Семейные узы

      Никто не мог ожидать этого, но случилось то, что случилось.       Учиха Мадара сегодня необыкновенно весел, ведь у его отото день рождения. Девятнадцать лет назад у вечно угрюмого, не по-детски серьезного шестилетнего наследника Учихи Таджимы родился младший братик — его личный лучик света. С тех пор и по сей день, когда Изуна появлялся в поле зрения парня, в холодных глазах мелькала едва заметная, тщательно, но безуспешно скрываемая теплота.       Сейчас же с каким-то несвойственным для себя беспокойством он ожидал прихода брата, сжимая в руках за спиной новенькую катану — подарок, — выкованную из особого сплава металлов, с позолотой на рукояти и вкраплением редких камней. В основание рукоятки, туда, где начинается лезвие, был инкрустирован крупный, напоминающий рубин, красный полупрозрачный камень, который словно светился не только на свету, но и в темноте.       В ожидании отото Мадара вдруг задумался об их жизни. Год назад юноша стал обладателем додзюцу клана, и Учиха был невероятно горд, что брат пробудил шаринган не так давно — лишь после смерти Таджимы. Хоть техника глаз считалась показателем силы в клане, с другой стороны, она означала пережитое несчастье, потерю близкого человека. Отсутствие алой радужки у Изуны брюнет объяснял себе как достаточную со своей стороны заботу: он всячески старался оградить отото от войны и лишений. В свою очередь младший клеймил себя недостойным клана и порой ходил как в воду опущенный. В такие минуты Мадара чувствовал себя беспомощным и невероятно слабым, ведь никак не мог повлиять на самого близкого и родного для себя человека.       Стоило наследнику упомянуть в своих мыслях родственника, как чуткий слух уловил треск сломанной неосторожным движением сухой ветки. Изуна. Крадучись он изучал местность — лес недалеко от их селения, где братья часто тренировались в спаррингах. Младший Учиха недоумевал, зачем брат позвал его в чащу.       — Ты решил убить меня без свидетелей? — со смешком уточнил именинник. — Что ж, просто так я не сдамся.       — Мой дорогой отото, я никому и никогда не позволю убить тебя. Даже себе, — Мадара выдержал паузу. — И вообще, сейчас не тот случай. Ты ведь помнишь, какой сегодня день?       — День, когда все Сенджу вымерли? — с наигранной надеждой в голосе обратился к брату Изуна, тут же повернувшись к нему спиной. Он устремил свой взгляд в серое, затянутое тучами небо. — Хорошая погодка для геноцида, — юноша внезапно расхохотался.       — Согласен, — Учиха поддержал смех младшего, — погодка отличная. Но ты категорически не угадал. Итак, — он прокашлялся, — пожалуй, я бы связал твою идею с сегодняшним торжеством, это было бы отличным подарком ко дню твоего рождения, — последние три слова он особо выделил. — Но в другой раз, а пока принимай то, что есть, — быстрым движением парень выудил катану из ножен, закрепленных за спиной, удерживая за лезвие так, что рукоятка находилась в каких-то миллиметрах от лица Изуны.       Юноша ничуть не дрогнул и уже через мгновение держал меч в руках и с интересом и восхищением рассматривал его вдоль и поперек. Внешние достоинства — ничто перед боевыми. Легкая и удобная, катана словно была создана для Изуны. Естественно, в руках опытного бойца она превращалась в идеальное оружие.       — Хочешь опробовать ее? — подмигнул Мадара.       Не дожидаясь больше ни слова, Изуна бросился на брата, уверенно и крепко удерживая катану в руках, будто уже много лет не выпускал ее из рук. Пока его противник уклонялся от резких выпадов, иногда допуская неопасные порезы, но тут же регенерирующиеся, Изуна играючи продвигался вглубь чащи, нападая активнее и не оставляя старшему брату возможности нападения.       Вот уже битый час в лесу слышен лязг металла: это Мадара перешел в защиту и при помощи куная отбивался от ловких ударов. От соприкосновения орудий разлетались искры, грозясь вызвать очередной лесной пожар. Но вот юноша приметил, как старший брат слегка ускорился. Алая радужка шарингана заблестела в глазах: движения стали четче, ровнее, сильнее.       — Аники, я не знал, что мы играем всерьез, — приведя чуть сбившееся дыхание в норму, Изуна еще крепче сжал рукоять и активировал додзюцу.       В этот момент все словно остановилось, замедлилось до предела. Учихи лишь успели разглядеть катану, лезвие которой отливало синим, а камень в основании рукояти алел еще ярче. Замерев, оба брюнета уставились друг на друга в непонимании. Резкий звук пронзил тишину и залил пространство вокруг, буквально оглушая, затем яркая вспышка света озарила поляну, на которой вследствие поединка оказались братья Учихи. Белый свет все еще слепил глаза, и они не могли разглядеть что-либо вокруг себя — даже шаринган не прояснял картину. Когда же все успокоилось и братья смогли оглядеться, никаких знакомых мест не представилось перед ними, лишь незнакомая деревня широко расстилалась на горизонте.

***

      — Вот тебе и день рождения! — глядя на ненавистные лица Сенджу, высеченные на огромной скале, рыкнул Изуна.