Обещай спасти меня

      - Джексон? – переспросила Эллисон, - Разве он не уехал по семейным обстоятельствам?       - Он был в замке. – подтвердил Стайлз, который совсем забыл об инциденте в коридоре. – Около восьми мы столкнулись по пути с репетиции, но даже понятия не имею, когда именно он вернулся.       - Что привело его в замок? – подал голос Тео, вновь пристроивший свою ладонь между пальцев Малии, продолжающей косо смотреть на Стилински, словно он – враг №1.       - Единственный человек, которому это известно, пропал. – заметила миссис МакКолл, взволнованно стуча ноготками по аптечке, покоящейся на коленях.       - Айзек, ты можешь поймать его запах, если он не скрыт заклинанием, то у нас есть шанс отыскать Джексона? – спросил Стайлз, не желая сидеть на месте. В голове крутились не самые приятные мысли, точнее, самые ужасные картины произошедшего стойко въелись в подкорки сознания. Парень боялся даже представить, что случится с Мартин, если она выпустит из под контроля свои способности.       - Я попытаюсь, если что Скотт поможет. – кивнул Лейхи, стремительно выбегая из комнаты вместе с МакКоллом.       - А что делать нам? – поинтересовалась Эллисон и поднялась на ноги, с таким видом, словно была готова перевернуть весь замок, но найти свою подругу. В карих глазах плескалась уверенность и нежелание отступать. Девушка смотрела конкретно на Стайлза, и это немного выводило из себя.       Он понятия не имел, что делать дальше и как отыскать Лидию, но был готов на все ради этой упрямой, рыжеволосой красавицы, что перевернула его жизнь с ног на голову, заставляя чувствовать невероятную гамму эмоций. Чувствовать всепоглощающую любовь и преданность, заставляющую совершать глупые поступки, вроде огромной коробки с подарками на день рождения, или заваливания открытками всего ее школьного шкафчика. Или привязывания к крыше ее дома несчитанного количества гелиевых шаров, чтобы тот взлетел, как в одном из мультиков. Или записи дурацкой ванильной песни о волосах цвета клубничный блонд, когда Скотт наотрез отказывался играть на гитаре душещипательный мотив. Или же желания убить любого, кто посмеет обидеть его Лидию.       - Я знаю, что делать. – Хотелось верить, что он действительно знает и, что это поможет, но больше не к кому обратиться. – Лиам!       Его голос отразился от стен, эхом возвращаясь обратно. Малия и Тео удивленно переглянулись и уставились на Стайлза, не понимая, что такое или кто такой Лиам, но решили промолчать.       - Эй, призрачная задница! Немедленно появись! – он начал выходить из себя, потому что прошло около пяти минут, но Данбара все не было.       Стайлз рассеянно оглядывался вокруг, натыкаясь на озадаченные лица друзей и отца с Мелиссой. Однако, никто из них не решался спросить, кого зовет Стилински младший, списывая его поведение на стресс, связанный с исчезновением Лидии. И только Эллисон с надеждой смотрела на него, будто он был чем-то наподобие спасательного круга. Будто он мог сделать что-то, на что не хватило бы духу у всех остальных. Арджент была сосредоточенна только на нем и не могла отвести медовых глаз от мертвенно-бледного лица парня.       Эллисон видела, на что способен Стайлз, и отчетливо понимала, что вернуть Мартин без магической помощи – невозможно. Со слов Дитона, крик Банши заключал в себе такую силу, что в слиянии с чьей-то магией, особенно, если она могущественна, мог сравнять это место с землей, в лучшем случае. В худшем – планета полностью изменит свой облик, как от воздействия нескольких десятков ядерных бомб. Стоит ли говорить, что произойдет с человечеством?       Скотт решил не упоминать об этом в разговоре, чтобы не наводить панику, но Эллисон считала, что всем необходимо было знать, какая угроза нависла над ними. Хотя бы Стайлзу.       - Можно тебя? – осторожно перехватывая его предплечье и выводя из комнаты, прошептала Арджент, бросив напоследок навострившим уши Малии и Тео, - Прошу без подслушивания, пожалуйста.       Решив, что девушка хочет озвучить мучающие их сомнения, ребята выполнили просьбу. Казалось, что у Стилински окончательно поехала крыша на нервной почве, и его разговоры с пустотой только усугубляли это впечатление. Шериф переглядывался с Мелиссой, ища в ее мягком взгляде ободрение, не понимая, что творится с его сыном.       - Скотт не обрадуется, но ты обязан знать. – под ее пристальным взглядом Стайлзу хотелось провалиться под землю. Появилось стойкое ощущение вины, и хотя Эллисон не была намерена обвинять друга, такая скрытность угнетала.       Выслушав сбивчивый рассказ, парень окончательно убедился, что все хуже, чем можно было представить. Если Алан прав, то последнее, что сейчас нужно делать – это бездействовать, ожидая возвращения Айзека и Скотта. Нужно было принимать какие-то меры, но голова раскалывалась от разрывающих ее вопросов, сомнений и паники.       - Кого ты пытался позвать?       - Лиам Данбар – это призрак, именно от него мне достались способности. Тогда в лесу. – попытался объяснить Стайлз.       - Это тот парень, который погиб у тебя на руках? – удивилась Эллисон, приложив ладонь ко рту, когда тот закивал в ответ. В ее взгляде не было недоверия, только испуг, ведь сталкиваться с призраками их компании еще не приходилось.       - Он стал кем-то вроде наставника, помогал с некоторыми заклинаниями, но сейчас я не смог его вызвать, как делал раньше. Это странно, потому что Лиам всегда появлялся, да и какие дела могут быть у призрака?       - Стайлз, нужны какие-то зацепки, связанные с магией, с чем-то необычным, потусторонним, если твой друг сейчас не в состоянии помочь нам. - Элли топталась на месте, нервно покусывая губу, и лихорадочно соображала о дальнейших действиях.       - Это все еще так ново для меня, и я никак не мог предположить, что в этом замке есть еще кто-то с подобными способностями! – хотелось взвыть от беспомощности и бессилия, охвативших его.       - Нужно найти заклинание, способное разрушить защиту над Лидией, и срочно.       - Есть несколько книжек и дневников дворецкого, который был первым обладателем моих способностей. Так уж вышло, что они надолго не задерживались у одного владельца, - пожал плечами Стайлз, когда Эллисон вопрошающе приподняла темные брови. – Написано старинными оборотами, от чего клонит в сон, но, возможно, если подробно прошерстить их, найдется нужное заклинание?       - Отличная идея, принеси их, а я поищу в бестиарии информацию о магах, это ведь тоже сверхъестественные существа. – на этом ребята распрощались, Стайлз побежал в комнату, найденную им вместе с Лидией, чтобы откапать среди прочего хлама книжонки.

***

      - Ста-айлз… - судорожно шептала Лидия пересохшими губами, свернувшись в клубок на прохладном полу, практически не чувствуя собственное тело, ноющее от размеренной боли, которая пульсировала под кожей, перекатываясь по венам, и скапливалась в разрывающихся висках.       Мартин не могла оторвать голову с копной спутанных и уже совершенно грязных волос от пола, не переставая бормотать это имя, которое въелось в ее сознание, так отчаянно пытаясь впечататься в мозг. Это было похоже на бормотание сумасшедших в Доме Эха, или на жалобное поскуливание дворняжки. От самоуверенной и нахальной Лидии Мартин не осталось и следа. Вся спесь пропала, стоило только увидеть окровавленное, подвешенное тело бывшего парня с пустым, стеклянным взглядом.       Ей было страшно. Было чертовски страшно и жутко находиться в этом месте, молясь, чтобы ее спасли, защитили. Сделали хоть что-то.       Стайлз ищет ее? А Эллисон? Скотт? Мама? Кто-то обратил внимание, что девушка пропала?       Еще больший страх приносил странный шепот в ее голове. Это было похоже на шелест листьев на ветру или журчание горного ручья, но расслышать слова не получалось. Лидия пыталась уловить хотя бы один среди этого перелива голосов, гудящих внутри, пытающихся что-то сказать, но так спутанно и сумбурно, что хотелось зажать уши. С каждой проведенной здесь минутой этот шепот становился все громче, но, увы, не отчетливей.       Чтобы отвлечься от шума, девушка вспомнила жаркие прикосновения к своему телу Стилински, который был одновременно нежен, но в то же время страсть исходящая от него была осязаема. От влажных прикосновений языка и губ шла легкая дрожь. Лидия впервые в жизни ощущала подобную гамму чувств от едва уловимых касаний. Он сам того не понимая разжигал в ней огонь непонятных, несвойственных и неприемлемых для нее эмоций. Он никогда не испытывала столько нежности и трепета от близости с человеком, и это относилось не только к телесному контакту, каждое появление Стайлза в поле зрения сопровождалось замиранием сердца и непреодолимым желанием просто его обнять.       Мартин никогда не думала, что трепет будет вызывать только один вид человека. И уж точно она не могла предположить, что этим человеком будет Стайлз Стилински. Неловкий, смешной, неуверенный в себе, пышущий остротами и сарказмом Стайлз, который в один момент просто стал значить для нее гораздо больше, чем Джексон за все эти несколько лет вместе взятые. И пусть это ужасно, подло и мерзко с ее стороны, но Лидия была рада, что на его месте сейчас висит не Стайлз. Она не должна этому радоваться, ведь человек мертв, его больше не вернуть, но в душе все еще тлел огонек надежды, что она снова увидит теплую улыбку и горький шоколад глаз такого невыносимого паренька.       Лидия поморщилась от самой себя, но ухватилась за мысль о этом волнующем и обезоруживающем взгляде, в котором видела столько заботы, что казалось, невозможно так преданно и жертвенно любить. Но он мог. Пусть последнее время карие глаза лучились только холодом и отчуждением, но в этот вечер Лидия уловила в них тот теплый огонь настоящих эмоций, запрятанных глубоко в душе за выстроенной стеной недосказанности.       Он непременно вытащит ее из этого плена окровавленных стен, в которых она теперь дожидается своей участи, одна, не считая растерзанного тела Джексона, которому теперь абсолютно точно все равно на происходящий вокруг ад.

***

      Стилински лихорадочно носился по комнате Ривена Данбара, хватая все на своем пути, что, по его мнению, могло пригодиться в поисках Лидии. Содержимое прикроватной тумбы уже давно было сброшено в подготовленный рюкзак. Далее были старые книги, дневники, которые с трудом умещались в доверху наполненном непонятным содержимым портфеле. Казалось, он свалил туда все, что находилось в этом месте.       Бросив напоследок взгляд на кровать, Стайлз заметил старую потертую книжонку, брошенную ему Лидией, когда он очнулся после пещеры. Он даже не стал открывать ее, а просто забросил в эту комнату, как ненужный хлам.       Все еще злясь на себя за ужасное поведение, парень отбросил рюкзак в сторону и с любопытством открыл ее.       Аккуратные инициалы Д. Б. были выведены на первой странице, и больше ничего. Это был личный дневник, но он принадлежал далеко не владельцу этой комнаты, почерк был женский, и очень далек от каракулей Ривена.       Не было времени на задержку, но что-то заставило Стайлза продолжить чтение. Он нетерпеливо перевернул пожелтевшую страницу и уставился на рукописный текст.       «12.07. 1874 года       До конца не осознаю, зачем, но решила записывать происходящее в моей жизни. Мой брат сказал бы, что я слишком романтична в силу своего юного возраста, но между нами всего пять минут разницы. Невероятно большой промежуток, верно?       Сегодня случилось кое-что знаменательное. В день нашего восемнацатилетия мы обрели свои магические способности. Точнее, пробудили их с помощью очень сложного ритуала. Не понимаю, к чему было столько ждать, но отец уверяет, что лишь сейчас мы полностью готовы к принятию.       Он обещал устроить состязания, в которых мы оба сможем проявить себя. Волнение переходит все допустимые черты, но разве могу я упасть в грязь лицом, когда отец будет выбирать сильнейшего?       14.07.1874 года       Не могу поверить, что я выиграла! Этого просто не может быть, ведь брат (не буду называть имени, так ведь таинственнее?) был на волосок от победы. Кто мог подумать, что огонь так сильно подвластен водной стихии? Мне удалось потушить его водяную стену с таким трудом, но удалось!       Отец горд мной, как никогда, но только не своим сыном. Проще выдержать несколько десятков ударов плетьми, чем этот холодный, тяжелый взгляд. Мы оба прекрасно знаем, чем это закончится. Наказание. Самое изощренное. Если раньше обходилось простым рукоприкладством, то сейчас боюсь представить, что ждет его.       Ночью я слышала крики, страшные, протяжные крики близкого мне человека, и беззвучно плакала в подушку от бессилия и безысходности, свалившейся на меня. А я ведь искренне надеялась, что все изменится, что силы как-то уберегут нас от жестокого и обозленного на весь мир отца. Ненавижу его. Как же сильно я ненавижу его.       25.07.1894 года.       Хотели бы вы никогда не стареть? Не видеть на своем лице морщин, не наблюдать, как желтеют зубы, и волосы мягко покрываются сединой? Хотели бы вы прожить двадцать лет без болезней, даже без банальной ангины? Уверена, многие ответят «да», но задай этот вопрос мне, и я буквально закричу «НЕТ, НЕТ, НЕТ».       Я готова рвать на себе волосы от отчаяния и бессмысленной злости, только бы перестать существовать на этом свете. Сегодня умер единственный мой друг. Ривен Данбар. Единственный человек, который понимал меня с полуслова и был предан мне. Он был дворецким моего отца, и я не встречала мужчину добрее, умнее и благороднее. Он всегда баловал меня сладостями, таская их с кухни, пусть мне было восемь или же тридцать восемь.       Ривен знал о магии все, потому что сам был посвящен магическому искусству. Я не знала никого сильнее, даже отец не мог сравниться с этим человеком. Данбар был настоящим воплощением доброты, в то время как мой отец был порочен, безжалостен и олицетворял для меня исчадье Ада.       Все эти двадцать лет мы с братом учились убивать, калечить и выкачивать магию из всего живого и сверхъестественного, питая ею отца, под строгим его контролем.       Мы должны были выкачать магию из Ривена, но мешала чистота его помыслов, дел и прочая дребедень. Оставалось лишь одно – сделать его магию темной.       Отец вновь ударил на больное, заставив меня наложить заклинание на человека, который был моим единственным другом, обещая расправится с братом, если откажу. Будто у меня был выбор? Он был моим единственным якорем в этом мрачном, мерзком мире.       Все это время, пока силы Ривена темнели, развращая его сущность, я молилась, чтобы моему родителю хватило этого, чтобы он остановился, но он продолжал питаться магией.       Я никогда не забуду взгляд, когда Рив понял, что это я наложила заклинание, что из-за меня оскверняется все добро его души. Я никогда не забуду его хриплого «Я мечтал, чтобы это оказалась не ты».       Отец не сразу осознал, что Данбар передал свои силы маленькому сыну, который совершил невозможное по меркам отца – очистил их. Но гнев его был в тысячу раз страшнее, чем когда-либо.       Никогда не забуду, как он легким движением руки прервал жизнь человека, которого я искренне любила.       31.12.1916 года.       Пишу сюда не часто, но произошло кое-что особенное. Сегодня произошел мой первый поцелуй. Не смейтесь! Да, мне почти шестьдесят и я выгляжу на восемнадцать, но я так и не целовалась.       Хотите знать, кто этот несчастный? Да, именно несчастный, потому что нам с братом запрещено влюбляться. На это слово наложено отцовское табу, подкрепленное огненной плеткой, выжигающей из нас всю дурь.       Но я люблю. Вопреки всему этому, искренне люблю человека, который сумел растопить мое сердце одной своей обаятельной улыбкой и прекрасными глазами, цвета морской волны, такими чистыми и светлыми, что в них хочется утонуть.       Я никогда не верила, что это произойдет, но смотря на этого парня я чувствую, что оживаю. И все то бремя кажется чем-то пустым, в сравнении с мягкими губами, что сводят с ума.       7.03.1917 года       Наша связь становится губительной, я боюсь, что отец узнает. Принимаю самое безрассудное решение в своей жизни и прогоняю человека, ради которого готова отдать собственную жизнь.       Нет ничего ужаснее, чем смотреть в невинные голубые глаза, полные боли и разочарования, когда я произношу равнодушное «я не люблю тебя» и отворачиваюсь, чтобы он не увидел мои слез, блокируя сознание от проникновения его разума, чтобы никогда не узнал, как я нуждаюсь в нем.       Так будет лучше.       7.03.2017 года.       Я не могу поверить, что он вернулся. Спустя столько лет. Не могу поверить, что я вновь позволила себе окунуться с головой в бездонные глаза цвета морской волны, окончательно обрекая и его, и себя…»       На этом запись обрывалась, остались только пустые помятые листы. Последняя запись была сделана уже не пером, а шариковой ручкой, что наводило на мысли, что она действительно была сделана недавно. Но кем?       - Хочешь узнать продолжение этой трагической истории? – раздается знакомый голос с ноткой иронии, Стайлз подлетает с софы, едва не врезаясь головой в нависающую над ним полку, и останавливает взгляд на больших глазах цвета морской волны.