Сладкие игры

— Паш… обними меня… пожалуйста. Паша встрепенулся, услышав эти слова. Он и сам хотел обнять Алису, но не решался из-за опасений разбудить. И надо же какое совпадение — она сама об этом попросила. Осталось только обнять. Тут же с новой силой вспомнились и минуты нанесения крема, и как он заворачивал Алису в полотенце после душа, но, несмотря на это, мирность и идиллия положения, а особенно Алисина просьба обнять её каким-то образом помогли Пашу быстро уснуть. Первое, что он заметил, открыв утром глаза, это то, что Алиса его разглядывает. Правда, она сразу закрыла свои глаза. — Алис, я уже знаю, что ты не спишь. — Я знаю, что ты знаешь, — отозвалась Алиса, не открывая глаз. — Тогда зачем закрыла глаза? — Потому что трудно смотреть в твои, будучи так близко. — Открой. — Зачем? — спросила Алиса, но открыла. — Хочу понять, почему тебе трудно. — А тебе? Не трудно? — Нет. Только… вот это хочется сделать… Паша провёл пальцем по бровям Алисы. — Алиииска… — А я хотела сделать так же. Но будить тебя не решилась. — Ты тоже? А ты-то почему? — Не знаю… ты такой красивый. — Я? — Ты. — А думал, что это только я тащусь от твоей красоты. Неужели у тебя мой вид тоже вызывает чувство прекрасного? — Не то слово. Ты… ты как картинка. Нет, не так. Ты как воплощение любимого образа. Образа совершенства, живущего в глубинах души. — Хм… — И вообще… просто хочется… это помогает поверить в то, что ты реален. — А что, так не верится? — Немного не верится. И хочется дотронуться, чтобы снизить тревогу и сомнения. — Ну дотронься. Алиса нерешительно повторила жест Паши. — Ну как, реален? — Реален… Паша чмокнул её ладонь и прижал к своей щеке. Подумав, обнял и спросил: — А так реальнее? — Ага… — Алис, а ты знаешь, что в лунном свете твои волосы выглядят перламутровыми? Жемчужными? Она усмехнулась. — Как и твои? — Мои? — Ну похожий ведь оттенок. — Не знаю… — А я знаю. Твои в лунном свете тоже жемчужные. — Ты что, обращала внимания? Алиса вздохнула. — А ты сам-то как думаешь. Конечно обращала. — А я… и не знал. — А ты вообще замечал, что я любуюсь тобой? — О том, что ты мной можешь любоваться, я не догадывался. А вот что касается других достоинств… я очень надеялся, что ты заметишь их. И что проникнешься ко мне симпатией. И не только надеялся. Но и старался сделать для этого всё возможное. — Тебе удалось… Хотя даже если бы ты ничего особого не делал, а просто был собой… Если бы даже не знал меня… я всё равно увлеклась бы тобой. И мечтала бы о твоём внимании. В том числе в виде подобных объятий. — То есть как? А как же все подвиги? — Подвиги это тоже важно. Но ты и сам по себе нравился бы мне. — То есть все подвиги были бы напрасными, если бы не зацепило что-то само по себе? — Не знаю. Может быть. — Вот так. Стараешься, ничего не жалеешь. А потом оказывается, что девушка и так тебя выбрала бы. Да? — Возможно. — А зачем тогда подвиги? — А ты мог без них? — Нет. — Ну вот и ответ. Может, они нужны тебе самому? Чтобы чувствовать, что ты выполнил что-то нужное. — Чтобы поверил в свои права на тебя? — Вроде того. — Хм… ладно. Рад, что ты наконец-то много смотришь мне в глаза. Опа, зря сказал. Опять отвела. Что это с тобой? — Смотрю, когда разговариваем. А отвожу, когда думаю о… — О чём? — О том, что я твоя жена. — А причём тут взгляд? — Не знаю. Просто тяжело смотреть в глаза человека, который твой муж. — Странно. Казалось бы, как раз в глаза мужу уже хоть засмотрись. — Паш, мужчине этого не понять. — Почему именно… постой… я понял. Это… из-за ожидания, да? — Смотря что ты имеешь в виду. — Ты волнуешься при взгляде в мои глаза из-за мыслей о близости? — А если и так? — Ну… а что тут волноваться-то? — Теоретически конечно нечего. А фактически… ты совсем рядом… я не знаю, что у тебя на уме, какие планы… Но понимаю, что в любой момент ты можешь предъявить супружеские права. — Понятно. И ты постоянно про себя смущаешься, представляя, что я раздвигаю твои ножки и проталкиваю в тебя заждавшийся член, да? Особенно когда смотришь мне в глаза? — Ох Паша… Ну примерно так. — Алис… я в общем-то в самом деле не могу гарантировать, что конкретный момент не станет началом нашей близости… Если конечно ты сама не запретишь… А главное… ты же понимаешь, что без прелюдии я всё равно ничего не стану делать? Да и то если ты сама захочешь, чтобы я делал. — Догадываюсь… — Неужели в моих глазах только жажда близости, раз ты сразу начинаешь о ней думать? — Ну… — Понятно. Не знал, что по мне настолько всё видно. — Да нет… Дело не только в тебе. Я сама… начинаю думать о близости, когда смотрю в твои глаза. Хотя в них… скорее любовь… Но поэтому я и начинаю думать о близости. Просто… хочется быть ближе к столь любящему и любимому человеку. — А знаешь, ты правильно делаешь, что отводишь взгляд. Я тоже только о близости думаю, смотря тебе в глаза. Так что… Если не отводить, то проще сразу… соединиться. Иначе всё равно этим закончится. Только уже не так плавно может получиться. Так что… Если не спешить соединяться, то и смотреть пока недолго… Долго можно будет потом. После того как… — Я так и подумала… — Но волноваться в любом случае нет причин. — Правильно, совсем нечего волноваться. Подумаешь, всего лишь обычное соединение. — Алис, ты сейчас всерьёз или с иронией? — Всерьёз. — А мне ирония слышится. Но в любом случае… я буду предельно тактичен и бережен. Постараюсь, чтобы у тебя не было моральной неловкости. И тем более физической. Ты же знаешь об этом? — Да. — Ну вот. Так что тебе останется только расслабиться и наслаждаться чутким проникновением и приятной растянутостью. Головку погрузим. А где головка — там и весь ствол. Правильно? — Тебе виднее. — Знаешь… если что — я согласен и на девственный брак. Главное быть с тобой. — Чего? Девственный брак? — А что, такое тоже возможно. — Нет… Я же и сама хочу… Да и совесть не позволила бы оставить тебя без секса. Вдобавок пришлось бы тогда отпускать тебя к другим женщинам за сексом. А я предпочитаю, чтобы другие женщины к тебе не прикасались. — Вот незадача-то. А меня уже касались. Алиса прерывисто вздохнула и побледнела. — Ну… мало ли что было в прошлом… — Неужели это пустяк для тебя? — Нет… но ты же тогда ещё не был моим мужем… Паш… они хоть хорошо с тобой обращались? — Вполне. — Тогда ладно… А сколько их было? — Две. Двое. — Всего двое? А почему не десять? Не сто? — А где я тебе сто возьму? — Ты и тысячу мог бы найти. — Зачем мне тысяча мам? Мне достаточно одной. — Мамы? — Ну да. Мама да бабушка. Вот две женщины моей жизни до тебя. Всё детство купали, пока не подрос и не отвоевал право мыться самостоятельно. — Мыться? — А ты что подумала? — Я? Ничего… — Нет, ты что-то подумала. Признавайся. Ты думала, что я говорю про любовниц? — Паш, ну какая разница. — Для тебя явно есть разница. — А для тебя? — Ну… я может и не был бы против попробовать женщину раньше. — И что же мешало? — Да ничего. Но все дружно внушают, что лучше не спать с женщиной, если не влюблён в неё. И, похоже, что так и есть… А я вдобавок в тебя был влюблён. И вот иногда какая-нибудь красотка делает знаки, что не прочь поближе пообщаться. А я так подумаю — а оно мне надо? И сразу тебя представляю. И понимаю, что секса-то мне хочется, но лучше с тобой. — Вот как… А я не давала тебе секса. — Но ты же и не могла раньше. Ты же маленькая была. Так что не повод для чувства вины. — Не понимаю, почему в природе так несоразмерно устроено: мальчики начинают испытывать потребность в сексе, когда ровесницы ещё не готовы к сексу. — И я не понимаю. Но в любом случае пока все мальчики спокойно доживают до того возраста, когда ровесницы становятся готовыми. — Паш, ослабь хватку? — Прости. Я что, опять сдавил? — Да нет. Просто… — Ты что делаешь? — Я же говорила, что обычно сплю без одежды? — Э… так утро же, ты не станешь снова спать? — Но могу же хотя бы поваляться без одежды? — Я велел тебе пока в одежде спать. — Вот я и поспала в ней. А просто поваляться могу и так. — И ведь не заставишь тебя одеться… — А надо? — Боюсь, что не совладаю с тобой, если попробую одеть тебя. — Вот именно. Тем более что я не планирую уступать. — Значит, мне остаётся только сдаться на твою милость. — Это ещё кто на чью милость сдаётся. — Неужели ты на мою? — И давно. — Сдавшаяся, значит… И что же мне теперь делать с тобой? — Даже не знаю, что можно делать с обнажёнными девушками. — Ну в самом деле. Когда ты была одета… я мог хоть обнять тебя. А теперь… — А не одетую нельзя обнять? — В том-то и дело. Исключено. Пока. — Ну придумай что-нибудь другое. — А может ты сама подскажешь? — Ты знаешь. — Я-то знаю. Но пока не знаю, что из этого ты разрешаешь и предпочитаешь. Об этом мы пока не говорили. — Вчера. — Вчера не всё, лишь немного. Ну так что, станешь рассказывать? — Может, я напишу? — Ну пиши хотя бы. — Хорошо. Сразу после душа и завтрака. — О, душ это хорошо. — А завтрак? — Тоже. Но это из разряда хоть и непреходящих, но менее интересных ценностей. Куда там простому завтраку до душа. — Я пойду? — Минутку... Паша погладил пальцами талию Алисы. — Алис, а ты не хочешь попробовать масло? То, на котором тебя смутил рисунок. — Прямо… сейчас? — А что, в самый раз перед душем. Алиса замолчала, не зная, как отказаться. Да и не уверенности в желании отказаться у неё не было. Но и как согласиться — Алиса тоже не знала. — Буду счастлив проявить всё трепетность своего отношения к тебе, помогая ухаживать за такими интимными участками, — продолжал склонять к согласию Паша, делая вид, что не заметил замешательства Алисы. Его пальцы продолжали гладить её талию. — Я знаю… — Там не написано подробно, что делать. Но и так понятно. — Моем руки, затем пальцами одной руки аккуратно раздвигаем внешние губки. А пальцами второй руки точечными движениями наносим масло на всё, что между внешних губ. И мягко без давления втираем в кожу внутренних губ, клитора, преддверия влагалища и кожи вокруг них. Как тебе такой сценарий? Подойдёт или предпочитаешь что-то поменять? — Подойдёт… — Тогда я иду мыть руки? — Паш, а можно это всё… не сейчас? — Можно конечно. Тебе всё можно. — Тогда я просто в душ… — Но со мной? — Да. ***