Сладкие игры

*** В душе Алиса старалась не вспоминать предложение Паши ласкать её маслом. Её… гениталии. Но старания не увенчались успехом. Не вспоминать не получалось. Но самому Паше она была благодарна за то, что он, как и накануне вечером, просто стоит рядом, не вмешиваясь в процесс. Даже руки сложил на груди. И принял вид напускного равнодушия. Хотя под ним… желание, желание, желание. Желание близости с ней, погружения в неё. Что ей стоит утолить его желание? Что ему стоит поверить её словам о готовности к близости? И о её желании. Хотя она сама и мешает ему поверить. Тем, что, говоря одно, делает другое. Что заставляет его сомневаться в её готовности. Её было немного совестно, что она струсила, когда он предложил поласкать маслом её вульву. И хоть и не совсем отказалась от предложения, а лишь попросила отсрочки, но ведь и это по сути отказ. Отказ от ласки в данный момент. Отказ был тем более неудобен, что прямо перед ним она сама попробовала побудить Пашу к каким-то инициативам, раздевшись при нём. Показать ему, что ждёт этих инициатив… И она даже не сказала, что раздевается ради душа. Мол, он же не предлагает ей мыться в одежде. Алиса подумала, что, если бы не её трусость, то прямо в этот момент Паша ласкал бы её… как муж жену. Самым интимным образом. Ну, почти самым. Гладил бы внутренние губы, касался бы влагалища. Пока пальцами. Впрочем, и до самого интимного тоже могло бы дойти после таких-то ласк. Ну да, точно, наверняка дошло бы. И тогда… «чуткое погружение»… Алисе почему-то вспомнились именно Пашины выражения. Хотя поначалу они слегка цепанули её своей откровенностью. Хотя как иначе он должен был говорить об этом? Да и ей его откровенность понравилась по большому счёту. Хоть и покоробила слегка… Но в то же время и желание усилила. Чтобы он сделал то, о чём говорил. Алисе навязчиво представлялось, как Паша прикоснулся бы к её гениталиям. Как гладил бы, размазывая по коже нежное масло. А затем… может, и посчитал бы, что нет больше смысла откладывать проникновение. И сейчас она, как выразился Паша, наслаждалась бы растянутостью и заполненностью. Неожиданно Паша обхватил её, заставив подобраться. — Пашка, ты же намок, — пробормотала Алиса первое, что пришло на ум. — Ерунда. Высохнет. — Ты чего схватил меня? — А ты чего падаешь-то? — Я? Падаю? — Нет, это я падаю. Подскользнулась что ли? — Нет… — Ладно, раз такие дела, то я сам помою тебя. А то ты какая-то вялая сегодня. Еле шевелишься. Я чуть не уснул, смотря на твои медленные движения. — Я сама, я больше не упаду. — Ты боишься меня? — Нет, что ты. — Вот и правильно. Не бойся. Между ног не полезу. Пока. Давай твою «Красоту Афродиты» или как там твой гель называется. — Просто «Афродита», — поправила Алиса, отдавая гель. Паша выдавил на ладонь порцию ароматной жидкости и постарался мыть девушку, не отвлекаясь на поглаживания. Хотя пена и её мягкость очень склоняли к тому, чтобы ласкать её. И пару раз Паша поймал себя на том, что не моет, а гладит. Решив, что после вчерашнего душа нет необходимости сильно размывать, Паша постарался поскорее закончить душевые дела, пока хватает терпения. Он позволил себе только живот Алисы поцеловать, уже когда накинул полотенце. А затем сразу завернул в полотенце, понимая, что, уступив себе ещё и ещё, не остановится совсем. По крайней мере, пока не дойдёт до «растягивания и заполнения». А это, судя по всему, пока чуток преждевременно. Раз уж Алиса пока так шарахается от идеи поласкать её между ног и даже в душе не хотела ему разрешать мыть её — значит, пока не время лезть в её влагалище. Как бы ни хотелось. Несмотря на то, что она сама уверяет в готовности и желании. Несмотря на то, что она даже сама провоцировала его только что, раздеваясь в постели. Однако признаком готовности станет ситуация, когда она сама попросит его поласкать её между ног. Или хотя бы не станет шарахаться от него, когда он туда полезет… И всё же было удивительно это расхождение между желанием Алисы спровоцировать его на самые решительные действия и её реакцией на его предложения совершить эти действия, хотя бы в смягчённом виде. Паша вздохнул и отнёс девушку на кровать. — Очередь крема? — спросил Паша, решив не упускать ни одного шанса ускорить разжигание чувственности в любимой. В том числе собственными прикосновениями. — Что? — Крем. Как вчера. — Как вчера? — Да, без вольностей. Алиса некоторое время что-то вспоминала. — А ты на этот раз тоже согласишься? — Я на что угодно соглашусь. — На крем «Друг Афродиты». — Соглашусь. Только после этого Алиса подставила тело крему. То есть мужу. А муж решил, что сегодня не станет щадить стеснительность жены. И, в отличие от вчерашнего дня, не станет ограничиваться нанесением крема, избегая ласк. А будет так касаться, чтобы она если не начала его умолять о ласках с маслом, то по крайней мере непрерывно о них думала и мечтала бы о них. ***