Сладкие игры

*** — Я рад, — сообщил Паша, поднося к губам руку Алисы и отпечатывая на ней лёгкое невлажное касание. — Но это ещё что. Потом будет не только уютно, но ещё и очень приятно. — Сегодня и было приятно. — Я же другое имею в виду. Сама понимаешь. — А кстати… когда ты планируешь эти приятности? — А когда ты хочешь? — Ты же муж. Тебе и решать. — Я-то муж… Но вчера я заметил, что ты полдня была напряжённой из-за ожидания моих приставаний. Так что я даже не знаю, когда планировать. — Когда захочешь. — Спасибо, я учту твоё разрешение. — А меня поставишь в известность о твоём решении? — Обязательно. Но сначала посмотрим на твоё настроение. — Оно нормальное. То есть отличное. — Алис, ты просто рада тому, что мы вместе уже в открытую. А я про твоё настроение к близости. — И оно нормальное… — Мне виднее, — улыбнулся Паша. —  В тебе говорит просто готовность уступить мне. А мне хотелось бы добиться особого энтузиазма. — Аппетит приходит во время секса. — Знаю. Но ещё лучше, если до него. — Хорошо, решай сам. О моём согласии ты знаешь. — Угу, знаю… А ты знаешь, что я следил за твоим настроением и на водопадах вчера? — Догадываюсь. — Значит, понимаешь, зачем я уговорил тебя залезть под водопад без одежды. — Понимаю. — И что ты понимаешь? — Ну… это интимнее, чем в одежде. — Разумеется, — кивнул Паша, — но не только в этом дело. Подумай ещё. — Это возбуждает. — А ещё? — Не знаю, — развела Алиса руками. — Это позволило узнать, как ты себя чувствуешь наедине со мной. Зная, что в любой момент я могу овладеть тобой. Ну то есть начать обольщать тебя. Так что я не только любовался, смотря на твою божественную красоту. Кстати, в обнажённом виде она намного… сногсшибательнее. Так что тебе нельзя в таком виде являться где-либо, кроме как перед мужем. О чём я… ах да, я смотрел ещё и твоё самочувствие. И всё понял. — Что? — Ты… не готова к сексу. Пока. — Готова. Ты же слышал, что сказали в поликлинике. — Ой, да я не об этом. Не об организме. Я о моральной готовности. — Ну почему… я согласна. — Я не о согласии. — И хочу близости. — Может и хочешь. Но пока это желание не тотальное. — А тебе тотальное надо? — Конечно. Мне надо, чтобы тебя трясло от желания. Чтобы ты ни о чём другом думать не могла. — Это слишком. — В самый раз. — А главное — просто чтобы тебе уютно было. Понимаешь? Без дискомфорта. — Я привыкну. — Не сомневаюсь. Но мы попробуем сделать так, чтобы ты адаптировалась не в процессе и не после. А заранее. — Как? — Скоро увидишь. — Мне не терпится. — Ну, например, так. Паша взял Алису за руку и коснулся губами кожи над запястьем. И возликовал, услышав её вздох. — Приятно, правда? — Очень, — покладисто согласилась Алиса, решившая, что теперь вроде и ни к чему скрывать дрожь, вызываемую подобными ласками друга. Всё равно ему всё ясно про неё и её желания. — Вот так и будем постепенно преодолевать твою непривычку к интимным прикосновениям, — объяснил Паша, поглаживая место поцелуя со всей нежностью, на которую способен мужчина, мечтающий разжечь в желанной девушке такое же желание. — Чтобы они не были для тебя даже небольшим стрессом… Разве что слегка будоражили бы нервы… — Паша снова слегка коснулся места поцелуя губами. — Уже будоражат... — вздрогнула Алиса. Паша в ответ слегка усилил давление. — И долго ты планируешь преодолевать? — пробормотала Алиса и, не выдержав волнения, потянула руку. Правда, тут же отказалась от намерения отнять руку, так как Паша мягко сжал её в знак нежелания выпускать. — Минут десять точно. — Так долго… — Судя по тому, как ты побледнела, десяти минут будет даже мало. Может, десять раз по десять? — Как хочешь… — В общем, ясно, что ничего неясно. Будем смотреть по ситуации. Как только станет ясно, что ты готова — так сразу. — То есть неизвестно когда. — Как только так сразу. — Но я-то останусь в неведении срока и должна буду ожидать начала прелюдии каждый миг? — Интересная мысль. Можно и так. Но посмотрим. — Ну и ладно… В крайнем случае пойдём на крайние меры. *** — Ты о чём, милая? — Ты же понял. — Это-то меня и напрягает. Алис, ты что задумала? Предупреждаю сразу — провокаций не надо. Даже не думай. Для твоей же пользы. Я… я же могу быть не только таким вот белым и пушистым. А самое ужасное то, что я сам не знаю, до какой степени я могу быть не таким. А нахальным и самовольным. Так что… ты же поняла? — Вроде бы. — Эх… что-то мне говорит, что ничего ты не поняла. Или поняла, но сделаешь по своему. Значит, придётся самому контролировать ситуацию. В одиночку… — Паша, не паникуй раньше времени. Скажи, как мне себя вести с тобой. Я… постараюсь послушаться. — Да? — Хотя бы какое-то время… — Вот. Я так и знал, — улыбнулся Паша. — Но я же не знаю, на сколько хватит моего терпения… — пояснила Алиса. — Я так и понял. Ну… в общем, задача твоя простая. Хотя бы не кокетничать со мной. — А я когда-то кокетничала? — В том-то и дело, что нет. — Тогда зачем это замечание? — Но ты же теперь жена мне. И может быть решила бы, что теперь-то можно и пококетничать. Я только за, но потом. — Когда? — Когда мы переспим. Тогда кокетничай сколько захочешь. — Почему именно потом? — Потому что потом я смогу делать то, что мне захочется под влиянием твоего кокетства. Утолять распалённую тобой страсть, — пояснил Паша в ответ на приподнятие бровей. — И не надо так закатывать глаза. Это в самом деле очень серьёзно. Тем более что я знаю, как ты можешь кокетничать. — Откуда? — А как же наши спектакли? — Ах спектакли… — Ты же не думала, что я не оценю твой потенциал к кокетству, краешек которого ты показала в спектаклях? — Я так и знала, что не надо было соглашаться на такие роли, — слегка нахмурилась Алиса. — Ну почему. Очень даже забавные роли. — Что забавного-то? — Контраст. Миленькая Алиса, которая в жизни всегда простая, прямая, тактичная, никогда не флиртующая и трогательно и так наивно щадящая чувства окружающих мужчин (насколько это в её силах), вдруг оказывается способной на самый ядовитый флирт, какой и представить-то раньше нельзя было бы. — Значит, я всё же переборщила. Это всё ты. «Добавь огня», «больше яда». «Всё ради катарсиса у зрителей.» — Это всё я, но даже не думай, что я стану раскаиваться в этом. Наоборот, это лучшие моменты моей жизни. Пока лучшие. — И охота тебе было распалять себя? — Ещё как. Это же был единственный способ вытащить из твоей души прикрытые таланты к флирту. Ощутить на себе опаляющий жар твоей страсти. — Надеюсь, не сильно опалило? — Да нет, в самый раз, — улыбнулся Паша. Так светло и многозначительно, что Алиса отвернулась, ощущая, насколько чаще забилось сердце. — Ну, а ты как? Понимала, что я не просто по роли расточаю тебе на сцене комплименты? — Суди сам по факту нашего брака… Паша удовлетворённо кивнул. — Я так и знал, что это было хорошей, просто отличной идеей затащить тебя на сцену. Иначе где ещё я нашёл бы повод пылко говорить тебе комплименты. И тем более — поласкать твои ручки. И показать, какими приятными могут быть мои прикосновения. И как трепетно я отношусь к моей любимой девочке. — Как будто только ручки, — эхом отозвалась Алиса, начинающая только теперь понимать всё меру Пашкиного коварства, который, как сейчас оказалось, давно плёл паутину для неё. Чтобы она попалась в его сети гарантированно. Хотя протеста она не ощущала. Скорее возбуждение девушки, пойманной в ловушку чувственности желанным ей мужчиной. — Ну, больше-то на сцене ничего и не поцелуешь. — Быстро же ты забыл другие поцелуи. — Ты про шею? Эти я тоже помню. — Да, про них… — Милая, ну разве я мог забыть, как бьётся под моими губами твоя сонная артерия? Алиса решила всё же отнять руку у Пашки. Слишком непривычно было знать, что он чувствует все её вздрагивания и повод для них. — Как будто мне было мало самих по себе твоих горячих объятий… — А, ты и их отметила? — Паша, — снисходительно посмотрела на него Алиса, — ну разумеется я отметила их. Ты же помнишь мои просьбы не сжимать с такой силой. — Прости, не мог удержаться. — Тебе не мешало бы рассчитывать свои силы. Я же не как Джавад с такой же, как у тебя, медвежьей силой. — Не волнуйся, рассчитаю. — Да я не волнуюсь… — Буду обнимать, словно ты из тонкого фарфора. — Не такая уж я и хрупкая… Паша бросил на девушку скептичный взгляд. — Я просто никогда и не сжимал тебя со всей уж силы. — Не важно… Я хотела сказать, что проблема была не в неудобстве от сжатия. — А в чём? — В том, что в эти моменты меня опаляло твоим желанием. — Неужели? — спросил Паша, мягко привлекая к себе Алису. — Будто ты не знал. — Я лишь предполагал. А сейчас… Паша коснулся губами жилки на шее. — Ну, про опаление не знаю, а пульс ничего так. Хороший. — Ладно, Паш. Отпусти. — Руку отнимаешь, да ещё и отпустить просишь. — Прости. Я не подумав сказала. — О, другое дело. А то отпусти да отпусти. Не забывай, что теперь у тебя есть все права жены. — Кстати, с тебя тогда тоже список моих прав. — Могу не только написать, но и сказать. — Начинай. — Для начала, не отнимать руку из желания скрыть волнение от моих прикосновений. И принимать без смущения вот это. Паша стал осторожно разгибать пальцы на руке Алисы, гладя и целуя подушечки под каждым. Алиса не отняла руку, следуя просьбе пользоваться "правами жены". Но по тому, как Алису при этом затрясло, Паша понял, что приучать девушку к ласкам придётся долго. Но ясно было и то, что это станет самым интересным развлечением в его жизни. Ему нравилась, что любимая так остро реагирует на его ласки. Это обещало им обоим сверхудовольствие, когда они доберутся до секса как такового. *** *** — Ты справилась, — сказал Паша, складывая пальцы Алисы в кулак и накрывая их своими. — Да? — Ну не упала же в обморок. Хоть и дрожала, как осинка. — Паш, почему так … — Как? — Чувствительно… Так пронзительно… И я не о теле… Хотя оно тоже… удивляет. Но сейчас я о чувствах… — И что с ними? — Переполняют… Кажется, что не хватит сил их вынести… Паша вздохнул. — Может, это от того, что я люблю тебя? — серьёзно и чуть ли не с печалью спросил он. — Это всё из-за любви. Это от неё бывает так хорошо, что это почти непереносимо. — Может, постепенно научимся переносить? — О чём я тебе и говорю, — обрадовался Паша пониманию. — Постепенно должно получиться. — Ты хотел рассказать о правах жены… — напомнила Алиса. — Ну да. Так вот, на правах жены ты имеешь право позволять мне разные трогательные жесты. Например, трогание твоих ручек. И всего остального тоже. — Всего? — Всего-всего, — подтвердил Паша. — Но главное — ты имеешь право в эти моменты (и в любые другие, но в эти особенно) не прятать и не скрывать: радость, надежду, восторг, удовольствие, наслаждение, смятение, вздохи, дрожь, стоны. В том числе имеешь право охать, ойкать, вздрагивать, дрожать, стонать, краснеть и не краснеть и так далее. — Это обнадёживает. А право плакать есть? — Плакать? Зачем тебе плакать? — растерялся Паша. — Если я не буду скрывать восторг, то мне придётся плакать, — вздохнула Алиса с улыбкой, но было ясно, что она не шутит. — Ты плачешь от … восторга? — Честно говоря, да. Иногда. Вот такая вот я истеричка. — Ты не истеричка. — Так что мне делать? — Ну… если от восторга… то конечно… и вообще… Что значит, можно ли тебе плакать. Тебе всё можно… Ты не должна прятать свои эмоции. Уж какие есть. Только… ты напоминай мне, что это не огорчения… ладно? — Ладно, Паша. — Ишь ты… плакать, значит. — Я могу не плакать. Я помню, что ты не любишь этого. — Да нет, так не пойдёт. А что до не люблю… Просто я теряюсь от женских слёз… особенно твоих… Сразу такое чувство, что случилось что-то непоправимое… катастрофа какая-нибудь. И что ничего нельзя исправить… что опоздал… Короче, врагу не пожелаешь. Ощущение полного провала, тотальной беспомощности и никчемности. — Я пожалуй постараюсь не плакать. Паша махнул рукой. — Не стоит подавлять свои эмоции. — Но раз они так тяжелы для тебя… — Ничего… попробую не так нервно на них реагировать. Слушай, а почему я раньше не замечал, что ты плачешь от радости? — Потому что я знала, что тебе неприятны слёзы. Паша вздохнул. — То есть раньше ты их скрывала от меня. Всё ясно с нами. А вообще — спасибо, что предупредила… Может, хоть не буду зря паниковать лишний раз… Тем более что… я собираюсь сделать так, чтобы ты часто испытывала восторг. То есть мы оба. Алиса только кивнула, не зная, что ответить. — Скоро вечер. Сходим куда-нибудь? — спросил Паша, кивнув на окно. — Да, нужно. Но не надолго. Я хочу рано сегодня уснуть. Чтобы не проспать ещё и завтрашнее утро. — Принято. — Ты ел, надеюсь? — Да. Только и делал, что ел, пока дожидался твоего пробуждения. Чтобы отвлечься от нетерпения снова общаться с тобой. — Тогда и я поем, и пойдём. Алиса достала большое полотенце. — Ты в душ? Можно с тобой? — А мы тогда выйдем сегодня куда-нибудь? Давай я пока одна. А вечером можно и вместе. Если не расхочешь. — Ты ещё и сомневаешься?