Обещай спасти меня

- Сделай одолжение, Стилински, свали с дороги. – рявкнул Джексон, попытавшись оттолкнуть одноклассника плечом. - А ты, я смотрю, основательно поправился, раз не помещаешься в достаточно широком коридоре, – вцепившись взглядом во вражеское лицо, с сарказмом произнес Стайлз и не сдвинулся с места.       Прошла почти неделя с тех странных событий. Больше не было никаких призраков. Жизнь вошла в привычное русло, и сегодня ребята собрались в школе, чтобы отправиться на экскурсию в старинный замок графа Белдфорда. Там им предстоит провести почти две недели, и это не самое приятное место для толпы школьников, у большинства которых в голове гуляет ветер. А смотря на некоторых, Стайлз всерьез задумывается спросить, сколько раз их в детстве подкинули и не поймали. И Уиттмор по праву может получить медаль лидера в этом нехитром состязании. - Я просто не хочу пачкаться об тебя, поэтому отойди как можно дальше. – надменность в его голосе достигает своего апогея, и возникает желание поправить воображаемую корону лопатой, хорошенько приложившись к этой бестолковой голове. - Ты всерьез пытаешься спрятать свою трусость за показной брезгливостью? – скривившись и вкладывая в свои слова как можно больше презрения, произносит сын шерифа и делает медленный шаг вперед. - Ты думаешь, я боюсь тебя? Тебя?! – практически выплевывает Джексон, грозно хмуря брови и сжимая кулаки. Это, право, могло быть страшно и пугающе, но только не для Стайлза, а для какого – нибудь маленького и робкого пятиклассника. За свою недолгую жизнь он видел то, от чего действительно волосы становятся дыбом и в жилах стынет кровь. И зарвавшийся придурок, явно, не входит в этот перечень. Ему больше подходит перечень больших заноз в заднице. - Я же вижу, как тебя трясет, когда я рядом. Можно, конечно, предположить, что это от гнева или, быть может, ты безумно влюблен в меня, поэтому и дрожишь, словно красна девица. – издав смешок, Стайлз театрально закатывает глаза и хватается за сердце, искоса поглядывая на готового вот - вот броситься в драку парня, - Но это банальная трусливость, которую ты не в силах побороть. Ведь рядом нет папочки, готового все разрулить, разобраться с обидчиками своей принцессы.       Стилински не понимал, почему еще жив, ведь такого представления он еще не устраивал. Вокруг стали собираться одноклассники, с интересом наблюдая за внезапной перепалкой, некоторые даже достали мобильные, в надежде заснять смачную драку. Но Джексон просто стоял, тяжело вздыхая и испепеляя взглядом ухмыляющегося Стайлза, который всем своим видом показывал, что боится его не больше, чем хомячка. - Ты во мне взглядом дырку сделать хочешь? Думаешь, я расплавлюсь или разорвусь на маленькие кусочки от этого просто-супер-пупер-жесткого взора? Мне уже начинать плакать или дождаться твоего разрешения? – не унимался парень, продолжая сыпать на Уиттмора весь запас желчи, что накопился за десять лет.       Даже не знал, что способен на такое. И откуда берутся слова, что так легко срываются с губ, принося море удовольствия? Надо было чаще так делать. И где же занесенные кулаки и сломанные челюсти, разве черта между разговорами и мордобоем еще не пройдена? «Нужно еще поднажать» - пронеслась в голове мысль и, сделав еще один короткий шаг, Стайлз оказался практически вплотную к Джексону.        Он не испытывал гнева, злости или что там должен испытывать человек, говорящий подобные вещи? Только невыносимое желание унизить и растоптать. Это было необычно. Юноша чувствовал, что где – то в груди поднимается волна очередных колкостей, готовых обрушиться на ни черта не понимающего Джексона, который, вероятно, не ожидал подобного обращения к своей глубокоуважаемой персоне. - Ты заговариваешься, Стилински, и не смей впутывать моего отца! – рявкнул капитан команды по лакроссу, теряя частицы самообладания. – Может, поговорим о твоем отце? Чего этот неудачник добился в жизни, так же как и его недоразвитый сын? Это стало их самой огромной ошибкой - зачать такое недоразумение как ты. Ты никогда не сможешь получить то, чего хочешь больше всего. Весь этот цирк напрасен. Ты никогда не получишь её.       Последнее предложение было произнесено практически шепотом, чтобы услышал только Стайлз.       Так, чтобы до него дошел смысл брошенной фразы.       Так, чтобы это задело до глубины души.       Так, чтобы глупый щенок понял, что его тявканье самая напрасная в мире вещь.       Но больше всего Джексона поразило это выражение лица, что сейчас было перед глазами. Медленно, словно в замедленной съемке, в карем взгляде промелькнуло ликование, а на губах появилась радостная усмешка. Это совсем не то, что ожидал увидеть Уиттмор. Он что не расслышал? Нет, точно, Стилински не должен был оказаться таким довольным. Он совершенно точно не должен выглядеть таким расслабленным и спокойным. А где же злость? Где топанье ногами и просьбы забрать слова обратно? Где обида и разочарование? Вместо этого только ехидная улыбочка и ледяное спокойствие.       Наклонившись к самому уху одноклассника Стайлз прошептал: - Я бы не был так уверен.       Это прозвучало так многозначительно, что, не сдержавшись, Джексон резко схватил парня за ворот рубашки и со всей силы впечатал в ближайший шкафчик. Стайлз ощутил затылком прохладный металл, из глаз посыпались искры, а голову обдало волной внезапной боли. Уиттмор снова встряхнул его, и словно болванчик голова опять столкнулась с жесткой дверцей.       Придя в себя, сын шерифа просунул руки между их телами и, упершись в мощную грудь, резко вывернул руки (как когда – то в детстве показывал отец, обучая ребенка элементарным правилам самозащиты), тем самым давая себе возможность на новый толчок. Это принесло свои плоды, и теперь уже Джексон был отброшен на твердый паркет. Спустя мгновение он снова стоял на ногах. Более разъяренным не выглядел бы даже бык на корриде, перед матадором, машущим красной тряпкой у самого носа животного.       Он бы, пожалуй, посостязался со Скоттом в зверином обличии. Джексон был в ярости и будь у него клыки и когти, он бы уже разорвал однокласснику глотку. Но в силу того, что он человек, к тому же довольно жалкий, Стайлз приготовился дать отпор этому недоживотному.       Уиттмор снова бросился в драку, вкладывая всю свою силу в удар, занося кулак, целясь в опять - таки ухмыляющееся лицо. НЕВЕРОЯТНО бесившее. Но в самый последний момент, едва рука коснулась светлой кожи скул, произошло что – то странное.       С огромным удивлением Стайлз наблюдал, как Джексон отлетает к противоположной стене, раскидывая при этом нескольких зевак, наблюдающих за разборкой. И вот уже тот всем телом врезается в каменную стену, с громким стоном оседая на пол.       Стилински бросил взгляд на свою разжатую ладонь, которая, он мог поклясться, даже не коснулась этого кретина. Почувствовал в пальцах небольшой зуд и тепло, расходившееся по всему телу. Окинул взглядом стоящих вокруг, в надежде увидеть Скотта, который мог быть причиной такого эффектного полета Джексона. Но друга не было рядом. Рядом вообще никого не было, все стояли как можно дальше, чтобы дерущиеся ребята случайно не задели их.       В последний раз, посмотрев по сторонам, Стайлз прижал руку к груди и побежал в сторону мужского туалета.

***

      Лидия с ужасом наблюдала, как ее парень оказался припечатанным к бетонной стене и спустился по ней вниз, с исказившимся от боли лицом. В горле застыл крик, и захотелось броситься ему на помощь, но что – то внутри заставило ее не делать этого, оставшись пригвожденной к месту. Она только набрала в рот побольше воздуха, пытаясь успокоить зарождающуюся панику, не понимая, как Джексон мог пролететь такое расстояние, ведь Стайлз даже не прикоснулся к нему. Она стояла достаточно близко и видела, что Стилински всего лишь выставил вперед разжатую ладонь, в попытке оттолкнуть парня, но не задел его и пальцем.       Что это было? И как такое возможно? Кажется, Лидия сходит с ума. Нет, она точно сходит с ума, ведь человек на такое не способен. Тогда кто же он, если не человек?       Через пару мгновений, проводив взглядом убегающего Стайлза, Лидия присела рядом с Джексоном. Она аккуратно убрала со лба упавшие пряди и провела пальцем по красивому лицу с правильными, плавными чертами. Но он отстранился, оттолкнув ее руки. Девушка удивленно приподняла брови, не зная, как реагировать на внезапную отчужденность.       Джексон тяжело поднялся на ноги и, покачиваясь, направился в кабинет, где все должны были собраться, чтобы составить список для поездки. А Лидия так и осталась сидеть на полу, провожая его затуманенным взглядом. Ужасно хотелось расплакаться. Что происходит? Разве она виновата в том, что он как с цепи сорвался и наговорил Стайлзу гадости о шерифе Стилински? Девушка не присутствовала в начале стычки, и вероятно Стайлз тоже не поскупился в выражениях, судя по состоянию Джексона.       Как же они бесят! Почему нельзя спокойно пройти мимо, не вцепившись друг в друга? Ладно, Уиттмор, который никогда не умел контролировать свой гнев, но Стайлз? Хотя злым он совсем не выглядел, в глазах то и дело мелькал веселый огонек. Его веселила злость противника. «Чтоб тебя, Джексон!» - ей порядком надоел взрывной характер парня, еще и руки ее откидывает! Пусть так обращается с командой по лакроссу, а ей надоела его грубость.       Лидия поднялась на ноги, поправила юбку и, встряхнув заколотыми на затылке рыжими волосами, направилась в класс.

***

      Он вновь и вновь смотрел на свои руки, будто ожидая, что они превратятся во что – то жуткое и вытворят то, что страшно даже озвучить вслух. Стайлз бросал косой взгляд на длинные ровные пальцы, все еще надеясь, что они принадлежат совсем не ему. И вот сейчас придет их хозяин и заберет обратно. Нужно только подождать.       Ладони дрожали, не смотря на то, что были абсолютно горячие, покалывание никак не прекращалось и это выводило из себя. Парень поджал колени, сцепив руки перед собой, и нервно вглядывался в противоположную стену. Он сидел на подоконнике школьного туалета и временами разглядывал чертовы руки, которые не переставали трястись и посылать по всему телу импульсы.       Он не дотронулся до Джексона, а тот уже ласточкой летел от него в объятия холодного камня. Что происходит? Кто объяснит? Его не кусал альфа, а значит, он не должен быть сильным и смелым оборотнем. Стайлз сомневался, что даже оборотни способны на такое – отшвырнуть человека без помощи рук. Как долбанный волшебник. А что если он как Гарри Поттер, просто в 11 лет не прилетела сова с письмом, затерялась где – то? Бред. Полный бред. Полнее этого бреда только преподавательница по географии, которая пончики любит больше, чем детей. Что и естественно, дети не очень аппетитные. Так, Стайлз, думай, думай. - Долго ты так будешь гадать. – над ухом раздался незнакомый голос, парень подскочил на месте и начал оглядываться по сторонам.       Нет. Нет – нет. НЕТ, НЕТ, НЕТ. Он точно сходит с ума, здравствуй, Дом эха. Прощай, отец. Здравствуй, смирительная рубашка. Но если он еще не сошел с ума, то, как можно объяснить то, что сейчас происходит? Перед ним стоит тот, кто не должен не то, что стоять, даже шевелиться. Не должен подавать никаких признаков жизни.       Перед Стайлзом во всей красе стоит тот парень, что умер всего неделю назад. И если кто – то считает это нормальным, то у этого человека с головой не все в порядке. «Так же, как и у меня» - проносится в мыслях у Стилински, который начинает медленно отходить назад, не прерывая зрительного контакта с огромными синими глазами. Как у девчонки. - Эй, полегче, мне просто достались мамины глаза, - по – детски, почти обиженно произносит незнакомец, но тут же его лицо приобретает серьезное выражение, - Да, да, я умею читать мысли. Нет, нет, ты не сошел с ума. И если ты перестанешь тыкать в меня туалетной бумагой, я объясню, что происходит.       Только сейчас Стайлз понимает, что все это время стоял с протянутой рукой, в которой в полной боевой готовности находился рулон туалетной бумаги. Что ж, Стайлз, блестяще! Ничего лучше придумать не смог? Отшвырнув злосчастную бумажку, он садится обратно, недоверчиво наблюдая за тем, как собеседник становится напротив, опершись на дверь пустой кабинки. - У тебя, должно быть, много вопросов? – после затянувшейся паузы начинает тот, глядя прямо в глаза, от чего по спине пробегает толпа омерзительных мурашек.       Стайлз напряжен. Он чувствует, всем своим естеством ощущает, что это неправильно, неправдоподобно и смахивает на очередной фильм ужасов, что они со Скоттом когда – то просматривали. Но пытается не показать своей нервозности и страха, что автоматически появляется, когда этот человек (если его можно так назвать) находится поблизости. - Начну с того, что я поражен, как быстро ты подчинил себе мои способности, - немного холодно, немного тепло произносит этот человек, с интересом наблюдая за произведенной реакцией. Стайлз весь выпрямляется, его брови взмывают вверх, а рот слегка приоткрывается, словно с губ готовы сорваться слова, вопросы, но спустя пару секунд прикрываются. – Что, совсем ничего не спросишь? - Не имею привычки разговаривать с незнакомыми людьми, мало ли, вдруг ты какой-нибудь сутенер или маньяк. Мне не хочется, чтобы с моим юным телом что-либо случилось, – скептическим тоном произносит Стайлз, отвечая таким же тяжелым взглядом. - Я здесь не из-за твоего Юного тела, - с ноткой раздражения отвечает парень и добавляет. – Я, знаешь ли, мертв. - Серьезно? Вот так удивил, а я-то думал, ты умышленно остановил сердце, чтобы разыграть нас всех, понарошку, так сказать, – странно, но эмоции этого незнакомца передавались Стайлзу, заставляя испытывать толику такого же раздражения, - О каких способностях идет речь? - О магических, разумеется. – это было брошено так обыденно, что почудилось, будто нет ничего такого особенного в разговоре о волшебных силах, которые достались ему… а как, собственно, они ему достались? - Позволь начать с самого начала. Существуют волшебники, самые настоящие. Не те, которые в сказках да с волшебными палочками. Это обычные люди, которым повезло владеть магией и … - Постой, постой, - оборвал его Стайлз на полуслове, чтобы уточнить, - ты говоришь о везении, хотя что – то мне подсказывает, что именно из-за твоих способностей ты лежал в лесу истекающий кровью. Извини меня, если я что-то не так говорю, но смерть не является таким уж прельщающим кого-либо событием. Или я ошибаюсь, и у призрака на этот счет найдется весомый аргумент? - Ты не понимаешь, насколько это важно! - Так просвети меня! – воскликнул Стилински, в который раз подскакивая на подоконнике от обуревающих его эмоций. - Я как раз собирался это сделать, но ты не даешь мне и рта открыть, везде вставляя свои комментарии. – всплеснув руками, почти выкрикивает тот, отталкиваясь от кабинки и направляясь его сторону. Остановившись напротив, он протягивает руку и невесомо касается плеча Стайлза. На самом деле пальцы проходят сквозь него, оставляя после себя неприятный холодок.- Чувак, как же на самом деле погано быть призраком.       От этой простой фразы что – то меняется, и тишину нарушает внезапный хохот Стайлза, а вслед за ним смеется и несчастный призрак. Они смеются всего пару минут, но этого хватает, чтобы разрядить обстановку. И испытываемый до этого страх куда-то исчезает, оставляя место простому человеческому сочувствию. - Я Лиам, - слегка улыбаясь, представляется наконец-то призрак и вероятно хочет протянуть руку, но осекается, прекрасно понимая, что ладонь в очередной раз проскользнет мимо, - Лиам Данбар. - Стайлз. Стайлз Стилински. - Я знаю, кто ты, – хмыкает новый знакомый, делая акцент на последнем слове. – Было достаточно времени, чтобы узнать, кто ты такой. - Так ты все-таки следил за мной? – нахмурившись, уточняет сын шерифа, вглядываясь в глаза цвета неспелой сливы. - Я же должен понимать, кому передал свои способности. Кстати, я, правда, не ожидал, что ты сможешь так быстро освоить телекинез. – бормочет себе под нос Лиам, с тоской оборачиваясь к зеркалу, осматриваясь со всех сторон. Он совсем не свыкся с ролью призрака на этом празднике жизни, но усердно пытается не зацикливать внимание на данном факте.- Я думаю, ты способный парень, нужно только направить твою энергию в правильное русло. - Подожди, так значит я реально что-то типа мага? Я как Гарри Поттер? – все еще не доверяя новому знакомому, переспрашивает Стайлз, с подозрением прищурив глаза. - Ты гораздо могущественнее, чем можешь себе представить. То, что ты вытворил с этим несчастным выскочкой, лишь малая часть того, что теперь тебе подвластно. Как я уже сказал, до того момента, как ты беспардонно меня перебил, я был волшебником. Я родился с этими способностями, но с каждым годом они становились сильнее и сильнее. И поначалу перемены радовали меня, я гордился этим, как оказалось зря, ведь у магии есть и обратная сторона. Мне досталась не самая лучшая. К своему восемнадцатилетию, я почувствовал, что что-то изменилось. Это было как темное пятно на моем сердце, которое все больше окутывало меня, забираясь в самые потаенные уголки моей души. Я пытался противостоять темным порывам, обуревавшим меня, но вскоре магия во настолько сильной и темной, что я не мог выстоять. Я пытался сбежать, пытался произнести ритуал очищения сил, но это не помогло. Каждый день темные желания становились неподвластными мне, я мог бежать сколько угодно, но эта бездна настигала меня, забрасывая обратно. – каждое слово давалось призраку с трудом, он будто снова и снова переживал эти ужасные события своей жизни.       Понимание, обрушившееся на Стайлза, пригвоздило его к месту, отнимая способность дышать или соображать ясно. Он недоверчиво мотал головой, словно от его манипуляций открывшаяся правда станет менее мерзкой, менее страшной, менее жестокой. Он с замиранием сердца слушал рассказчика, не позволяя себе поддаваться панике.       Этот парень погиб из-за своих способностей. Этот парень передал свои способности ему. Стайлз может погибнуть. И очевиднее всего, именно так и случится. Понимание железным ошейником обвилось вокруг его горла, не позволяя спокойно дышать, с каждым произнесенным словом все сильнее сдавливая шею, вызывая страх, мерзкой змеей проскользающей в сознание. - Ты подписал мне смертный приговор, чувак, - обреченно прошептал Стайлз, качая головой, что казалась невыносимо тяжелой и абсолютно бесполезной на плечах. - Нет. - НЕТ? Ты хоть понимаешь, что я сдохну, черт бы тебя побрал! – заорал парень, срываясь с места, и если бы не тот факт, что притронуться к призраку невозможно, он бы уже вмял его в кафельные стены туалета. – Я не хочу умирать, поэтому забирай-ка свои силы обратно. - Я не могу. - Не можешь? Какого хрена ты их передал мне? Я совсем не подхожу на роль спасателя мира! - Я помогу тебе.- обрывает его Лиам, уверенно смотря прямо в карие глаза полные злости и разочарования. - Так же как помог себе? – горько усмехнувшись, спрашивает Стайлз, отворачиваясь к окну. Это совсем не то, что он ожидал. Он не хочет расставаться со своей не идеальной, но такой привычной жизнью. Он не хочет терять отца, Скотта, Малию. Он не хочет терять Лидию, которая совсем недавно начала обращать на него хоть какое-то внимание. Это нечестно, это мать вашу несправедливо! Но какая в задницу справедливость, если он обрел силу, способную погубить его? - Я буду помогать тебе с контролем, было необходимо, такая сила не должна была кануть в небытие.- Начал было оправдываться Данбар, пытаясь достучаться до недоволшебника. - Иди на хрен. – сквозь зубы шипит Стайлз, развернувшись на сто восемьдесят, и тыча пальцем куда-то в область груди Лиама. – Ты итак помог, больше не появляйся тут, иначе я так наколдую, что твоя призрачная задница отправится прямиком в адское пекло.       Не говоря больше ни слова, Стилински бросается к двери, громко хлопнув дверью, что едва не срывается с петель.       Проводив его обеспокоенным взглядом, новоиспеченный фантом растворяется в воздухе.