Я быстро поднялся с места, но услышал грохот. Я выбежал на коридор и увидел на полу распластавшегося Ян Ана. Пулей подлетев к нему, я перевернул его бессознательное тело, проверяя, не ушибся ли он. К счастью, он не ушибся, но весь был красный, кожа покрылась испариной и была ужасно горячей. Я попытался его поднять, что далось мне очень тяжело, учитывая то, что я меньше и слабее. Кое-как я дотянул его до кровати и достал градусник. Неужели, всё так плохо? Всё то время, пока я ждал, пока градусник покажет правильную температуру, я не находил себе места. Позвонить в скорую? Но он не хочет… Но ведь если этого не сделать, то всё может закончиться трагично! Может, он думает о том, что так его найдёт его отец? Он думает, что не сможет выплатить больничные счета? Он боится докторов? У него детская травма, связанная с больницами? Что мне делать? На градуснике было 40,2, из-за которых я чуть не упал в обморок. Это уже слишком. Я пытался прийти к какому-то оптимальному решению как можно скорее. Я не знал, почему он не хочет ехать в больницу, но я боялся пойти наперекор, ведь у этого могла быть серьёзная причина. Моих стараний уже явно было недостаточно, поэтому я, совершенно очевидно, начал паниковать, точно мать, чей ребёнок сильно болен. В конечном итоге я взял телефон и набрал Юто. Парень быстро поднял трубку и заговорил бодрым голосом. - Юто! – немного громче сказал я, чем этого хотел. – Мне срочно нужна твоя помощь! - Что-то случилось? – немного обеспокоенно спросил он. - Да, мне нужно сбить высокую температуру, - выпалил я. – Очень высокую. Приезжай скорее, пожалуйста. Я услышал в ответ «скоро буду», и короткие гудки. Он подумал, что это я болен? Наверняка. Мне стало страшно. Что я ему скажу? «Извини, я тут от тебя одного парня прятал»? Или «я не настолько тебе доверяю, чтобы рассказывать о подобном»? Что я за друг вообще такой? Всё время, пока я ждал Юто, я уже не мог ни на чём сосредоточиться. Я сидел на кровати рядом с Ян Аном, время от времени проверяя его температуру. Если поднимется ещё выше, то я всё же вызову скорую. Парень спал беспокойно, всё время ворочался, комкал одеяло и даже немного скулил. Я боялся его будить, поэтому иногда просто придерживал его, чтобы он не упал с кровати. Он красивый даже когда спит, но почему-то мне было так больно видеть его в таком состоянии. Лучше бы он продолжал загадочно о чём-то размышлять и время от времени мне улыбаться своей коронной улыбкой. Сейчас даже у меня нет сил улыбаться. Он затих, и я наклонился поближе, чтобы проверить, всё ли нормально. Он размеренно дышал, и я успокоился, но не отстранился ни на сантиметр. Я продолжал разглядывать его лицо, немного вспотевшее из-за жара и думать о том, что он слишком идеален для этого мира. У него красивый ровный нос и пухлые губы, идеальна светлая кожа и милые щёчки. А ещё он мило приподнимает брови, когда смеётся, совсем не умеет хмуриться и неловко улыбается большую часть времени. Такой ребёнок. Но почему меня так тянет к этому ребёнку? Почему я так хочу провести рукой по его лицу, надавить ею на затылок и жадно его целовать? Я продолжать смотреть на его безмятежное лицо и думать о том, как же мне поступить. Но я решил не думать, и выбросил все эти мысли из головы, ещё сильнее приблизившись к его лицу. Я чувствовал его тёплое дыхание на своих губах, но пока не решался пойти ещё дальше. Он же об этом даже не узнает! Но смогу ли я потом посмотреть ему в глаза? Буду ли я краснеть каждый раз, когда он будет рядом? Все эти мысли рассеялись в тот момент, когда он что-то слабо промычал и разлепил глаза. Его стеклянные глаза смотрели куда-то сквозь меня, и я понял, что он совершенно ничего не соображает. Однако он немного подался вперёд и накрыл своими губами мои. Я, честно говоря, сначала немного растерялся. Но эта его инициатива была настолько целомудренной и детской, что я слабо улыбнулся в поцелуй и запустил руку в волосы Ана. Я совершенно перестал себя контролировать, когда ворвался в его рот своим языком. Парень был настолько мягким или податливым, что я продолжал целовать его со всем своим энтузиазмом, которого за это время накопилось уже очень много. Я наслаждался каждой секундой этого поцелуя, желая, чтобы он никогда не заканчивался. Почему же так приятно? У Ян Ана великолепные мягкие губы, немного пересохшие из-за болезни, из-за чего поцелуй получился немного шершавым, но не менее приятным. Оторвавшись от желанных губ, я наконец вдохнул и открыл глаза. Ян Ан был весь покрасневший, его ресницы слегка дрожали, а губы из бледных стали нежного вишнёвого цвета. Я был невероятно взволнован: что же теперь будет? Но вскоре почувствовал на своей спине руку Ян Ана, которая застенчиво продолжала двигаться вверх и вниз вдоль моего позвоночника. Из-за этих его несмелых действий по моему телу пробежал табун мурашек, заставляя волосы на затылке встать дыбом, а пальцы на ногах – нервно сжаться. Я занервничал: я не мог воспользоваться тотальной беззащитностью больного человека, даже ссылаясь на то, что он сам мне отвечал. Ведь он не понимает, что делает! Движения руки становились всё медленнее и слабее, и вскоре вообще прекратились. И пока я пытался начать здраво мыслить, Ян Ан снова уснул к моему большому облегчению. Я быстро поднялся и сел на краюшке кровати. То, что он уснул, было для меня одновременно большим успокоением и огромной горечью. Я и хотел, и не хотел этого. Я обернулся посмотреть на него и тяжело выдохнул. Надеюсь, он этого не вспомнит. Я услышал, как в замке входной двери прокрутился ключ, и она открылась. Я поспешно встал и вышел из комнаты, и уже в коридоре я увидел запыхавшегося Юто с большим пакетом медикаментов. Он быстро разулся и поднял на меня взгляд. - Какой же ты красный, Чангу! – воскликнул он. – Тебе, наверное, совсем плохо. Почему ты не в кровати? - Нет, Юто, - немного замялся я. – Со мной всё в порядке. На самом деле, - я не знал, как ему рассказать. – На самом деле, это не у меня температура. - Что? – удивился парень. – А у кого тогда? Я кивнул в сторону спальни, приглашая Юто пройти за мной. Он оставил куртку на тумбочке у входа и подошёл ко мне. Когда он зашёл в спальню и увидел на кровати чужое тело, он немного нахмурился. Но в каком же шоке он пребывал, когда увидел, кто же это был на самом деле. Он ошалело посмотрел на меня, а затем снова на парня, но пока ничего не говорил. Он скептически осмотрел комнату, тяжело выдохнул, но всё же раскрыл пакет с медикаментами и достал оттуда какое-то жаропонижающее. Он померил температуру Ян Ана, неодобряюще покачал головой, налил микстуру в пластиковую ложечку и, немного приподняв больного, вылил её ему в рот. Затем Юто набрал в ванной прохладной воды в большую салатницу и поставил на прикроватную тумбочку. Из пакета он достал марлевую повязку, хорошенько её смочил в воде, выкрутил и положит Ану на лоб. Он обернулся ко мне и кивнул в сторону выхода. Я вышел из комнаты и пошёл на кухню, куда вскоре зашёл и Юто. - Чангу, - тяжело выдохнул он. - Да, я знаю, - опустил я голову, как нашкодивший школьник. – Извини. - Чангу, ты это довольно-таки долго от меня скрывал, - обижался друг. - Да, - кивнул я. – Я не знал, как тебе сказать. - Не знал, как сказать?! «Юто, я буду снимать квартиру вместе с другим парнем», например! – он поднял голос. – Чангу, я тебе лучший друг, или кто? - Я думал, что ты начнёшь меня отговаривать, - начал придумывать я отговорки. – Только подумай об этом! Ты бы начал говорить, что жить вдвоём в маленькой квартирке будет ужасно неудобно! Да и ты бы припомнил мне то, что Ан связан с мафией! Что мне оставалось бы тогда делать? Сказать ему: «извини, мой лучший друг не разрешает мне позволить тебе жить со мной»? Я был должен ему! Я захотел отплатить ему! - Чангу… - Он не такой, как ты думаешь! Он добрый и очень отзывчивый. Иногда я не понимаю, что у него на уме, но очень стараюсь его не огорчать, - не унимался я. – Он готовит мне по утрам, вовремя будит и всегда так лучезарно улыбается. Такое чувство, что я держусь именно из-за его улыбки! Он всегда говорит мне приятные вещи и просит довериться ему. А я боюсь, понимаешь? Что, если я влюблюсь? В такого человека, как он, тяжело не влюбиться… Он продолжает окутывать меня заботой и говорить, что всё наоборот. А ведь я ничего особенного для него и не делаю! Что я? Я готовлю ужин, разливаю кофе по кружкам, ругаю и отчитываю его, злюсь на него, пытаюсь понять, о чём он думает, что у меня никогда не получается… Я бесполезный… - мне стало тяжело говорить. – Юто… Мне кажется, я влюбился. - Ты влюбился, - кивнул он. – Прости, что я начал предъявлять тебе претензии. - Нет, у тебя было полное право это делать, - я облокотился на стену. – Я понимал, что рано или поздно мне нужно будет тебе рассказать, но пытался оттянуть этот момент как можно дольше. Я слишком сильно ценю нашу дружбу, дорожу ею и боюсь её потерять. Ты такое длительное время был единственным моим близким человеком. - Я понимаю тебя, Чангу, - он подошёл ко мне и обнял. – Я понимаю. Я не злюсь, правда. Просто пообещай больше никогда не врать мне и не скрывать что-то по-настоящему важное, хорошо? - Угу, - я кивнул, утыкаясь носом ему в плечо. - Спасибо. - Я, наверное, пойду, - как-то неловко произнёс он, немного отстранившись. - Присматривай за ним, ладно? Я оставил ещё жаропонижающее в пакете в спальне. Если ему станет хуже, всё же позвони в больницу, хорошо? - Да, спасибо тебе огромнейшее, - я снова крепко его обнял. Когда Юто ушёл, я вернулся обратно в комнату, где застал всё так же мирно спящего Ян Ана. Он выглядел немного лучше: уже не был таким бледным и не ворочался беспокойно. Я присел на краюшек кровати и уставился на парня. Ну и что мне с ним делать? Теперь, когда я полностью осознал свои чувства, мне будет тяжело так запросто с ним общаться, не думая о том, как же я хочу его поцеловать. Я не верил в то, что это может быть обоюдным, ведь он совершенно другой! Даже если мы похожи в каких-то отдельных моментах, в целом мы совершенно разные люди, что меня немного угнетало. Я не верил в притяжение противоположностей - с ними скучно. Я уснул, свалившись лицом в подушку. Посреди ночи сквозь сон я почувствовал, как меня накрыли одеялом, и, кажется, улыбнулся во сне. Не уверен, но, по-моему, было что-то ещё, но, так как я был сонным, я ничего не запомнил. Но на утро я проснулся выспавшимся и хорошенько отдохнувшим.