Любовь дороже сокровищ. Запутавшиеся дороги

Ливси зашел к Джиму. Он все еще был слаб после болезни, но в глазах уже заиграли прежние огоньки. Когда Дэвид вновь закончил менять бинт на ране, он положил ладонь на кисть больного. - Еще немного, и ты начнешь поправляться. Дня через три встанешь, я уверен, - он уже собирался встать, но Джим остановил Ливси, сжав его руку. - Доктор, - он закрыл глаза, набираясь сил. - Я… я хотел сказать вам спасибо. Вы вытащили меня из могилы, вырвали из холодных рук самой смерти. Это был, наверно, последний приступ, и мне казалось, что я уже начал проваливаться куда-то, - тут он сделал паузу, чтобы вновь собраться, - я много раз видел, как вы спасаете людей, но не знал, как чувствует себя в этот момент человек. Теперь знаю. Это ужасно, но в то же время ничего прекраснее нет на свете. Сначала тьма, а потом яркий свет. Свет жизни, - здесь силы покинули Джима, и он замолчал. - Ну, что ты, - доктор погладил второй рукой больного по голове. Тут он почувствовал, что у него жар. Быть может, пока организм Джима был ослаблен после приступов его и продуло. - Клэр, - позвал Ливси девочку, а та тут же появилась из-за двери, - принеси из нашей с тобой каюты порошок, который я оставил на столике. - Но их там три… - протянула девочка. - Молодец, что внимательная, но мне нужен тот, который из бумажного пакета. Клэр быстро сбегала в их каюту и принесла небольшой бумажный сверток. Дэвид развернул его и насыпал немного порошка в заранее подготовленный стакан с водой. - Папа, что с ним? – спросила малышка. - Ничего серьезного, - покачал головой Ливси, - у него просто температура. - Ты уверен? – взволновано произнесла Клэр. - Несомненно, - доктор поставил стакан на столик и повернулся к девочке, - найди Делайлу и идите вместе в каюту. Ты меня поняла? - Да, - и малышка вышла в коридор. Ливси снова взял в руки стакан и, приподняв голову Джима, бережно напоил его. Уложив его обратно, он положил на лоб ему влажный платок, чтобы ему стало легче. Трелони зашел в каюту и спросил доктора: - Что с ним? - Обычный жар на фоне, я так думаю, простуды. - Простуды? - Корабль ведь неидеальный изолятор. Должно быть, сквозняки во время шторма, скользящие по всей шхуне и продули его. Завтра Джиму будет лучше, успокойся. Ливси спал у себя в каюте, как вдруг услышал всхлипы Клэр. Он открыл глаза и зажег фонарь. Девочка сидела у себя на кровати, поджав под себя ноги и тихо плакала. Дэвид подошел к ней и, присев рядом, погладил по голове. - Ну, чего ты плачешь? - обнял он ее. - Мне... мне приснилась мама. Она была все такая же добрая и красивая, а потом, - девочка набрала воздуха, - потом она пропала. Исчезла в какой-то странной тьме, которая поглощала все, - Клэр снова заплакала. Дэвид прижал малышку к себе, успокаивающе поглаживая по головке и спинке. - Только не плачь, - приговаривал он, - не плачь, все хорошо. Такая тьма есть, и ее не остановить. Ее можно только задержать, чем я и занимаюсь всю свою жизнь. Это смерть, Клэр, и ее нельзя предотвратить. - Но ты ведь спас Джима, - малышка подняла заплаканные глаза. - Это был редкий случай. - Нет, я верю, что ты остановил ее, не задержал, - она прижалась еще сильнее. К ним подбежала Делайла и, поставив передние лапы на колени доктора, принялась слизывать соленые слезы со щек девочки. Ливси покачал головой, смотря на собаку, и она послушно отошла, оставив малышку в покое. - Знаешь, - сказал Дэвид, смотря в стекло иллюминатора на звезды, - а ведь ты права. Эта тьма движется, но ее освещают звезды, которых с каждым мгновением все больше и больше. - А что это за звезды? - Это души людей, которые пожертвовали своей жизнью ради другого человека. - Как хорошо, что они есть. А ты потом тоже будешь такой звездой? - Вряд ли, - вздохнул доктор, - я спасаю жизнь людей только благодаря лекарствам и другим средствам медицины, но не жертвуя собой. Я не считаю себя таким героем, как они. - А я считаю. И я знаю, что потом ты будешь там самой яркой звездочкой, - Клэр никак не хотела отпускать папу и заснула прямо у него на руках. В этот самый момент, Дэвид Ливси понял, как же хорошо быть отцом! Да, это бессонные ночи и слезы, но чего только не стоят слова любви твоего собственного чуда, а смех, когда ты приходишь домой, то самое милое лицо, когда ребенок засыпает... Нет, он ни за что не отдаст свое настоящее сокровище! На следующий день Джиму и вправду было лучше. Температура совсем спала, а последствия лихорадки улетучились. Он расцветал: волосы вновь переливались оттенками рыжего, глаза блестели как прежде, а лучезарная улыбка все чаще стала появляться на его лице. Единственное, что не давало ему вновь встать на ноги, так это рана. Она то начинала затягиваться, то вновь кровоточить. И вот, когда Дэвид стоял около Смоллетта, который находился рядом с рулевым, к нему подошла Хельга. - Доктор, могу ли я видеть мистера Хокинса? - Думаю, что да, но чуть позже. Договорились? - Конечно, - при словах Дэвида, ее глаза загорелись веселым огоньком. - Как твоя рана сегодня? – спросил Дэвид у Джима, поднимая его рубашку. - Болит. - Сильно? - Да, - вздохнул Джим. - Что ж ты себя так ведешь, - улыбнулся доктор, убирая старый бинт и накладывая новый, - знаешь, - он задумался, - один человек очень хочет с тобой познакомиться. - Кто же это? - Скоро узнаешь. - Насколько скоро? – Джим заинтригованно улыбнулся. - Прямо сейчас, - и доктор вышел. Через минуту в каюту зашла улыбающаяся Хельга. Она присела рядом с кроватью Хокинса. - Здравствуй, Джим. - Здравствуй. Кто ты? - Меня зовут Хельга. Твои друзья спасли меня, когда нашли в лодке, - и она рассказала всю историю, которую раньше поведала Ливси. - Хельга, должно быть, дома тебя ждет муж или жених? - Нет, что ты, - засмеялась девушка, - у меня даже родственников нет. - Неужели?.. - Мои родители умерли, когда я была еще совсем маленькая и меня воспитывали в детском доме. Их разговор растянулся надолго, а потом девушка поднялась. - Было очень приятно с тобой познакомиться, - она провела рукой по шелковистым кудрям Джима. - И мне. Просто невероятно, - он взял ее ладонь и легонько опустил. - Что ж, я наверно пойду. - Я не смею тебя держать. - Завтра я еще обязательно у тебя появлюсь, не волнуйся, - и она сверкающая от счастья вышла. Джим радостными глазами проводил ее, но тут в дверях появился доктор, тоже провожая девушку взглядом, а потом повернулся к Джиму. - Ну, как она тебе? - Она… она невероятно красивая. Больше всего мне нравятся глаза. Они такие живые и… светлые. А ее звенящий голос подобен ручейку… наверно, она никогда не сможет быть со мной. - Почему же ты так решил? – Дэвид внимательно слушал рассказ юноши и очень удивился такому заключению. - Хельга слишком хороша для меня. - Ну, не скажи, - покачал он головой, - ты ей просто несказанно понравился. Видел бы ты, какая она вышла отсюда. - Думаете? - Несомненно. Слушай, а вы нигде раньше не могли встретиться? Этот вопрос спустил Джима с небес, и он озадаченно посмотрел на доктора. - Где? Нет. - Но ведь возможно, что она где-то слышала о тебе. - Не знаю, вполне может быть. Завтра нужно будет у нее спросить. - Она обещала еще и завтра заглянуть? - Да. - Ну, Джим, тебе несказанно повезло. - Знаю. И это просто потрясающе.