Сладкие игры

Алиса отдыхала на груди любимого, который, едва придя в себя после акта, сразу перевернулся на спину и положил её на себя, прижав обеими руками к себе. Из её влагалища медленно вытекали остатки спермы, капая на живот Паши. Но Алиса знала, что Паша не возражает против такого. Ей казалось, что он быстрее отдохнул бы, не имя на себе лишней тяжести, но раз уж Паша хочет, чтобы она была на нём — пожалуйста. Как объяснял ей Паша, это просто помогает ему сохранять ощущение единства с ней после акта. Да ещё и позволяет наслаждаться её подрагиваниями — отголосками пережитого благодаря ему наслаждения. И следствием её воспоминаний о недавней близости. Ну как было возражать против такого? Так что Алиса смирно возлежала на любимом, не доказывая ему, что ему тяжело. А в этот раз сладость момента усиливалась тем, что он был как бы после предполагаемой близости в особых декорациях. Конечно лежать так на Пашке после близости в тот раз, если бы близость в самом деле тогда случилась, было бы волшебно… Хотя Алиса понимала, что вряд ли у них могла быть такая близость в первый же раз. По многим причинам. И главная из них в том, что не стал бы её заботливый любящий Паша так активно в ней двигаться сразу после дефлорации. Категорически не стал бы. Она и сегодня-то в иные моменты пугалась силы и частоты его фрикций. Хотя в то же время именно сегодняшняя неистовость Паши подарила ей особое наслаждение. Сразу стало ясно, что она давно именно этого и жаждала — этой ярости любимого. Которая позволяла ощутить себя не просто желанной, а… желанной до крайности, до последнего предела, до последней капли. В этом было уже что-то сверхчеловеческое. Титаническое, космическое. И всё равно иногда было страшновато, не по себе. Хотя уж на что она, казалось бы, была готова к ним к сегодняшнему дню. Особенно физически. Подготовлена всей заботой Паши, всеми его предыдущими тренировочными актами, всеми мерами по распалению её чувственности. Это он только начал медленно и плавно. Позволяя Алисе насладиться медленными растяжениями стенок влагалища, трением члена о них. Часто останавливаясь, чтобы дать ей возможность прочувствовать ощущения. А затем даря новую порцию ощущенией очередным движением. Но эти первоначальные нежности оказались только подготовкой к энергичным движениям. Уступкой её первоначальной зажатости, способом успокоить и возбудить её. А когда он почувствовал, что она уже снова податлива и мягка, а сжимается не из сопротивления тела, а только от наслаждения, то постепенно начал двигаться сильнее и чаще. Сначала делал сильные глубокие фрикции осторожно и изредка, возвращаясь после сильного толчка обратно к медленным и нежным. Прислушиваясь к реакции тела любимой. Снова успокаивая её нежностью, если ему казалось, что она слегка насторожилась из-за его резкости. Внимательно всматриваясь в лицо любимой, чтобы не пропустить признаков просто недовольства и тем более боли. Но её взгляд не выражал ничего требующего прекращения акта. Скорее наоборот. Он видел в нём покорность, желание длить это вечно и тот энтузиазм к общению с ним, который был ему так дорог и так возбуждал его. На этом фоне даже мелькавшие иногда нотки удивления или настороженности тоже скорее возбуждали, так как почти сразу сменялись выражением удовольствия. Пока Алиса в конце концов совсем не погрузилась в себя, как это бывало с ней во время актов, когда ей было особенно приятно. Выплывая из своего состояния ненадолго и не полностью. Словно только для того, чтобы убедиться, что он всё ещё с ней. Паше всегда казалось, что в эти моменты Алиса в каком-то ином мире, и возвращается именно оттуда. А ему почему-то казалось, что она может и не вернуться оттуда. Эта странная мысль пугала его и заставляла предпринимать старания вернуть любимую «оттуда» — напоминая о себе движениями в ней и всякими другими способами. А иногда паранойя его отпускала — и тогда он наоборот старался двигаться так, чтобы погрузить Алису в это сладкое забытьё. Видя, что его активность встречает вполне благоприятный приём, Паша стал ускоряться. Тем более что Алиса уже почти не выныривала из своей истомы. И лишь пару раз распахнула полуприкрытые глаза после сильных движений. Но, словно усыплённая последующими нежными движениями члена, снова прикрыла веки. Паша понял, что может отпустить тормоза. Алиса к этому вполне готова. Он заслужил это. Он добился этого. Огромным терпением и заботой о готовности жены. Ему казалось, что она и сама ждёт большей активности с его стороны. И она доставит ей лишь удовольствие. С этого момента Паша позволил себе почти не следить за состоянием жены, лишь иногда вспоминая и о ней. И не сдерживать себя. Пришло время вознаградить себя за месяцы терпения — ничем не сдерживаемыми фрикциями. И Паша вернулся к столь возбуждающей его фантазии о том, что со всей этой страстью он имеет Алису в тот самый день, когда его настиг и застал врасплох столь острый приступ желания, который заставил его признаться себе в готовности не только овладеть любимой на этой же лужайке, но и сделать это даже силой, если не получится обольстить ласками. Новый режим фрикций вместе с будоражащей Пашу фантазией принёс закономерный результат — сверхоргазм, равного которому Паша никогда не испытывал. Его не только сотрясала долгая сильная дрожь во всём теле. Ему показалось, что он даже сознание потерял. Опомнившись, он осознал, что всем весом лежит на Алисе, причём неизвестно, как давно. И тут же приподнялся, выскользнул из неё и скатился с неё. Впрочем, он понял, что вряд ли пролежал на ней долго, судя по тому, что она тоже переживает наслаждение. — До выведения члена он успел почувствовать сильные сокращения влагалища. Да и общая дрожь Алисы подсказывала, что любимая тоже словила оргазм. И не факт, что она вообще заметила момент, когда он невольно придавил её своим весом. В таком-то состоянии немудрено было не заметить. Паша бережно потянул любимую на себя, аккуратно, но сильно обнял и замер, смакуя отголоски наслаждения и в себе, и в её обожаемом теле. Заметил он и знакомую ему по таким моментам и столь дорогую ему влажность на своём животе. Хорошо, что он давно убедил Алису не дёргаться из-за таких мелочей. Пришло время признаний и объяснений. Паша лёгкими касаниями погладил её спину. Алиса вздохнула и прижалась к нему ещё теснее, показывая этим лучше всяких слов, что недавний акт сблизил их ещё больше. Но Паша был настроен перейти к более активным выражениям нежности. И провёл пальцами по ягодицам, зная по ранее выясненным с помощью «датчика» фактам, что Алисе это приятно. А сейчас ещё и услышал, как она сглотнула при этом. Но всё равно почти не пошевелилась. Ах так? Паша улыбнулся — у Алисы не было никаких шансов остаться безучастной. И коснулся пальцем того места Алисы, из которого вытекала сперма. На этот раз он всем телом почувствовал, как напряглось и дрогнуло её тело. Это и входило в его планы. Он собирался хорошенько потормошить любимую. Чувствуя потребность общаться с ней всеми способами. И непременно получая при этом её реакцию. Может, сделать вид, что заталкивает обратно вытекающую сперму? А что — у некоторых видов самцы так и делают. И как ни в чём ни бывало. Или просто затыкают спермоприёмник самочки — когда членом, когда лапками. Дожидаясь, когда сперма проникнет в её тело глубже. Всё-то ради продолжения рода. Чтобы повысить шансы на зачатие. Правда, Алисе зачатие сегодня всё равно не грозит. Они решили не спешить с произведением потомка. И ради этого даже избегают актов перед овуляцией, то есть аж по 2 недели каждый месяц. Хотя Алиса такая соблазнительная перед своей овуляцией. Ещё соблазнительнее, чем в остальное время. И такая страстная. А им приходится в эти дни обходиться без совокуплений. Вспоминая дни, когда он только учил её наслаждаться, лаская влагалище пальцами. Хорошо ещё, что её не коробит, когда он параллельно с этим ласкает и свой член. Да ещё и её научил этому… И всё же настоящий праздник начинался, когда 2 недели воздержания заканчивались. И тогда он в самом деле не отпускал Алису от себя. Но можно же просто поиграть в озабоченного продолжением рода самца? Паша стал ритмично нажимать подушечкой пальца на вход. — Зачем? — всё ещё расслабленным голосом пробормотала Алиса. — Перестать? — Нет… Просто интересно знать. — Да просто тут у нас всё повытекало. — Ты же сам говорил не обращать внимание. — Да. Но я в другом смысле. Хочется как-то воспрепятствовать вытеканию. — Для этого надо просто ложить меня иначе. На спину. И ноги поднять… — А ещё можно приобрести предмет, который можно вводить во влагалище после акта, чтобы ничего не вытекло. — Можно… А ходить тогда как? — А зачем тебе ходить? Это ты до овуляции можешь бегать где хочешь. А после овуляции ты должна быть со мной и подо мной. — Ты знаешь, что ты собственник? — Главное, чтобы ты это знала. — Да я-то поняла уже… И давно… — Когда? — Когда? Кажется, с детства. — А точнее? — Не знаю… Просто по мере взросления это лучше осознавалось… А чувствовалось всегда… Может, ещё до знакомства с тобой… — Ну и правильно. — А уж сегодня… — продолжила Алиса, и Паша насторожился: про сегодня для него было особенно важно. — А сегодня убедилась в этом особенно. — Что ты имеешь в виду? — Трудно сказать… Просто… Ощущение. — Алис, — другим тоном сказал Паша, слегка протолкнув во влагалище палец и осторожно ощупывая его изнутри, — у тебя тут не саднит? — Нет, — удивилась Алиса и даже приподнялась, чтобы посмотреть Паше в глаза. — Ну слава богу тогда. — Паш, а что мне сделается-то? — Ну… Сегодня я мог быть необычно резок… Вот и подумал… не натёр ли. — Нет, вряд ли. Смазки-то тоже немало. — Виват смазке. — А ты знаешь, как это восхитительно и возбуждающе, когда ты так сильно двигаешься? И как усиливает ощущения и удовольствие? — И у тебя тоже? — Тоже. Так что можешь почаще быть таким. Я давно тебе говорю, что можно позволять себе побольше свободны. Не найдя слов в ответ, Паша притянул Алису к лицу и поцеловал. Сначала благодарно и восхищённо. Затем более увлечённо. Затем подтянул её так, чтобы дотянуться до сосков. И наконец посадил себе на живот. Гладя ягодицы и живот жены, Паша сказал: — Алис, раз там всё уже вытекло: может, добавить? — Можно. Предлагаешь мне сверху? — Не сегодня. — Почему? — Тогда снова много вытечет. — Ладно, снизу так снизу, — улыбнулась Алиса, чувствующая, как снова растёт возбуждение. Она поняла, что Паша хочет продолжить фантазию об их первом разе в Тот день. И охотно разделяла его желание.