Истинная сущность

      Антон очнулся за кухонным столом и некоторое время провел в прострации, наблюдая за Завулоном, барабанящим пальцами по столу. Городецкий был не против спокойно посидеть рядом, хотя вскоре спина у Светлого затекла, и он попытался изменить положение тела, но связанные за спиной руки не способствовали комфорту. Шебуршание Городецкого привлекло внимание Темного. Тот перестал отбивать ритм и уставился магу прямо в глаза. Антон почувствовал себя неприятно, как будто заглянул в старый, давно пересохший колодец, со дна которого вальяжно улыбалась непутевому Светлому Тьма.       — Развяжи меня. — Сразу перешел к сути Антон.       — Нет. — Спокойно сказал Завулон, поднимаясь из-за стола и направляясь к кухонному шкафу.       — Почему? — Светлый мог бы разорвать обычные путы при помощи Силы, но в ремешке, сковывающем его движения, чувствовалась старая, не утратившая своей силы магия.       — Ты начнешь делать глупости и сопротивляться.       Маг достал из шкафа кружку и принялся заваривать какой-то резко пахнущий отвар.       — Не начну. — Тут же набычился Городецкий.       — Кого ты обманываешь, Антон? — Снисходительно спросил Темный. Он поставил перед пленником кружку.       — И как я по-твоему буду пить? У меня связаны руки. — Ехидно подметил Антон.       Темный на мгновение нахмурился, а потом подсел рядом, и, взяв со стола кружку, поднес ее к губам Городецкого. Тот пить отказался, морщась от едкого запаха и сживая губы в тонкую линию.       — Ну и дурак. — Разочаровано сказал Всетемнейший. — Чего ты ведешь себя как маленький?       — Я не буду ничего пить. Скорее всего, это что-то действующее на сознание. — С проницательным видом сказал Антон. — Видимо, без этого ты ничего не сможешь мне сделать, так что мне остается только тянуть время, и ждать, когда сюда нагрянет Ночной дозор во главе с Инквизицией и повяжет тебя, Темный!       Городецкий хотел было плюнуть на пол, но решил, что это будет слишком и по-этому просто глянул на Темного, давая понять, что разгадал все его темные мыслишки.       — Видать тебя серьезно приложило об дерево, Городецкий. — Сказал Завулон, устало покачивая в руке кружку и наблюдая за колышущимся в ней отваром. — Неужели ты думаешь, что я бы стал действовать против себя? Если тебе так интересна формальная часть моей юридической защиты, Светлый, то спроси ее потом у своего начальника, если, конечно, выживешь.       Антону крайне не понравилось это «если», он отвернулся от Темного и устремился взглядом в темную акварель ночного неба. Он умрет. Скорее всего он умрет. Он исчезнет из жизни Нади и Светы. Он больше не будет болтать с племяшкой о пустяках, и некому будет поддержать одинокую Светлану. Хотя, кого он обманывает? Будет и кому поговорить с Надюшкой, и кому помочь Свете, им будет сопереживать целый Дозор. Вот только там не будет его, Антона.       И он даже не знает, как Темному удалось все это провернуть, и, скорее всего, он никогда этого не узнает.       В груди налилось свинцовой тяжестью сердце, начали мерзнуть пальцы и нос. Взгляд мага остекленел, казалось, тронь Светлого, и он рассыпется на миллионы хрустальных осколков, которые покроют своим светом все вокруг, проникая во все материальные сущности.       Темный завороженно наблюдал за метаморфозами, происходящими с Городецким. Помедлив мгновение, он чуть склонил голову, поднес кружку к губам и, не глотая отвара, прижался к холодным губам Светлого, заставляя того проглотить напиток. После чего застыл рядом с апатичным Антоном, следя за реакцией. Потом отстранился, поставил кружку на стол и пошел к крану полоскать рот.       — Как это случится? — Антон сглотнул и приоткрыл рот, выпуская клуб пара. В комнате стало резко холодать, его затрясло. — Как я умру?       — Тебе не обязательно умирать, Антон. — Сказал Темный, вытирая рот полотенцем. Он был разочарован отсутствием реакции. Светлый переставал казаться ему таким интересным и живым. Завулон вел себя как кот, ему надо тронуть что-то лапой и обязательно получить реакцию, видя, что на его фортели не реагируют, он начинал злится.       — Что ты мне дал? — Спросил маг, не отрывая взгляда от окна.       — Это всего лишь анестетик. Тебе будет немного проще.       — Какая трогательная забота. — Тихо выдохнул Городецкий, подмечая, как тускнеет вокруг него реальность.       — Те, что были раньше, умирали. Сложно жить с вырванным сердцем. — Спокойно сказал маг, подходя к Светлому и приобнимая того за плечи, помогая ему подняться. Завулон аккуратно повел Антона по коридору, но, примерно на полпути, у Светлого подкосились ноги, и он чуть было не рухнул на пол, пришлось Всетемнейшему подхватывать обморочного мага и почти волоком тащить в комнату.       В комнате Темный усадил находящегося в прострации Антона в кресло и сел напротив него на корточки, закрыв руками глаза. Ему не хочется его убивать. Магу физически требуется, чтобы билось сердце сидящего напротив.       Завулон посмотрел сквозь пальцы на Антона, на его медленно поднимающуюся и опускающуюся грудную клетку. Предыдущим Крылатым Темный без промедления сминал ребра, разрывающие своими острыми гранями легочную ткань, добираясь до теплого и сокращающегося в предсмертных потугах сердца. Но эти кости должны остаться целыми. Он самостоятельно перегрызет глотку любому, кто посягнет на их сохранность.       Но без очередного ритуала его, Завулоново сердце, может остановиться. Как выбрать между тем что бы убить себя или того, без кого себя не представляешь?        Темный медленно выдохнул, проводя сложенными ковшиком ладонями по лицу, и встал. Надо рискнуть. Можно использовать другой метод. Но он куда более хлопотен и требует частого контакта с подопытным. Маг потер переносицу и призвал из кухни нож.

***

      Антон остервенело тер запястья, как будто простым трением он мог бы убрать с рук поселившиеся там с сегодняшнего дня и навсегда шрамы. Он открыл воду, смывая с кожи засохшие пятна крови, потом переключил на душ и принялся поливать сидящего в ванной Завулона. Тот открывал рот, в немой попытке что-то сказать. Городецкий устало привалился к плитке на стене, продолжая поливать Темного водой.       Не смотря на полуобморочное состояние, он умудрился многое запомнить. Он видел, как сидящий напротив маг мечется, с призванным ножом в руке, и дергает головой из стороны в сторону, будто не соглашаясь сам с собой.       Потом перед креслом на колени и распутывает связывающий Антона ремешок, затем заголяет Городецкому запястья, после чего проделывая тоже самое со своими руками. Потом резким толчком они отправляются в Сумрак, где Темный резко хлещет Антона по лицу, стараясь докричаться до него. Он что-то приказывает, говорит. Просит. Светлый сквозь мутный кварц сознания наблюдает за безмолвно кричащим Завулоном. В его голове пусто-пусто, и он завис в этой пустоте.       Потом до Антона доходит смысл слов Темного, и он, не с первого раза преодолевая кварцевый барьер, принимает сумеречный облик.       Всетемнейший обращается демоном и одним движением полосует по рукам Антона, а после и по своим. Кровь перемешивается, и Светлому кажется, что Сумрак стонет, переполненный энергией, но Завулон удерживает их на первом слое словами древнего заклинания, как удерживают на месте струей воды из крана пластиковый кораблик.        Городецкий почувствовал, как его окончательно затягивает темнота, он раскинул крылья, заслоняя их с Завулоном от Сумрака. Темный из последних сил шептал заклятье, держа Антона за запястья.       Когда он закончил, то обессиленный навалился на Городецкого, и ему пришлось вытаскивать их обоих в реальность, благо сделать это было не сложно, Сумрак был перенасыщен энергией, куда сложнее было отыскать ванную и отбуксировать туда Завулона.       И вот сейчас Антон сидел на краю ванной и наблюдал за тихо смеющимся темным магом. Потом протянул к нему руку и стряхнул капельки воды с его лица.       — Получилось, получилось. — Шептал Завулон и улыбался.       — Значит, теперь я смогу спокойно засыпать и просыпаться, а не терять сознание и приходить в себя? От такого количества прерываний реальности у меня уже все перекрутилось в голове. — Мирно бормотал Городецкий, рассматривая Темного.       Завулон перестал смеяться и похлопал по дну ванной рядом с собой, приглашая Светлого сесть рядом. Антон перевалился через бортик ванной и устроился рядом.       — Да, Антошка, теперь все будет хорошо. — Шепнул Завулон, чувствуя сквозь мокрую ткань рубашки прижимающегося к нему усталого Светлого. — Все будет хорошо.