Сладкие игры

— Мы приехали, — объявил Паша. — Биостанция? — удивилась Алиса. — Как видишь. — Это и есть то таинственное место, в которое ты собирался привезти меня? — Да. — А… почему тогда нельзя было сразу об этом сказать? — Потому что сегодня здесь снова только мы. Тут Алиса почуяла, куда ветер дует. — Как в тот раз… — Да… — Паш, это то, что я думаю?.. — Если ты не против. — Да какое уж теперь против… — Поэтому я и просил тебя одеться так же, как в тот день. — Ясно… — Но, в отличие от того дня, теперь ты готова к тому, что могло случиться тогда… — Понятно… — согласилась Алиса, уже тая от задуманного Пашкой. — Тогда в бассейн? — Да… Сталкивай… Паша не заставил себя уговаривать. Правда, столкнул Алису не так по-мальчишески, как в прошлый раз. А чуть ли не поставил её в воду. И тут же присоединился к ней сам, «спасая». — Алис… — сказал он, выбравшись с ней на лужайку, — не думай о том, что ты знаешь, чем всё закончится… В тот-то день ты об этом не думала. Добавь озорной беззаботности. — Хм… попробую. — Вот, так-то лучше. Именно это выражение безмятежного и озорного счастья и потянуло меня к тебе так, что я сделал вот так. Паша повалил Алису на лужайку. — А дальше? — прошептала Алиса, уже вибрируя от предвкушения, но не знающая подробностей. — Дальше?.. Тогда мы просто молчали… Закрой глаза и представь, что мы перенеслись в тот день… Алиса послушалась и закрыла глаза, не удержавшись от улыбки. Такой манящей в неведении своего воздействия на Пашу, что он едва не поменял свой сценарий, задрав или стянув юбку с жены немедленно. Но представить, что они снова в том памятном дне, Алисе было непросто. В этот раз она заранее была настроена на близость и давно ожидала, когда начнётся соитие. А нужно-то было представить, что она ни о чём таком не думает. Тогда ведь не думала. И не придаёт особого значения тому, что Паша почти придавил её своим весом. И не догадывается о его намерениях. Кстати, — поняла вдруг Алиса, — а она ведь так и не знает, какие у него были тогда намерения, когда он повалил её на траву… Но ведь не собирался он уже тогда овладеть ею на траве? Хоть и знал о том, что они были одни. Эта мысль оказала двойственное впечатление. С одной стороны, от неё и мокрее стало между ног. Реагировать иначе на свою желанность для Паши Алиса не могла. И в то же время Алисе не очень хотелось думать, что Паша уже тогда с самого начала замыслил поваляться с ней с намерением овладеть ею. Или пусть даже не замышлял, а просто не исключал такой возможности. Алиса предпочитала приписывать Паше только исключительно благородные помыслы. Он сам приучил её к его благородству. А для неё вера в его благородство и хорошее отношение к ней была вопросом жизненной важности. — В тот раз мне ужасно хотелось сделать вот это, — услышала Алиса Пашин голос. Не успела она погадать, чего такого эдакого хотелось тогда Паше, как почувствовала его губы на своём лбу. Алиса тут же представила, какое потрясение она испытала бы от такой невинной ласки в тот день. И от мыслей о том, чем первая ласка может продолжиться. Это неожиданно ввергло её в состояние, поразительно похожее на возникавшее в прошлый раз, хоть и немного по другому поводу. И самым удивительным было возвращение ощущения того же особого поля, которое она так отчётливо ощутила в прошлый раз и которое с тех пор не ощущала ни разу, даже во время самых глубоких по настрою контактов с Пашей. И тут вдруг такой подарок. Алиса очень ему обрадовалась. Такое же поле, да ещё и с явной возможностью близости. Пережить близость в этом состоянии было бы настоящей удачей. Она распахнула глаза, чтобы увидеть то, что ей так важно было сейчас увидеть. Хоть и знала, что в любом случае утонет во встречном взгляде, растворится в нём. Так и получилось. Алиса невольно содрогнулась от того, каким голодом пылал взгляд Паши. Хоть и считала себя уже опытной в близости женщиной, готовой к любым эксцессам. И в то же время её охватило и знакомое оцепенение, каждый раз появляющееся под влиянием Пашиной страсти. Вместе с ощущением готовности отдаться, позволить удовлетворить этот голод. Ноги сами слегка раздвинулись. Вопреки уверенности в том, что Паша сейчас набросится на неё (а разве могло быть иначе, когда он так смотрит на неё), Паша наоборот едва коснулся её губ. И это легчайшее касание по контрасту с ожиданием бурного натиска произвело даже большее потрясение, чем натиск. Так что такой малости оказалось достаточно, чтобы Алиса ответила непроизвольным стоном. Стоном, просящим о большем. Стоном покорённой нежностью девушки. И именно поэтому умоляющей о большем. Большее не заставило себя ждать. Хотя Паша и старался не торопиться. Но топ всё же был задран вверх, а оголённая грудь была подставлена под жадный взгляд и жадные губы Паши. Зная, что ему будет сложно сдерживаться, когда он доберётся до самого сладкого, Паша поначалу едва касался кожи. Но затем уступил желанию вылизать грудь Алисы. Хоть и старался не сильно присасываться к соскам, так как Алиса не любила засосов, особенно на груди, каждый раз напоминая ему, что засосы — результат лопнувших сосудов. Но сейчас фантазия о том, что он мог бы так же целовать грудь Алисы ещё Тогда, почти сносила остатки самообладания. А пуще того — взволнованное его страстью дыхание Алисы. Он потянулся к юбке. Но справиться с юбкой одновременно с увлечённым изучением груди девушки не удавалось. К счастью, ему помогла сама Алиса, когда сообразила сквозь пелену возбуждения, что он старается избавить её от юбки. В итоге она наконец-то осталась в одних трусиках. Почему-то именно в этот момент Алиса наконец-то почувствовала себя так, словно в самом деле переживает это всё в тот самый раз, перенесшись в Тот День. Словно у них только сейчас всё происходит впервые. Словно не было этих месяцев упоительных бесконечных ласк, в том числе проникновений и даже фрикций. И невольно почувствовала робость перед вторжением. Ту, которую могла бы чувствовать в прошлый раз, посмей Пашка тогда раздеть её таким образом. И делать то же, что сейчас. И ей почти не помогали напоминания самой себе, что вообще-то она уже далеко не девочка. Но магия иллюзии была сильнее рассудка. А наряду с робостью была такая жажда соединения с желающим её другом, что она готова была снять последнее, чтобы показать готовность и пригласить его в себя. Словно чувствуя её разлад, Паша дал ей фору, обцеловывая, облизывая и обглаживая всё тело, склоняя чаши весов к «да». Через минуту Алиса думала только о том, зачем Паша целует всё подряд. Она бы предпочла, чтобы его губы подольше задерживались на груди. А в следующее мгновение вспомнила про то, что до сих пор в трусиках. Правда, и вспомнила-то это только благодаря тому, что Паша запустил в них руку. Присутствие трусиков было вопиющим упущением. Алиса поспешно исправила это, стянув последний предмет одежды. — Это приглашение? — спросил Паша, начав в ожидании ответа вылизывать кожу живота, которую раньше скрывала ткань. Алиса не поняла вопрос. Какой в нём смысл для мужа, пальцы которого хозяйничают между нижних губ, как бы невзначай задевая всё то и так, чтобы лишить её остатков самообладания. А потом сообразила. Наверное, Паша ведёт себя так, как хотел бы вести себя тогда. Нужно было ему подыграть… — Конечно, — уверенно ответила она. — Я имею в виду намерение войти. — Я поняла… — подтвердила Алиса. И для пущей убедительности своих слов немного развела ноги. Она бы и больше развела, но раз уж сейчас типа первый раз… В такой первый раз она бы не смогла больше… Стеснительно всё же. А раз уж они тут первый раз изображают… Но Паша сам развёл её ноги немного шире, заставив этим жестом выделить ещё порцию слизи. Алиса уже думала, что вот, сейчас. Раз влагалище открыто, то в него погрузится член. Но Паша решил подогреть её нетерпение, лаская промежность головкой. Алиса снова поймала себя на двойственных противоречивых желаниях. Опытная сторона Алисы хотела поймать головку, приблизив к ней влагалище. И поскорее вобрать член в себя, позволить ему углубиться в неё до упора. А вызванная инсценировкой тень «неопытной» Алисы заставляла Алису чувствовать неподдельную настороженность. А всё вместе это заставило её думать только о моменте, когда головка станет вдавливаться в неё. Со смесью нетерпения и настороженности. А когда этот момент наступил, и головка произвела надавливание, то почему-то Алиса не могла уже чувствовать себя многоопытной женой. И как ни старалась твердить себе «это уже было со мной много раз», но трепетала так, словно в самом деле девственница. Это отразилось и на состоянии её влагалищных мышц, которые решили на всякий случай не спешить поддаваться вторжению. И снова почти не позволяли члену углубиться в девушку. Чувствуя такое сопротивление, Паша чуть было не оставил старания углубиться. Но тут уже Алиса спасла ситуацию. Почувствовав, что член начал осторожно выскальзывать обратно, она обхватила мужа за талию ногами, задержав его отдаление от неё. А затем и сама мягкими движениями навстречу помогла члену погрузиться в неё глубже, показывая и его желанность, и свою готовность к соитию. — Какая страстная девственница, — восхищённо пробормотал удивлённый Паша, только смирившийся было с тем, что надо будет отложить проникновение. И теперь радующийся перемене настроения Алисы. Но затем ему снова пришлось взять инициативу в свои руки, так как на этом решительность Алисы, проснувшаяся в критический момент, всё же иссякла. Она вдруг вспомнила, что до сих пор Паша щадил её при фрикциях. А если сейчас он хочет интенсивнее? Это казалось ей весьма вероятным. Он же говорил, что они скоро попробуют и интенсивные фрикции. Может, он к этой обстановке и хотел их приурочить? — Ну что ты так сжалась, словно не жена? — заботливо спросил Паша, конечно же сразу заметивший новую перемену в её состоянии. — Всё нормально… — Не скрывай. Чем скорее разберёмся — тем лучше. — Ты же здесь собирался попробовать интенсивные фрикции?.. — Если ты не хочешь, то пока не будем. Будем совокупляться так, как положено с девственницей… Мягко и медленно. От таких слов и готовности уступать, считаться с её уязвимостью Алиса почувствовала облегчение и готовность к подвигам. — Я хочу так, как хочешь ты, — ответила она. — Тогда наслаждайся. — Снова медленно? — Ага… Но это только начало… — многообещающе произнёс Паша таким тоном, что Алиса едва не кончила от его голоса. Желание быть ближе к нему заставило её поёрзать под ним в поисках большего контакта. — Всё, всё, милая, — умильнулся её желанию Паша. — Начинаем. ***