Обещай спасти меня

      - Ты никогда не слушаешь старших, да, Стайлз? - улыбка на бедном лице стала еще шире, а в голосе признака послышалось едва сдерживаемое веселье. Стайлз нахмурился, непроизвольно крепче сжимая в руке тетрадь. Его плечи напряглись, а губы сжались в плотную линию.       - Твое чрезмерное любопытство не доведет до добра. - продолжил Лиам, медленно приближаясь к новоиспеченному магу, которому некуда было отступать, да и если бы хотел, Стилински не сделал бы и шагу, завороженно вглядываясь в кристально-чистые глаза.       - Сколько тебе? Больше ста? А ты неплохо сохранился, крем специальный используешь, может, посоветуешь? - поток вопросов посыпался сам собой, а мысли безостановочно метались по голове в попытке найти логическое объяснение происходящему.       Казалось, что удивить Стайлза больше ничем нельзя, но жизнь неутомимо подкидывала ему пищу для размышлений.       - Не включай идиота, я знаю, что в твоей голове уже созрело миллион идей и иллюзий по поводу прочитанного. Я никогда не любил ее привычку записывать все в дневник. – Данбар поморщился, но последняя фраза была пропитана странной смесью грусти и нежности.       - Но ты любил ее.       - Я люблю ее. – поправил Лиам, - Даже после смерти.       - Эта девчонка прожила не самую лучшую жизнь, столько лет во власти отца-тирана.       – Стайлз пытался придумать план побега от вездесущего призрака, минимальное доверие к которому едва начало проявляться, но в этот момент сошло на нет. Было немного неловко от мысли, что его обманывали как первоклассника, но грандиозное любопытство взяло вверх. – Что произошло на самом деле?       - Я знаю, что ты не поверишь мне, так что убедись сам. – призрак сделал завершающие несколько шагов в сторону Стилински, который не успел отшатнуться, и прижал пальцы к вискам парня.       Мощный энергетический разряд прошел до самых кончиков пальцев, сопровождаясь яркой вспышкой света, отчего пришлось прикрыть веки и даже крепко зажмуриться.       Из ступора Стайлза вывел тихий голос, плавно отражающийся от каменных стен. В этом голосе было что-то до жути знакомое, и парень распахнул глаза, которые не сразу привыкли к полумраку.       - Ты уверен, что он не сможет отыскать это место? – сказала девушка, темный силуэт которой слабо виднелся в бледном свете от керосиновой лампы.       - Я использовал скрывающую магию, можешь не беспокоиться. – точная копия Лиама (его удалось узнать без труда) сделала шаг вперед, сгребая ее в охапку и принимая в свои объятия без особого сопротивления.       Стилински поджал губы, не особо понимая, что происходит, ведь Данбар сейчас выглядел более чем живым. Он нежно гладил длинные волнистые волосы, осыпая мелкими поцелуями макушку.       - Ты не должен был возвращаться, это погубит нас. – еле слышно шептала светловолосая, пока Лиам усердно качал головой, словно отгоняя прочь ее тяжелые слова, бьющие по больному.       - Однажды я уже совершил ошибку, отпустив тебя, и чертовски жалею. Я идиот, раз поверил, что ты ничего не чувствуешь ко мне. Должен был догадаться, что дело в твоем ужасном отце. – последние слова были пропитаны ненавистью и пренебрежением, которых Стайлз никогда раньше не слышал в голосе Лиама. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак со спутанными волосами, но тут же ослабли, когда раздался протяжный всхлип.       - Я хотела защитить тебя.- Она отстранилась, и на лицо упал неяркий свет, и в чертах девушки Стилински узнал Джен Дрофдлеб.       Его удивление перешло все возможные границы, и Стайлз заливисто присвистнул, но влюбленные продолжили свой диалог, не ощущая присутствия постороннего.       - Это я должен защищать тебя. Я. Ты не должна была проходить через это. – Лиам словно пытается раствориться в ее объятиях, ощущая мягкий шелк ее волос.       - Я люблю тебя. – фраза наполненная отчаянием, обреченностью и безграничной нежностью срывается с ее губ.       Стайлзу становится неловко от того, что он стал свидетелем интимного разговора, который должен принадлежать только этим двум. Но Данбар сам открыл свои воспоминания, чтобы Стилински извлек из этого что- то важное. Только вот что?       В следующее мгновение его выбрасывает в другое воспоминание.       Стайлз распахивает глаза, но вновь зажмуривается от яркого света, причиняющего небольшую боль усталым глазам. Он оглядывается по сторонам, стараясь привыкнуть к резкой смене декораций, и отмечает, что оказался на берегу реки. Водная гладь рябит от солнечных бликов, и на какую-то сотую долю секунды парень забывает, где находится и что это место не реально. По крайней мере, в данный момент.             Он все еще в голове Данбара.       - Я должна тебе кое-что сказать, просто послушай меня внимательно до конца, и не перебивай. – Джен сконфуженно скрещивает руки и одаривает своего парня таким взглядом, словно в этой серой радужке собралась вся скорбь мира. Затаилась. Забралась в самую глубину этой жизнерадостной (какой знает ее Стайлз) девушки.       Лиам заметно напрягается, но остается на месте. Ее слова не предвещают ничего хорошего, но парень пытается не подавать виду, что ему не хочется слышать это. Он чувствует, что это изменит все, разобьет то хрупкое счастье, что они решились построить вместе, но терпеливо ждет приговора.       - Это случилось, когда ты вернулся. Мы провели незабываемую ночь, но за все приходится платить. – Джен изо всех сил сдерживает подступающие слеза, но понимает, что уже ничего не изменить, не исправить, не вернуть. – Под своим сердцем я ношу твоего ребенка, Лиам.       Эти слова застывают в воздухе, лишая Лиама любой возможности мыслить, дышать, чувствовать.       Это новость выбивает почву из-под ног, заставляя кубарем катиться к логическим последствиям той ночи. Становится страшно. Этот страх разрезает легкие и выкачивает из них весь кислород, заставляя задыхаться. Ему страшно не за себя, а за Джен, которая столько пережила, чтобы снова пройти через ад. Ему страшно за их не рождённого ребенка, который точно не заслужил такой судьбы. Ему страшно, что случится, узнай ее отец о связи своей дочери с парнем, которого он хотел стравить со свету и заодно выкачать все силы.       Стайлзу становится страшно. Он словно ощущает состояние Данбара, лицо последнего приобретает мертвенную бледность, и Стилински ужасается от мысли, что в эту самую минуту он так похож на призрака.       Лиам чувствует сухость во рту и легкое головокружение, которое перерастает в настоящую панику, но пытается держаться.       - Мне страшно. – ее голос больше похож на хрип, который разрывает барабанные перепонки сильнее, чем крик Мартин в облике Банши. – Он убьет его, Лиам. Он убьет нас. Отец способен на что угодно.       - Я не позволю! – Данбар выходит из оцепенения и бросается к Джен, которая льнет к нему пытаясь раствориться в крепких руках, и отгородиться от всего дерьма, окружающего ее всю жизнь. Точнее от дерьмового отца, который разрушает все то, что ей дорого. – Если потребуется, я сотру его в порошок.       - Ты не сделаешь этого, ты не убийца.       - Ради тебя и нашего ребенка я готов сделать что угодно, даже если мне никогда не отмыть свою совесть от этого поступка. – Лиам сжимает челюсти, чтобы сдержать волну гнева, захлестывающую его с головой.       Стайлзу становится настолько дискомфортно, что он готов провалиться сквозь землю, только бы убраться подальше от этой парочки, боль которой просачивается в его сознание и мешает соображать.       Но он вновь окунается в омут воспоминаний своего призрачного наставника. Грохот и крики разрезают тишину, оглушая и сбивая с толку. Стайлз ловит себя на мысли, что ему не нравится путешествовать в воспоминаниях, и обещает себе больше никогда на это не подписываться.       Картина увиденного повергает его в шок больше, чем все, что происходило в его жизни, наполненной сверхъестественной дребеденью. Он в прямом смысле хочет закричать от ужаса, но что-то сжимает его горло железной хваткой, заставляя давиться собственным криком. Это происходит на ментальном уровне, Стайлз пытается прогнать картину увиденного из мыслей, но на глазах предательски появляются слезы, которые обжигают щеки, собираясь солеными каплями в уголках рта.       Стилински хочет сорваться с места и что-то сделать, предотвратить, изменить, лишь бы не стоять пригвожденным к месту в своем всеобъемлющем бессилии. Сердце наливается страхом и паникой, когда глазам предстает чудовищная картина: юная Джен лежит в луже собственной крови, которая безостановочно вытекает из глубокой раны на слегка округлившемся животе. Это может значить только одно, и Стайлзу больше всего хочется, чтобы это оказалось ложью, игрой воображения, блефом, да чем угодно. Но жестокая реальность обрушивается на него с невиданной ранее силой.       Стайлз словно в замедленной съемке видит, как окровавленный нож отлетает в сторону из рук Лиама, который сидит на коленях перед матерью своего будущего ребенка, которому никогда не было суждено появиться на свет. Он трясущимися руками пытается закрыть рану и остановить кровь. В бреду шепчет ей, что все будет хорошо, но голос срывается на бессвязное бормотание вперемешку с короткими всхлипами.       Девушка стеклянным взглядом смотрит на любовь всей своей жизни и испачканными в крови руками гладит вспоротый живот, напевая себе под нос старую колыбельную, которую когда-то пела Стайлзу мама еще при жизни. Она размазывает алую жидкость по ладоням Лиама, который кричит что-то и пытается зажать крепче, мешая ей окончательно истечь кровью. Она не плачет, но неприкрытое безумие в туманном взгляде читается отчетливо.       Стайлз зажмуривается, пытаясь прогнать из головы образ потерявшей ребенка Джен, которую помнит, как веселую, озорную девчонку. Он не может поверить, что за этой вполне искренне выглядящей улыбкой скрывается целая бездна боли. Он не может поверить, что такое вообще возможно пережить.       Стайлз ощущает, что постепенно возвращается в реальность, но он пытается ухватиться за это воспоминание, вернуться в него, помочь, спасти. Сделать хоть что-то. Но его принимает в свои объятия каменный пол, а дыхание сбивается, как от пробежки на несколько километров.       Он распахивает глаза и натыкается на сожалеющий взгляд Лиама, который буквально просит прощения за то, что Стайлзу пришлось это увидеть и пережить. Шок отпускает не сразу, и Стилински невидяще мотает головой, пытаясь окончательно прийти в себя.       - Это? Как? Я…- Стайлз бессвязно пытается принести соболезнования, но мысли лихорадочно покидают голову, оставляя лишь пустоту.       - Он все узнал и уничтожил наше будущее.       - Кто он? Кто ее отец? – Стайлз продолжает сжимать в ладонях потертый дневник Джен.       - Ты ведь знаешь, к чему этот вопрос? – горько усмехается Лиам и присаживается напротив парня, который на мгновение застывает.       - Хавьер. – это не вопрос, скорее утверждение, которое даже не требует подтверждения. До Стайлза наконец доходит, на кого похожи близнецы. Доходит, почему стальной взгляд графа этого гребанного замка вводил его состояние транса, заставляя не верить показной вежливости и манерами.       За внешностью аристократа скрывается настоящий монстр, прервавший жизнь собственного внука (или внучки, теперь этого никто не узнает) из-за одних лишь ведомых ему убеждений.       - Но ему было мало смерти нашего малыша, он решил забрать у меня и Джен. – Данбар сжимает кулаки и кажется еще бледнее.- Он наложил на нее заклинание, подобное тому, которое ты использовал, чтобы лишиться своей любви к Мартин, но его сила намного мощнее того, на что способен ты. Она еле выкарабкалась с того света. Когда я пришел навестить ее среди ночи, пока Хавьера не было в замке, как думаешь, что произошло? Кого я увидел перед собой, вместо любящей меня всем сердцем девушки? Бесчувственную куклу, которая сказала мне убираться из ее жизни, иначе участь нашего ребенка настигнет и меня. Нет, Стайлз, я не испугался этой угрозы. – поймав взгляд Стилински, добавил Лиам. – Я пытался забрать ее, уговорить уехать со мной, обещал снять заклятие. Знаешь, что сделала она? Приставила нож к своему горлу и приказала убираться прочь, иначе ее рука не дрогнет. И вот тут мне стало страшно.       - Почему ты не забрал ее в тот день, когда он убил вашего ребенка? – решается спросить собеседник.       - Потому что я не мог спасти ее, Стайлз! Я не мог применить хренову силу, чтобы удержать ее на этом свете, потому, что слишком слаб для этого! Она потеряла слишком много силы, и он, смеясь мне в лицо сказал, что может исцелить ее, если я сделаю кое-что для него.       - И ты согласился.       - Я не мог потерять ее…не мог. – По щеке призрака побежала прозрачная дорожка, которую резким движением руки смахивает.       Стайлзу дико до такой степени, что хочется вернуться в тот этап своей жизни, когда он не имел никаких способностей, а был обычным гиперактивным подростком, который болтался со своим лучшим другом по Бейкон Хиллс, а не наблюдал за гибелью не рожденных детей.       - Что он попросил? – возвращается к реальности Стилински, нервно ковыряя ногтем потертую обложку дневника.             - Мою жизнь.

***

      Эллисон уже битых полчаса ждет возвращения Стайлза, который обещал вернуться как можно скорее. Она нервно мерит шагами комнату, раздражаясь все больше. Внутренняя тревога за подругу возрастает с каждой минутой, но девушка пытается успокоить себя тем, что произойди что-то страшное, или выпусти Мартин свои силы из под контроля, замок бы уже походил на руины.       Она видит как напряжены Мелисса и мистер Стилински, которые точно так же чувствуют свою беспомощность.       Скотт и Айзек не спешат возвращаться, и Арджент уже хочет устремиться на их поиски, когда парни, наконец, врываются в комнату.       Скотт выглядит испуганным, сбитым с толку и взволнованным. Айзек нервно оглядывает компанию, пытаясь подобрать слова, но это не требуется, их мысли озвучивает вошедший вслед за ними Стайлз, который выглядит через чур спокойно для человека, любовь всей жизни которого похитили.       - Джексон мертв.       Все переводят ошеломленный взгляд на Стилински, который бьет все рекорды в номинации «Мистер Спокойствие 2017» .       - Откуда ты узнал? Ты видел тело? – Скотт находится, мягко говоря, в легком недоумении. – Мы натолкнулись на него в каком-то подвале, но ведь тебя там не было.       Стайлз понимает, что придется объясниться и вновь прибегает к помощи магии. Его ладони плавно рассекают воздух, и перед парнем возникает что-то вроде полупрозрачного экрана, на котором бегут МакКолл и Лейхи. Они со свойственной им скоростью оборотней сбегают по ступеням в какой-то подвал, где на стене распластанный висит Уиттмор, который совершенно точно мертв.       - Опять твои магические фокусы? – ворчит Малия, не отпуская ладони Тео, к которой будто приросла. Стайлз закатывает глаза, игнорирую свою бывшую девушку/подругу, переводя взгляд на остальных.       - Что насчет магов? Ты что-нибудь узнала? – парень поворачивается к Эллисон, которая еще под впечатлением от увиденного на экране. Все таки какое-то время они общались с Джексоном. Он был козлом, но даже при всех его дерьмовых поступках, не заслуживал такого.       - Я перелистала всю книгу, информация сводится к тому, что есть различные ранги магов. Весь их мир иерархичен: есть лакеи, слуги, которые занимают самые низменные роли, также имеются средний класс магов, которые находятся на ступенях повыше, но им недоступны многие трюки. Есть маги, которым приурочена определенная способность, например, управлять водой или огнем. Есть маги, которым доступны целительные способности и прочие. На самой верхней ступени находится колдуны, которым открыт весь спектр магических возможностей. И что-то мне подсказывает, что мы имеем дело именно с этой категорией.       - Да уж, нам всегда достаются самые искусные злодеи. – присвистывает Стайлз, единственный из присутствующих здесь в полной мере представляющий всю глубину окружающей их задницы.       Времени катастрофически мало, а если верить словам Лиама, у них примерно шесть часов до колоссального провала.       У него всего шесть часов, чтобы вернуть Лидию обратно.       У него только шесть часов, чтобы выполнить данное обещание.       Обещание спасти ее.