Сладкие игры

*** Но глаза Алиса сразу прикрыла. Только веки слегка дрожали. Паша решил не комментировать это, чтобы не смущать девушку ещё больше. Так было даже удобнее — ведь и Алиса тоже при этом не смотрела на его лицо. И он мог свободнее пялиться на лежащую перед ним девушку. — Так, быстро объясни в двух словах, как этим пользоваться, — попросил Паша. — Там написано, — отозвалась Алиса, не открывая глаз. — «Нанести лёгкими поглаживающими движениями на влажную кожу, не втирая». Это? — Наверное. — Ясно. Это несложно. Хороший способ. Решив, что добавит к инструкции ещё и поцелуи каждого места перед тем, как нанести на него крем, Паша выдавил на ладонь первую порцию крема. Но когда он, поцеловав плечо Алисы, нанёс на него крем и стал поглаживающими движениями распределять его по руке, то понял по её реакции, что от поцелуев придётся пока отказаться. Это пока было бы чрезмерной нагрузкой для впечатлительной Алисы. Значит, придётся пока ограничиться просто нанесением крема. Пусть хоть это вытерпит. А с поцелуями в следующий раз. Так уж и быть. Завтра. По вздоху, последовавшему через минуту, Паша понял, что Алиса расслабилась, увидев, что он больше не целует её. И решил пока оставить это так. Пусть отдыхает. Пока может. Скоро ей понадобятся силы. И сосредоточился "поглаживающих движениях", на наслаждении прикосновениями к жене как таковыми. И на стараниях сделать свои прикосновения наслаждением и для неё самой. Как-никак он впервые имеет возможность дотронуться до всех участков тела тела желанной девушки, погладить их, насладиться ими, показать ей свою нежность. Благо что и повод нашёлся такой удачный, как нанесение крема. Без повода конечно тоже можно. Но с поводом лучше. Текстура крема оказалась очень приятной. Словно специально для того, чтобы его наносила не сама девушка, а руки любящего её мужчины. Видя, что Алиса и так перевозбуждена, Паша старался сделать свои прикосновения не столько возбуждающими, сколько успокаивающими, расслабляющими. Частично это удавалось. Но стоило ему от рук перейти к ногам, как Алиса снова напряглась. Паша хотел открыто сказать ей, что она может не переживать из-за мысли, что он полезет между ног. Что пока не полезет. Но потом решил не спешить успокаивать. Пусть думает, что в любой момент он может всё же полезть. И пусть слегка волнуется. Ей полезно. Тем более что он и сам не знает, полезет или нет. Он хоть и считает, что лучше пока не лезть, но может же и передумать. Так и сомневался до самого конца. И всё же, нанося крем на бёдра Алисы, Паша решил, что пока не станет просить её раздвигать ноги «для нанесения крема на внутреннюю область и на область паха». Бёдра девушки и так уже заметно подрагивали. Этим польщённый юноша и удовлетворился. Хотя то и дело сглатывал свою слюну, накапливающуюся от предвкушения, что скоро, в ближайшие дни, он позволит себе исцеловать всю эту ароматную восхитительную кожу на бёдрах, в том числе на внутренней поверхности. А заодно и точёные колени девушки. Нанося крем на колени, Паша понял, что уже завтра точно не откажет себе в удовольствии облизывать их. Может остальное и подождёт, но уж колени точно нет. И пусть Алиса привыкает. И поскорее. Он и так вне себя от желания запустить ладонь между этих милых ножек, отлепить друг от друга слипшиеся от смазки губки, спрятать между них палец. Коснуться чутких нервов этого очага удовольствия, играть с ними, пока девушка не порадует его стонами наслаждения и мольбами погрузиться глубже. А то и попросит его ввести даже член. Это вполне возможно, если… — Паша, я скоро пойму, что чувствовало на балу колено Маргариты, — промурлыкала Алиса. Паша сначала даже не узнал изменившийся голос Алисы. И тем более не сразу понял намёк про бал. Но увидел, что колено уже покраснело от его поглаживаний. И понял главное — что колено пока не надо натирать. — Прости, задумался. Да, пора дальше. — Живот? «Если бы живот, а то…» — Раздвинь немного ноги, — неожиданно для себя сказал Паша как можно будничнее. Мол, обычное дело, муж наносит крем на тело любимой жены, а жену всё устраивает. Алиса прикусила губы, но послушалась. Но Паша уже взял себя в руки, и нанёс гель только на область паха, стараясь не задевать ни межножных складок, ни промежности. И даже не стал озвучивать вслух свои наблюдения — что сейчас гель из тюбика отлично дополнился и собственным «гелем» девушки — смазкой. «Ай да Алиса, ай да умница моя желанная. Хоть и трепещет от смущения, хоть и краснеет и бледнеет, а смазка знай себе выделяется из желёзок. Милая моя девочка, она тоже хочет меня и близости. Ну ничего, скоро мы и это устроим. Считай, что уже ради этого всё и делаем…» От паха ласковая рука перешла по верху ноги мимо лобка на живот. Полежала там внизу, и снова нанесла порцию чудо-геля. — Обалдеть просто, — не выдержал Паша, ведя ладонью по коже. — Что? — Какой красивенький у тебя животик. Вообще вся область от тазовых косточек до рёбер. Ну вот, и сразу напряглась. И сразу покраснела. — Ну так такие комплименты. — Эх, я бы ещё и не такие комплименты сказал тебе. — И что мешает? — Так бы же сама станешь стесняться. Так что потом. — Совсем потом? — Совсем. Ну… разве что сказать тебе, что у тебя и ниже всё очень красиво. Даже удивительно, как в тебе сочетаются значительная сила тела и поразительное изящество. И это я говорю только о формах. А ведь ещё есть твоя грация… — Приятно знать, что животный компонент совершенства у меня на высоте. — Грация — это уже не только животный, но и духовный. — Тогда кошки — самые духовные. — Да кто их знает. Может и самые. Мы же не знаем на самом деле, о чём они думают. — О молоке и брачных играх. — Не увееерен… Поворачивайся на живот. — Уже?.. А ты ничего не забыл? — Я умышленно. — Как хочешь. — Да ладно, Алис. Я же пошутил. Конечно сначала надо нанести крем на оставшийся участок. Как же не нанести крем на грудь-то… — Паш, у меня странное чувство, что мы делаем это не как супруги, а как расшалившиеся подростки, играющие во что-то такое, где есть повод трогать запретное, — призналась Алиса. — И как тебе это чувство? — Непонятно. — То есть как это непонятно? — Ну конечно очень приятно с одной стороны. — А с другой? — А с другой приходится себя одёргивать в стеснительности и напоминать себе, что для неё нет причин. — Вот, это правильно. А что ты подумала бы о таком элементе в игре? Паша, до сих пор не касавшийся самой груди девушки и размазывавший крем только вокруг, задевая соски разве что как бы невзначай, вдруг лизнул кожу ареолы почти возле самого соска. — Не знаю, — ответила Алиса, но перевернулась на живот. — Прячешь лицо? Ну и ладно. Учти, — весело шепнул Паша, склонившись к её уху, — потом ты должна будешь научиться смотреть мне в глаза даже во время фрикций. — Я научусь… — пообещала Алиса. — Вот и славно, — обрадовался Паша, опуская руку на спину Алисы. — И прикосновение твоё мне тоже понравилось… — Которое? Это? — спросил Паша, гладя спину. — И это тоже. Но я говорила про прикосновение к ареоле. — Хорошо, что понравилось. Но раз оно тебя смутило, то я пожалуй пока не стану смущать такими прикосновениями. — Нет уж смущай. — Ну, когда будешь готова к этому — тогда и буду смущать. — И как ты определишь, что уже? — Когда ты не станешь после них переворачиваться на живот, пряча и смущение, и грудь от поцелуев. — Наказываешь меня, значит. — Да нет. Скорее о тебе же забочусь. О твоём душевном комфорте. — Но и наказываешь тоже. Не отрицай. — Ну разве что совсем немного. Ты ещё сама возжаждешь ласк груди. — Не сомневаюсь. Где наш крем? — Сейчас будет. Понравился? — Да. Но ты же понимаешь, что не только сам по себе. Больше нравится, как ты его наносишь. — Надеюсь, что от этого крема в самом деле будет польза. Но пока что твоя кожа и без него чудесна. — По задумке, крем должен поддерживать эту чудесность, чтобы она на долгие годы сохранилась. — Тогда сделаем это развлечение постоянным. Но потом я буду не только кремом покрывать твою кожу, но и поцелуями. Уверен, что их целебный эффект будет не меньше. — Я знаю, Паша. Не поддавшись импульсам целовать чувствительные задние поверхности коленей и бёдер девушки, Паша не удержался от того, чтобы при нанесении геля на ягодицы сделать прикосновения возбуждающими. Мурашки жены стали ему наградой за старания. И можно было бы развить успех. Но на этом надо было поставить точку в соблазнении жены на этот день. — Что на тебя надеть, милая? ***