Волосы
30 января 2017 г., 15:57
***
А вот Паша понял, что, в отличие от вчерашнего дня, когда он уснул почти сразу, на этот раз он просто так не уснёт даже с одетой Алисой.
Как можно уснуть-то после слов трогательных Алисы, что ему тоже нужна её защита?
И как уснуть, когда губы ещё пылают после прикосновения к её груди?
И когда ладони зудят от желания гладить её кожу.
Особенно после нанесения крема.
Самым простым выходом из такой ситуации был бы срочный секс с Алисой.
Но не самым креативным и даже не самым удачным.
В общем, дождавшись, когда Алиса уснула в его объятиях, Паша осторожно освободил её от них, выбрался из постели и отправился решать физические проблемы в душ.
Ну и восстанавливать душевное равновесие заодно.
Он сам поражался собственному терпению и находил своё поведение слегка удивительным, если не сказать странным.
В самом деле — Алиса ему жена, находится под боком, ждёт не дождётся близости, а он, вместо того, чтобы утолить взаимное желание, столь удачно распаляемое им в жене, оттягивает желанный момент соития.
Хотя терпения на это ему только потому и хватает, что он уверен в том, что терпение это обернётся максимумом удовольствия.
И очень скоро.
Вот и сегодня.
Утром он был уверен, что они сегодня дойдут до близости.
Что надо только подходящий момент поймать, только начать прелюдию…
А потом всё так сложилось, что ему самому захотелось сначала исполнить некоторые приятные задумки, а уже потом после их исполнения перейти и непосредственно к близости.
Ему самому стало казаться, что в таком порядке близость получится более яркой.
Он просто слишком хорошо видел, что Алисе пока нужно некоторое время, чтобы настроиться на близость с ним.
Что она пока совсем девчонка в душЕ.
Что её влечение к нему у неё больше эмоциональное, чем телесное.
Что телесное влечение в ней только-только проклюнулось, да и то скорее в порядке отклика на его влечение.
И ему захотелось помочь ей настроиться, разбудить в милой ему девочке и телесное влечение.
Было очевидно, что, чем сильнее она будет хотеть его, чем сильнее будет хотеть близости её тело, тем больше удовольствия получит и он сам.
А вдобавок сам процесс включения и усиления чувственности в Алисе захватил и его самого.
В этом был своеобразный азарт, вызов ему, его мужскому началу.
Придумать, как растормошить чувственность девушки, особенно такой, как Алиса.
Это была нетривиальная творческая задача.
Никаких теоретических знаний для этого не хватило бы.
Они давали только ориентиры.
Так что во многом Паша следовал наитию.
И тем подсказкам, которые давало ему само общение с Алисой.
Вернувшись из душа обратно в постель, Паша решил дотрагиваться только до волос Алисы, пока она спит.
Только их он мог касаться, не рискуя разбудить девушку.
Раньше он даже её волос не мог касаться просто так, когда захочется.
А теперь и это стало доступным.
Волосы Алисы тоже были удивительно приятными на ощупь.
Паша задумался о том, что было бы здорово, если такие волосы были бы длиннее.
Хотя бы до пояса.
Это какая же роскошь была бы.
Но он понимал, что практичная Алиса ни за что не согласится отрастить волосы такой длины.
Что она с большей охотой вовсе сбреет волосы под ноль, чем отрастит аж до пояса.
Слишком уж она ценит удобство, отсутствие помех, в том числе в виде длинных волос.
Для неё это вопрос свободы.
А иногда и безопасности.
И тут уж Паша понимал, что ради безопасности можно и волосы сделать короче.
Она и ниже плеч-то позволила им отрасти только тогда, когда проспорила ему.
И спорила на такое только потому, что была уверена на 100%, что не проспорит.
Но уверенность подвела.
И пришлось Алисе отрастить волосы чуть ниже плеч.
Пашка был в восторге.
Ему очень нравилось и казалось, что Алисе ну очень идёт такая длина волос.
И сам вид распущенных волос цвета пшеницы, золота и солнца.
И то, как волосы лежат, когда Алиса делает «хвостик» или хвостики.
Хотя Алиса первое время с таким трудом привыкала к «лишней» длине волос, что Паша не выдержал и сжалился — разрешил ей просто отстричь лишнее.
Но тут уже Алиса пошла на принцип, и сказала, что считает делом чести выполнить условия проигранного спора.
***
Паша немного жалел, что заставил Алису спать одетой и упустил возможность заснуть с ней в обнимку голышом.
Хотя понимал, что всё равно не смог бы уснуть в таком положении.
Опыт на водопадах говорил об этом более чем убедительно.
Паше до сих пор было удивительно, что он смог на водопадах удержаться от… от всего… ну почти…
В лунном свете волосы Алисы казались не золотыми, как в дневном свете, а жемчужными. Перламутровыми.
А лицо… Паша затруднялся найти подходящее сравнение.
Только вспомнил почему-то фарфоровую красоту маски пиратской королевы, с которой имел дело на Брастаке
Ту самую, хлыст которой оставил ему на память шрам на щеке.
Он же тогда в самом деле увлёкся красотой королевы, хоть и искусственной.
И ещё этот смех её… словно колокольчики…
Как он мог?
У него же была своя красавица.
Причём не только не менее хорошенькая.
Но ещё и добрая.
Правда, тогда ещё маленькая.
Его красавица тогда была совсем маленькой.
А королева-то очаровывала его зрелой красотой опытной женщины.
Может, дело было в этом?
Сейчас дивные черты жены причудливо высвечивались отражённым светом Луны, показывая что-то новое, какие-то глубинные стороны личности Алисы.
«Она воистину сама не догадывается о своей скрытой силе»… — думал Паша.
Он чувствовал, что её мощь как-то связана с её красотой и совершенством.
Но никак не мог уловить, какая тут связь.
***
