Обещай спасти меня

      - Ты должен быть максимально сосредоточен на своей цели и на конечном результате. В магии, так же как и в любом виде спорта, необходима концентрация. Концентрация внимания, концентрация мыслей. Ты не сможешь довести до конца даже самое простецкое заклинание, если твой разум будет находиться в другом месте. – давал наставления Лиам, прохаживаясь по небольшой беседке.       Уже полчаса он выуживал из памяти воспоминания о своих первых магических тренировках и передавал их Стайлзу, который слушал в пол уха. Стилински нельзя назвать самым сосредоточенным подростком, но сегодня он побил все свои рекорды по части игнорирования вкладываемой в него информации. Даже в школе парень не был настолько расфокусирован и вырван из реальности. И это не укрылось он новоиспеченного призрака. Закатив глаза, Данбар, наконец, взорвался:       - Стайлз, ты хоть слово понял из того, что я сказал? – Стилински вздрогнул и медленно перевел ничего не выражающий взгляд на нарушителя спокойствия. Было бессмысленно отпираться и говорить, что он уловил хоть толику того, что сейчас было сказано.       - Нет. - просто ответил он, наблюдая, как Лиам устало потирает переносицу. Призраки устают? Если кто-то ответит «нет», то Стайлз готов будет с этим поспорить.       Больше всего сын шерифа мечтал побыть один, подумать о своих проблемах, а не выслушивать наставления, которые его мозг сейчас не в силах уловить.       Эта чертова Мартин выбивает почву у него из-под ног одним своим видом. Одной улыбкой лишает его возможности думать о чем-либо. Одним взглядом заставляет его сердце биться чаще. Как бы банально это ни звучало, бестолковый орган колотится так, словно стремится покинуть грудную клетку раз и навсегда. Одним прикосновением эта девчонка способна перекрыть доступ воздуха в легкие.       И, что хуже всего, ему это нравится. Ему нравится видеть изумрудные глаза с трепещущими веками, когда он касается ее губами. Ему нравится ловить на себе мимолетные взгляды, которые она пытается скрыть за показной неприступностью. Но, черт возьми, как это больно быть ей ненужным! Оставаться влюбленным кретином, без шанса забыть эти огненно-рыжие кудри, струящиеся по хрупким плечам. Эти полные губы, которые так и жаждут остаться зацелованными и искусанными до крови.       Есть лекарство от этих губительных чувств? И если да, то он хочет излечить себя от постоянного желания быть рядом с ней и прикасаться к стройному телу. От постоянного ожидания быть для нее хоть кем-то. От одиночества, которое он испытывает, когда ее нет рядом.       - Ты можешь мне помочь? – резко подскакивает Стайлз, одержимый идеей, родившейся в его голове.       - Смотря, о чем ты? А то у тебя такой взгляд, словно ты собрался топить котят. – нахмурив брови, бормочет Лиам, недовольный тем, что полчаса болтал напрасно.       - А ты бы был моим сообщником? – настроение Стайлза меняется так резко, что Данбар искренне удивляется его внезапному порыву. Но тот факт, что призрак все еще не знает намерений парня, заставляет его ожидать объяснений.       - Я, так понимаю, котята здесь ни при чем?       - А ты, на удивление, догадливый, - с сарказмом произносит Стилински, обдумывая, как правильно преподнести свои желания скептически настроенному прозрачному товарищу.       - Когда ты так смотришь, мне сразу хочется сказать громкое «НЕТ» и послать тебя куда подальше. – выдерживая взбудораженный карий взгляд, бегающий от одного глаза Лиама до другого.       - Ты же знаешь, что я не отстану? – напомнил парень, широченно улыбаясь. – Можешь сначала согласиться, а потом я озвучу. – скрестив руки на груди, он плюхнулся обратно на скамейку.       - Ты взамен обещаешь слушаться меня? – «баш на баш» думает Лиам, прекрасно понимая, что этот гиперактивный парнишка не отстанет от него даже после смерти.       Немного поколебавшись, Стайлз кивает и молится, чтобы его замысел имел успех. А для этого придется побыть примерным учеником, скрепя сердцем, но слушать призрачного занудно-дотошного наставника.       - Что ты задумал? – решается спросить Данбар, щуря свои большие глаза сливового цвета, подозревая, что согласие на авантюру Стилински выйдет ему боком.       - Я должен разлюбить человека. – выпаливает на одном дыхании Стайлз и, замерев, выжидает реакцию. На что получает растерянное выражение лица собеседника.       Лиам не мог даже подумать, в какое русло уйдут мысли этого парня, когда соглашался помочь. Он пытался уловить ход мыслей Стайлза, они перескакивали с одной на другую, но крутились вокруг одного рыжего ангела по имени Лидия. Невооруженным взглядом видно, как трепетно он относится ко всему, что связано с этой девушкой. На тумбочке, рядом с кроватью, стоит одна единственная фотография, где Стилински запечатлен с маленькой мисс Мартин. Примерно восьмой класс, одна из школьных дискотек, когда Зак Миртон (один из ухажеров девочки) заболел ветрянкой, сыну шерифа выпала честь сопроводить ее на вечер. И это был лучший день в жизни Стайлза. Впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким. Он восторженно улыбался, когда Лидия позволила приобнять себя для общей фотографии. Фотографии, которая стоит рядом с фото Клаудии Стилински, так бережно хранимой безумно скучающим по ней сыном.       И вот теперь этот человек хочет лишить себя чувств, которые грели его сердце на протяжении стольких лет? Это никак не укладывалось в голове Данбара.       - Ты уверен?       - Более чем. – кивает Стайлз, убеждая себя, что это станет его спасением от одержимости этой до невозможности красивой девушкой.       - Может, стоит подумать? – настаивает Лиам, вдруг осознавая насколько больно этому человеку в данный момент. За показным весельем таится целый океан этой боли, который с каждым днем становится глубже, рискуя потопить своего носителя.       Стайлз хочет освободиться, пусть даже таким способом. Он хочет перестать тонуть в отчаянии, захлебываясь снова и снова. Это погубит его, если не прекратится прямо сейчас. Это задушит его и уничтожит гораздо раньше, чем какие-то там темные силы.       - Я все решил, а ты уже дал свое согласие. – ни минуты не колеблясь, отвечает он, поставив точку в бессмысленном обсуждении того, что уже решено.

***

      - Вы со Стайлзом… - неловко начинает Эллисон, предчувствуя, что ответ окажется утвердительным, - Между вами что-то есть? – девушка чувствует себя растерянно, не смотря на то, что разговаривает с лучшей подругой.       Лидия на мгновение замирает с подушкой в руках, которую решила взбить, перед тем как лечь спать, но сразу же нацепляет маску безразличия, продолжив похлопывать постель, словно от этого она станет мягче. Словно от этого угрызения совести перестанут мучить девушку, которая пытается казаться непоколебимой. Словно от этого ложь, прозвучавшая из ее уст, окажется правдой. Словно от этого Стайлз исчезнет из ее мыслей так же легко, как стал неотъемлемой частью их.       Лидия молчит, и Эллисон приходится повторить свой вопрос более настойчиво:       - Лидс, я не слепая. Я вижу, как вы смотрите друг на друга в последнее время, и меня беспокоит то, что ты не считаешь нужным поговорить со мной об этом. – беспокойство в голосе подруги достигает своего апогея и Мартин понимает, что должна выговориться. Она так запуталась в том, что происходит, и ей нужна помощь. Арджент поймет. Она всегда понимает так, как никто другой.       - Мы целовались. – тихо говорит Лидия, уставившись на свои руки, которые нервно теребят уголок подушки. Эллисон кивает, давая понять, что она готова выслушать все, что накопилось в душе у самого близкого ей человека. – Дважды. Первый раз он едва коснулся меня, но, Эл, я забыла, как дышать! – всплеснув руками, восклицает девушка.       И слова потоком покидают уста, так давно хотевшие вырваться наружу, оставив разум совершенно пустым. И Лидии становится легче, она говорит все, что чувствует на данный момент. Закончив свой рассказ, рыжеволосая устремляет взгляд на Арджент, которая крайне удивлена услышанным, но все равно находит слова:       - Почему ты сказала ему, что ты ничего не чувствуешь? А тем более, почему он тебе поверил? – недоумевает брюнетка. - Как можно поверить в слова, когда человек отвечает на твой поцелуй так самозабвенно?       - Он целовал Малию, Эллисон! – повысив голос, воскликнула Лидия. – А на следующий день поцеловал меня, затем пытался поговорить об этом. И сегодня заигрывал с этой я-сама-мимимишность Джен! – распалялась Лидия, от чего ее щеки наливались румянцем. – И снова лезет целовать меня! Словно это в порядке вещей - бегать от одной девушки к другой.       Эллисон переваривает все сказанное подругой, но никак не может сложить картину воедино. Если Стайлз пытался вызвать ревность, то зачем пудрить голову Малии, которая все еще влюблена в него? Зачем делать больно одной девушке, чтобы заполучить другую? Это так не похоже на Стилински.       - Ты уверена, что это он ее целовал, а не она его? – спрашивает Эллисон, акцентируя внимание на значимом факте, который вспыльчивая Лидия могла упустить из виду.       И Лидия осознает, что видела только пару мгновений, как губы Стайлза и Малии соприкасались, но не видела, кто был инициатором этого поцелуя. Но это не отменяет того, что он позволил поцеловать себя. Так же, как и Лидия позволила ему. Или же не так?       Черт, все стало куда запутаннее.       - Даже если это была ее идея, почему он позволил? И почему сегодня не сводил глаз с этой кудрявой девчонки? – Мартин продолжала возмущаться, игнорируя попытки своего разума достучаться до нее, уступив место привычной гордости.       - Лидия, глаз он не сводит с тебя! – пыталась вразумить ее Эллисон, которая не раз ловила восхищенно-влюбленный взгляд Стилински на своей подруге, которая продолжала отвечать взаимностью другим, игнорирую направленные на нее темно-шоколадные глаза в обрамлении густых черных ресниц.       Эта фраза подействовала. Мартин, моргнув, вопросительно уставилась на Арджент, ожидая продолжения речи.       - Каждый раз, когда ты оказываешься в его поле зрения, он смотрит только на тебя. И если бы ты хоть раз обратила внимание на тот факт, что сын шерифа по уши влюблен в тебя, то ты бы не придумывала сейчас подобную ерунду.       - Я знала, что он любит меня. – вторит ей Лидия, чувствуя толику вины за свои слова. Арджент – это голос ее совести. Совести, которая часто спит, не заботясь о том, что происходит вокруг.       - Да, Лидия, но ты старалась не замечать этого. – с ноткой горечи произносит Эллисон, от всей души желая, чтобы до подруги дошло. – Любить тебя так чисто, как он, и терпеть все твои выходки – чертовски трудно. Он был с Малией, и я уверена, что он до сих пор дорожит этой девушкой, но любит он ТЕБЯ.       После долгих колебаний Лидия понимает, что не достойна такой любви. Она не стоит его страданий и переживаний, не стоит и части того, что готов был терпеть Стайлз ради своей несамовыдуманной любви.       Она должна сказать ему что-то кроме лжи, которая сорвалась с ее губ при последнем разговоре. Лидия обязана сказать ему правду.       И она это сделает.

***

      Утром было объявлено, что все жители замка Белдфордов, вместе с их владельцем отправляются в подземную пещеру, находящуюся в паре километров.       Эту новость большинство приняло с диким восторгом, всем хотелось покинуть надоевший замок и отправиться навстречу загадочным пещерам, в которых, по рассказам, обитали монстры. Парни заранее наговорили множество баек, от чего девчонки ежились, но интерес так и не угас.       К полудню все собрались у главных ворот, чтобы выдвинуться в путь, снарядившись водой и небольшим перекусом.       Тренер Финсток всучил свой рюкзак вяло сопротивляющемуся Гринбергу, обещая на занятиях гонять его не так сильно, как остальных. Это было слабым утешением, но паренек вынужден был повиноваться. Перечить Бобби значило – подписать себе приговор.       - Ты взял воду? – спросил Скотт, поправляя лямки рюкзака, которые так и норовили слететь с плеч. Поэтому МакКолл каждых пять минут утягивал их, мысленно проклиная все на свете.       - Вот,- Стайлз подал бутылочку другу, который с жадностью припал пересохшими губами к горлышку.       Идти оставалось минут 10, но солнце припекало так сильно, что путь казался длиннее в три раза.       Стилински развернул кепку козырьком назад, нацепив солнцезащитные очки, которые умудрился отобрать у сопротивляющейся Эллисон. Девушка пообещала вернуть их обратно, как только «враг» потеряет бдительность. Но Стайлз заверил подругу, что это маловероятно и, в целом, попахивает ложными угрозами. Арджент только рассмеялась, перекинув пряди черных как смоль волос через плечо.       Сегодняшнее утро принесло с собой смешенные эмоции. Точнее, этих эмоций стало до такой степени мало, что парень почувствовал себя несколько опустошенным. И это не удивительно. Ночь унесла с собой целую «эпоху» из жизни Стайлза, оставив после себя кучу воспоминаний, которые не грели душу, но и не приносили боли. Это просто было чем-то вроде прочтенной книги. Сначала эмоции переполняли, сразу после прочтения очередного переплетения судеб, но постепенно свелись на нет. Только смена произошла за считанные минуты, забирая с собой весь груз пережитого.       Стилински до конца не верил, что его затея увенчается успехом, но когда увидел большие, выразительные, полные зелени глаза и водопады рыжих волос - не почувствовал ничего. Абсолютно.       Это было настолько ново, что первые пару минут парень просто не мог отвести глаз от Мартин, которая, так же внимательно смотрела в ответ. Когда это противостояние взглядов закончилось, у Стайлза не появилось непреодолимого желания взглянуть на нее еще раз, чтобы в который раз восхититься ее нежной улыбкой или точеной фигурой, обтянутой лиловым платьем, выгодно выделяющим упругие формы.       И это казалось правильным, хоть и до ужаса непривычным.       Он не испытал к этой девушке даже ничтожной части того, что творилось в его душе вчера. Стайлз не чувствовал к ней ничего.       Это можно было считать успехом: он не поспешил к ней, чтобы обсудить недавний поцелуй или снова прижать ее к стене, провести руками по линии бедер и впиться губами в приоткрытый и манящий рот. Он молча последовал за Скоттом, переводя их разговор и свои мысли совсем в другое русло.       А Лидия изо всех сил пыталась не замечать пустого взгляда, смотрящего сквозь нее, убеждая себя, что ей показалось или Стилински просто обиделся на грубые слова, сказанные ею. Но что-то внутри настойчиво скреблось о стенки сознания, заставляя раз за разом прокручивать в памяти лишенный всякой теплоты, шоколадный взгляд.       - Так, оболтусы, собирайтесь-ка вокруг меня, чтобы провести перекличку! – громогласно объявил тренер, как коршун, поглядывая на переговаривающихся ребят, которые посмели встревать в его речь.- Я сказал, открыть рты? А, Рейкен? Именно это я сказал?       - Нет, тренер, - виновато произнес Тео, проведя рукой по вспотевшим волосам, зачесывая их назад. Жара казалась невозможной, и все мечтали поскорее оказаться в темной, прохладной пещере.       - Тогда почему я слышу твой голосок? - рявкнул Бобби, грозно взирая на нарушителя порядка, - Итак, Арджент, Эллисон… - прочистил горло Финсток и начал перекличку.       За пару минут все отозвались, и Хавьер Белдфорд зачитал правила посещения пещеры, в которых была куча запретов, даже самых нелепых. Кому бы в голову могло прийти – пронести с собой сову или другую хищную птицу, которая могла бы навредить обитающим в этой пещере редким видам летучих мышей? Нет, серьезно, кто придумывал эти правила? Неужели каждый уважающий себя школьник таскает в кармане ручного ястреба или ласку, которые не прочь полакомиться мышатинкой?       Или бывали случаи, когда ребята взрывали хлопушки, или тайком пронесли с собой кирку (кайло), чтобы чего-нибудь драгоценного добыть в стенах пещеры?       Вслед за преподавателями, ребята медленно, переступая с камня на камень, углублялись в самые недра обители сталагмитов, сталактитов и сталагнатов. Это зрелище было завораживающим. Огромные «сосульки» вырастали, словно из неоткуда, сверху и снизу. Они будто сталкивались, врастая друг в друга. И все это многообразие переливалось невообразимыми цветами, преломляя и отражая свет.       Пещера была огромной, здесь запросто мог поместиться весь замок Белдфордов, да еще бы и место осталось.       Приоткрыв рот, все завороженно оглядывались вокруг, исследуя каждый уголок, который был доступен взгляду и относительно освещен.       Стайлз уже присмотрел себе «сосульку», с которой будет фотографироваться.       - Наверное, это ты про миссис Миллен? – загоготал Скотт, представив, как Стилински страстно обхватит (если конечно, хватит рук) Элизабет и прижмется к ее груди, обтянутой льняной футболкой.       - Поумерь свою зависть, МакКолл, - саркастично ответил друг, желая потыкать пальцем свисающий над ним сталактит, так заманчиво блестящий в свете фонарика.       - Что ты, она полностью твоя!       - Полностью?       - Абсолютно.       - Смотри, пожалеешь потом. – покачал головой Стайлз и продолжил свои исследования.       Все разбрелись по пещере, и вскоре Скотт уже вышагивал в противоположном конце пещеры, в непосредственной близости от малышки Арджент, которую так усиленно пытался игнорировать целый день. Эти двое искренне любили друг друга, но так по-детски пытались скрыть чувства за показным безразличием.             Кстати, о любви.       Рядом послышалось чье-то тяжелое дыхание, и в следующую секунду фонарик Стилински устремился в милое лицо, принадлежащее Лидии Мартин, которая переминалась с ноги на ногу.       Она закусила пухлую губу и сосредоточенно смотрела на Стайлза, никак не реагируя на луч света, направленный ей прямо в глаза.       - Лидия, что-то случилось? – спохватившись, парень отвел фонарик в дальний угол, пытаясь сфокусировать свои мысли. Но все, что касалось этой девушки, было размытым, мутным пятном в его памяти.       - Я хотела извиниться.- начала Мартин, но была резко перебита собеседником.       - Тебе не за что извиняться. Я не должен был лезть к тебе с тем, чего ты не хотела. – спокойствие в его голосе было таким отчаянным, таким явным, что Лидия вздрогнула. Он никогда так спокойно не говорил о… них. Он никогда не смотрел на нее таким отрешенным взглядом. Он никогда не смотрел сквозь нее.       - Но это было по обоюдному согласию. – возразила девушка, считая своим долгом рассказать, что чувствует, но в который раз была неуважительно перебита.       - Я же сказал, забей. Это ошибка. Я больше не притронусь к тебе, честно. – снова не испытывая ничего, отрапортовал Стайлз, надеясь, что Мартин оставит его в покое, хотя бы на время. Хотя бы навсегда.       И что там она говорит про согласие? Ах, да, обоюдное. Сейчас все ее слова казались пустым звуком, просто пшиком.       Раньше, его сердце сделало бы пару кульбитов, перед тем, как шмякнуться об ребра, разрываясь от счастья. Сейчас пульс равномерно отсчитывал удары, продолжая свою прямую работу, не отвлекаясь на длинные волосы, цвета «клубничный блонд» и слегка подрагивающие пышные ресницы, украшающие одни из самых прекрасных глаз. Когда-то считающиеся самыми изумительными.       Мартин была шокирована, девушка не ожидала, что отношение Стилински изменится за одну ночь, но сомнений не оставалось – он говорил правду. Стайлз не был лжецом и тем более, никогда не врал о своих чувствах. Тем более ей.       Но это больно било по самолюбию, которого у Лидии было предостаточно. Девушка резко развернулась и скрылась в неосвещенной части пещеры, унося с собой все сомнения Стилински в правильности своих слов.       Он сказал правду. Пусть даже где-то в глубине души все протестовало, обличая парня во лжи самому себе.       Во лжи, которую Лидия пыталась вырвать, обнажив свое сердце. И во лжи, которой Стайлз напичкивал себя, как наркотиками.

***

      Через час Хавьер сообщил, что пора заканчивать экскурсию и возвращаться в замок. Все разочарованно вздохнули, предчувствуя обратный путь под палящим мать-его-издевающимся-над-ними солнцем!       После еще одной переклички, ученики направились к длинному туннелю, ведущему наружу. Но внезапно раздался громкий взрыв.       Небольшой взрывной волной Скотта, Стайлза и еще пару ребят отнесло от, уже заваливающегося выхода из этого каменного логова. Булыжники сыпались до тех пор, пока последняя щель не стала привалена. Стилински приложился об голову маленький камень, оставив на лбу кровоточащую отметину.       Хватило пары минут, чтобы все пришли в себя и осознали случившееся.             Они все отправились в этот поход. Они застряли. Их никто не ищет.       Со всех сторон послышались девчачьи визги, которые пытался перекричать Белдфорд и Финсток, но даже они не могли прекратить поднявшуюся суматоху.       Нестройные ряды голосов давили на барабанные перепонки Стайлза, вызывая приступ паники.             Они застряли.       И выхода нет.