Обещай спасти меня

- Что между вами происходит? – наконец не выдерживая, спрашивает Эллисон, вглядываясь в большие зеленые глаза, ожидая услышать внятный ответ, который бы ее в полной мере устроил. - О чем это ты? – прикинувшись дурочкой, удивляется Лидия и нервно оправляет юбку. - О тебе и Джексоне. - А что между нами происходит? – с нотками непонимания в голосе, бормочет Лидия, обратив внимание на сидящего через два сидения Джексона, который увлеченно болтал с Денни. У него все вполне нормально. При том, что он не сказал ей ни слова, а на все попытки поговорить отворачивался и уходил. И ему плевать, что такое отношение причиняет ей боль и глубоко обижает. - Лидия, не уходи от вопроса. Вы смотрите друг на друга исподлобья и за все это время не обмолвились и парой фраз. Поэтому я повторю – что между вами происходит? – цепким взглядом Эллисон смотрит на подругу, нетерпеливо стуча пальцами по сидению. - Мне кажется, он меня больше не любит. Я пыталась поговорить, не смотря на то, что он свалил отдыхать, на целую неделю, бросив меня тут. И при том, что он никак это не объяснил, умудряется избегать меня и смотреть как на врага народа. Я не понимаю, что происходит, Эллисон, поэтому, прости, но твой вопрос останется без ответа, – закусив губу, Лидия пытается говорить спокойно, но голос предательски дрожит, она едва сдерживает слезы. - Ему нужно остыть, я слышала, они сцепились сегодня со Стайлзом, он злится. Поговорите, когда он отойдет. – сочувствующий тон девушки действовал на нервы, поэтому Лидия предпочла промолчать.       Откуда Арджент знать, что такое откровенное игнорирование, когда Скотт буквально сдувает с нее пылинки. Он боготворит свою девушку, словно та сделана из хрусталя. Это бесконечно мило, но не меняет того, что Эллисон не представляет, насколько сложно бывает с Джексоном.

***

- Я не ожидал от тебя, дружище. – осуждение, такое явное, что хочется заткнуть уши, и провалиться сквозь землю.       Стайлз глубоко вздыхает, чтобы не начать грубить всем подряд, особенно своему лучшему (честно говоря, единственному) другу. Нужно держать себя в руках, не смотря на то, что вся его и без того неидеальная жизнь катится в тартарары. Скотт не виноват. Скотт пытается помочь. Блин, он всегда пытается помочь. Вездесущий Скотт МакКолл, который всегда готов броситься в бой. Стайлз не должен злиться, он должен ощущать благодарность, но кроме злости и желания кого-нибудь покалечить, не чувствует ничего.       Он чертовски устал от показной веселости и жизнерадостности. Хочется оказаться подальше от этого я-же-тебя-просил взгляда. От вечного «Стайлз, ты должен быть взрослее. Ты должен быть умнее». Ничего он никому не должен. - Ты думал, что я слабак и не могу постоять за себя? Так ты ошибся. – устало потянул Стилински, откинувшись на сидении, и прикрыл глаза в попытке прогнать мелькающие в голове воспоминания. - Я вовсе не считаю тебя слабаком, но ты зря провоцируешь Джексона. Это из-за Лидии? – Скотт не отставал. Где же твоя тактичность? Просто заткнись. – Ты понимаешь, что все твои попытки завоевать ее сердце бесполезны? И она вряд ли обратит на тебя внимание, если ты покалечишь ее парня!       Стайлз чувствовал, что если МакКолл не перестанет говорить подобные вещи, то запросто окажется на месте Уиттмора. Темные эмоции внутри поднимались тягучей, душащей волной, заставляя прикладывать все усилия, чтобы не закричать или не заткнуть того магией (должна же быть от нее хоть какая-то польза). - Ох, спасибо за веру в меня. – сквозь зубы прошипел Стилински и медленно поднялся со своего места. Он не представлял, что собирается сделать, но просто сидеть на месте было выше его сил. Нужно чем-то себя занять, как-то отвлечься.

***

      Оказавшись в проходе, Стайлз моментально поймал на себе несколько заинтересованных взглядов. Он не обратил на это никакого внимания и уверенно направился к сидящей на месте сопровождающих Натали Мартин. Женщина, закинув ногу на ногу, перелистывала какой-то журнальчик, на обложке которого красовалась миловидная модель в коротком бежевом платьице.       На соседнем месте со скучающим видом восседал Бобби Финсток, преподаватель экономики, по совместительству тренер команды по лакроссу. Он то и дело поглядывал на учеников, в надежде поймать кого-то за подозрительным занятием и придумать очередное наказание. Поэтому перемещающийся по салону Стайлз стал легкой добычей, и мужчина посчитал своим долгом отчитать того. - Стилински, - сладким голосом пропел тренер, который не предвещал ничего хорошего. – Ты хорошо подумал, прежде чем оторвал задницу от сидения и отправился на прогулку? - Я так и знал, что вы начнете переживать за меня, тренер, это так мило. – уголки губ парня поползли вверх, обнажая ряд белых, ровных зубов. В голове моментально созрел план. - Мы должны остановиться. - Что, прости? – Финсток не понимал, чего хочет вытворить этот маленький засранец, поэтому настороженно наблюдал за ним, дав себе обещание не браться за свисток раньше времени. - Мне дурно, - Стайлз ухватился за ближайшее сидение, демонстрируя, что едва стоит на ногах. – Тренер, вы же не хотите, чтобы меня вырвало прямо здесь?       Стилински буквально завалился на сидящую рядом Малию, которая усердно пыталась спихнуть его с себя, на что тот еще сильнее наваливался на девушку, покачивая ногами в воздухе. Да перестанет она барахтаться или нет? Это веселило. - Я перегрызу тебе глотку, - сквозь зубы пропыхтела оборотень-койот, чтобы слышал только кривляющийся Стайлз.       Он понимал, что это пустые угрозы, она не станет бросаться на него посреди забитого людьми автобуса. Она хоть и дикая, но не дура. Но у парня была цель и он ее достигнет. Со стороны это напоминало попытку вывести всех вокруг из себя. - Стилински, слезь с бедной девочки, заткнись и сядь на место, – рука уже нащупала в кармане свисток, но замерла, когда тот внезапно подскочил и рванул обратно к МакКоллу.       Плюхнувшись на свое место, парень довольный собой, уставился в окно. Но не прошло и пяти минут, как по салону опять маленьким смерчем пронесся Стайлз, останавливаясь напротив находившегося на грани срыва тренера. - Что еще? – в голосе чувствовалось раздражение на этого гипер активного подростка, который спокойно сидеть просто не мог. – Тебе снова плохо? - Я, кажется, оставил дома подушку, – с наигранной взволнованностью, протараторил сын шерифа, неловко переступая с места на место, насколько позволял трясущийся и качающийся школьный транспорт. – Дело в том, что без нее я совершенно не могу уснуть. - Стилински, не выводи меня из себя! - Финсток терял последние крупицы терпения, чувствуя, что вот-вот сорвется и этому надоедливому хитрюге мало не покажется. - Что вы тренер! И в мыслях не было, только вот как же я теперь буду спать? Детям в моем возрасте положен здоровый и крепкий сон, но без Бекки я не усну. - Что еще за Бекки? – в конец запутавшись и не успевая за ходом мыслей Стайлза, рассерженно спросил учитель, мысленно представляя как его ученик нарезает круги по стадиону и выбивается из сил, тяжело дыша, а он, Бобби, свистит ему в самое ухо. - Вы что это совсем меня не слушаете? Подушка моя! - Ты дал имя подушке? – он уже жалел, что стал преподавателем, а не отправился получать азы знаний в какой-нибудь захудалый автосалон. Машины не говорят. Машины не выбешивают. И абсолютно точно, машины не дают имена своим подушкам! - Конечно, я дал имя своей любимой подушке. Вас это удивляет? Что за предрассудки? Я лично ни капли этого не стыжусь. – нахмурив темные брови, Стайлз уверенно нес чушь, с удовольствием отмечая, что тренер злится все сильнее. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы он сорвался?       Ответ не заставил себя долго ждать. Покраснев, словно спелый помидор на июльском солнце, тот поднялся на ноги и схватил валяющийся в кармане без дела свисток. Как раз то, что нужно! Следующим действием он набрал в легкие побольше воздуха и подставил его к губам, ожидая громогласный свист на весь автобус, чтобы у этого маленького паршивца уши заложило, но его ждало разочарование. Вместо заливистого свиста, раздалось слабое повизгивание, словно кто-то наступил свинье на хвост. Раздался дружный хохот. И без того красный тренер покраснел еще больше и с удивлением уставился на предмет в своих пальцах.       Стайлз, лукаво улыбаясь, прошествовал на свое место.       Ему определенно нравилось колдовать.

***

      Открывшееся глазам зрелище было поистине потрясающим.       Огромное, величественное сооружение эпохи раннего средневековья возвышалось практически до небес. Остроконечные башни упирались в пасмурные облака, теряясь в воздушных подушках. Монолитные серые камни ютились друг на друге, они тесно вжимались друг в друга, чтобы прохладный ветер не сквозил между ними.       Ветер буквально проникал под одежду, заставляя школьников ёжиться. И скрывшееся за тучами солнце было бы как раз кстати, но оно лишь иногда лениво выглядывало, одаривая своими редкими лучами.       Замок был невероятно завораживающим, но в то же время пугающим. От одного его вида хотелось сбежать как можно дальше, и никогда не возвращаться. Возможно, большую роль сыграли слухи, что разносила людская молва о кровавых событиях происходивших здесь. Все здание дышало неприветливой тоской. *** - НЕТ, МакКолл, я не буду жить с тобой в одних покоях, - скрестив руки на груди, ворчал Стайлз, пытаясь изобразить крайнее возмущение. Он фыркал и закатывал глаза, пока друг вытаскивал из сумки вещи, выбирая наиболее подходящий наряд для предстоящего обеда. - Стилински, я понимаю, что ты хотел сюда Мартин, но придется довольствоваться моим обществом. - Только не говори, что отказался бы провести все свое время с Мисс Я-надеру-зад-всем-оборотням? – не обращая внимания на подкол, спрашивает тот, прыгая на кровать и тем самым сбрасывая на пол футболки, которые только что разложил Скотт. Он все еще обижается. Немного. Ну, совсем чуть-чуть. Ладно, он простил этого бестактного чурбана, но для вида еще построит из себя мученика. – Вы же не отлипаете друг от друга. Серьезно, ты скоро будешь носить фамилию Арджент и пищать от восторга, когда она разрешит тебе выпить пива с друзьями! С другом, Скотт, со мной. - Ты считаешь меня подкаблучником? – изогнув бровь и наклонив голову набок, уточняет парень, а затем поднимает белую футболку, на которой сразу же остается пыль. – Здесь вообще убираются? - Ты просто влюбленный идиот, - Стайлз улыбается. Он почти забыл, что обладает губительной для него же силой. Или пытается забыть об этом? В нем нет ничего темного, только внезапное чувство голода, а в остальном – никаких сдвигов. Он адекватен. Он может здраво мыслить. И конечно же, может не применять свои способности, но с какой стати он поверил незнакомому, мать его, призраку? Чувствует, что его где-то жестоко…обманули, в общем. - Нам пора, и переоделся бы ты. – Скотт выходит из комнаты, не прикрывая тяжелую деревянную дверь.       Стайлз вздрагивает, его обдает холодом. В этом месте всегда так холодно? Он наспех одевает толстовку и молча следует за другом, отбрасывая куда подальше скверное предчувствие, зарывающееся под кожу, словно ящерица в песок.

***

      В главном актовом зале оказывается слишком много людей, помимо одноклассников Лидия видит совершенно незнакомых ей представителей женского и мужского пола и чувствует дискомфорт. Это место вызывает не самые радужные эмоции, но девушка уверенно вскидывает голову и продолжает разглядывать все прибывающий и прибывающий народ. - Кто все эти люди? – она обращается к Эллисон, которая так же недоуменно оглядывается вокруг. - Местные аборигены. – ну конечно же, Стайлз, как же без тебя? Парень подходит к ним в компании МакКолла и лучезарно улыбается. Они оба буквально расплываются в улыбках. – Лидия, прекрасно выглядишь!       Ну вот снова он это делает – отвешивает комплименты. Неисправимый романтик.       Специально для обеда девушка одевает приталенное голубое платье, но от каблуков приходится отказаться, они постоянно цепляются за грубо обтесанный пол. А ведь Эллисон говорила, что не стоит их брать. Нужно было послушать. - Спасибо, Стайлз. – коротко произносит, встречаясь с ним глазами. Он в хорошем настроении и не пытается сцепиться с Джексоном? Это нужно отпраздновать. Лидия мысленно ухмыляется и снова переводит взгляд на свободно расхаживающих по помещению подростков.       Скотт и Эллисон испаряются. Как обычно.       Только вот внимание Стилински по-прежнему приковано к ней. Уже почти две минуты он сверлит ее этим-своим взглядом. Он всегда это делает. Наблюдает, присматривает и черт знает, что еще делает этот человек, когда вот так внимательно изучает ее. «Сегодня на нем толстовка» - едва уловимо в голове проносится мысль. - Что? – ей надоедает это молчаливое разглядывание. – Ты ждешь, что я как-то прокомментирую твой наряд? Ты выглядишь сногсшибательно. - Правда что ли? – его брови удивленно взмывают вверх, но затем возвращаются на место, принимая обычное состояние. – Ты задумала махнуться шмотками? Учти, это моя любимая, она отлично подходит под цвет моих глаз, поэтому не смей на нее засматриваться.       Господи, что он несет? Просто заткнись, Стайлз, ты же все испортишь. Она сделала комплимент. Сама Лидия Мартин, а он как обычно несет полную ахинею и любуется ее изумительными глазами. Они полны зелени, в них простираются целые леса, бескрайние, таинственные. А еще он представил (черт, черт, черт, это уж точно противопоказанно было делать) ее в своей толстовке. Только в ней. Волосы «клубничный блонд» струятся по хрупким плечам, а она зарывается носом в кофту, не отрывая от него своего я-бы-все-отдал-чтобы-ты-смотрела-только-на-меня взгляда. - У тебя красивые глаза. – вдруг выдает она. Что? Он не оглох, или она действительно сказала, что у него красивые глаза? У него. У Стайлза.       Он ошарашенно смотрит на нее, прикидывая, что можно ответить на столь неожиданное предложение. А Лидия готова провалиться сквозь землю, ну, в самом деле, что за немыслимые предложения срываются с ее губ?       Самое удивительное, что она действительно так считает.       У него красивые глаза. Расплавленный шоколад, посыпанный шоколадной крошкой. Шоколадный шоколад. Забавно. От этих мыслей ей хочется окатить себя холодной водой или принять душ.       Он смотрит на нее, будто впервые увидел, словно у нее выросла вторая голова или она… О черт, только не это, что за самодовольная улыбочка? - Ты точно Лидия Мартин? Что ты с ней сделала? Не отвечай, ты мне больше нравишься. – его лицо озаряется, и он добавляет, - Хочешь шоколад?       Так, он что еще и мысли читает? Не Стилински, а сплошная загадка.       Она уже хочет сказать "да", но взгляд невольно натыкается на Джексона, и мгновенно портится настроение. Рядом с ним, мило улыбаясь, стоит какая-то разукрашенная, ей-богу, под хохлому девица, картинно надувает губки, жеманно хихикает и касается его руки. Она что? ОНА ТРОГАЕТ ЕГО? У девушки появляется желание убивать. И Уиттмора и его вертихвостку.       Джексон улыбается и рассказывает что-то невероятно-блин-смешное. Она буквально заглядывает ему в рот, пытаясь поймать каждое слово и смеется. Где патроны? Где ружье?       Лидия чувствует, как к глазам подступают слезы, невыносимо хочется подойти и закатить скандал. Но она выше этого. Она справится. Да. Только что-то так противно разбивается внутри, наверное, это надежды. - Лидия, что-то случилось? – беспокойство в голосе стоящего рядом парня возвращает Лидию в действительность. - Я… я просто. Пожалуйста, давай уйдем. – только бы подальше, только бы не видеть этой до ужаса фальшивой картины, только бы не чувствовать, как что-то внутри рушится.       Не говоря ни слова, Стайлз берет ее ладонь и уверенным шагом направляется к громадным дубовым дверям. Он понимает все без слов, когда видит в толпе мерзко улыбающегося какой-то дуре Уиттмора. Парень глушит в себе желание стереть его с лица земли. Ради нее. Все ради неё.