Безмолвие души

Я ничего не понимаю! Громкий стон Тсунаёши внезапно раздался над поляной. Сам же парень отчаянно схватился руками за голову и стиснул зубы. Была отчётливо видна его ярость, и действительно странно увидеть его таким… эмоциональным? А тем более злым. Как я уже устал от всего этого! Что вообще тут происходит?! Откуда у меня появилось какое-то пламя, из-за которого я могу умереть?! И почему именно я! — Тсуна, — печальный голос Энгеля заставил прекратить шатена психовать и зло взглянуть на его обладателя, — пожалуйста, успокойся. Конечно, я понимаю, насколько трудно тебе. Как было трудно всё это время. Откуда тебе это знать?! Кто ты сам такой, Энгель Шварц? — Я не могу тебе это сказать, — тихо ответил черноволосый, — не могу ответить на все твои вопросы. Но я могу понять всю твою боль, всё твоё отчаянье. Твою злость от непонимания, твою растерянность от происходящего, — он подошёл к кареглазому и положил руку на его плечо, — ты обещал мне верить, Тсуна. Сможешь ли ты выполнить данное обещание? Выдохнув сквозь плотно сжатые зубы и глубоко вздохнув, Савада кивнул. Иного варианта, кроме как довериться этому парню, у него не было. — Я очень рад, — тёпло улыбнулся Энгель. Но внезапно он перевёл тревожный взгляд вглубь леса и прошептал: — Пора! Что же именно там увидел голубоглазый, Тсуна не понял, мир резко стал смазанным. С трудом сфокусировавшись на фигуре Шварца, он услышал наставление: — Слушай внимательно, Тсунаёши. Чтобы избавиться от печати тебе необходимо пройти одно испытание. Не могу сказать, в чём оно заключается, однако посоветую тебе не медлить, ибо времени у тебя совсем в обрез. И самое главное — действуй не в соответствии с твоими представлениями о законах мафии, а по велению души и сердца. Печать наложена убийцами, значит ты должен сделать что-то такое, что будет противоположно их действиям. Не смей задерживаться и проигрывать, иначе умрёшь. Картина мира резко пропала, кареглазый почувствовал, что земля под ногами испарилась и он летит куда-то вниз. А вслед ему донеслось тихое: — Удачи!

***

Перед глазами внезапно появилась картина местности, под ногами — земля, из-за чего Тсунаёши, не удержав равновесие, упал. Поднявшись и слегка отряхнувшись, юноша огляделся. Мрачный вид предстал его взору. Серые тучи единым потоком плыли по небу, не пропуская ни единого лучика солнца. Пустошь, нет ни растений, ни зданий, даже одинокого камушка. Люди стояли неподвижно со скорбным выражением лица, будто бы умер кто-то невероятно дорогой, кто был светом в их жизни. Некоторые их них держали в руках небольшие свёртки, приглядевшись, Тсуна заметил, что это завёрнутые в пеленки младенцы. Однако не было слышно ни плача, ни смеха, их лица были столь же мрачны, как и у самих взрослых. Абсолютно не детские выражения лиц младенцев до ужаса пугали Саваду. Их взгляд был холоден и пуст. Внезапно один человек повернулся к шатену и прохрипел: — Почему? Я всегда был так добр ко всем. Так почему же это случилось? — он сделал шаг навстречу юноше, тот же в страхе попятился назад. В эту же секунду все остальные развернули свои головы и полубезумным взглядом посмотрели на Саваду, даже маленькие младенцы, — спаси нас… И все они вдруг резко двинулись прямо на него. Передвигаясь словно зомби, протягивая свои костлявые руки, эти люди внушали дикий ужас. Тсуна, спохватившись, резко развернулся и побежал вперёд. За ним сразу послышался топот, они тоже перешли на бег. Прошло минут десять, а погоня продолжалась. Тсунаёши уже выбился из сил, но они не отставали. Голова кружилась, в боку кололо от долгого бега, но кареглазый всё не сдавался. Внезапно ему стало очень жарко, дико захотелось пить, во рту по ощущениям пустыня. Но у него нет ни времени, чтобы утолить жажду, ни самой жидкости. От столь неожиданно возникшего желания Тсуна споткнулся и упал, однако тотчас вскочил, чудом увернувшись от рук преследователей, и побежал дальше. Жажда мучила, до безумия хотелось пить, но Тсунаёши всё бежал и бежал. Сил больше не было, горло горело огнём от отсутствия какой-либо влаги, как шатен увидел стоявший на каком-то камне прозрачный кувшин с водой. Открылось второе дыханье, Тсуна изо всех своих сил рванул к сосуду. И, добежав до заветной влаги, он только приложил его губам и почти сделал глоточек, как услышал еле слышный стон. Чуть повернув голову, тот увидел лежащий на том же камне небольшой свёрток. Развернув его, Тсунаёши ужаснулся от увиденного: это был новорождённый младенец. Его затуманенный потухший взгляд, впалые щёки, исхудавшее костлявое тело, предсмертные хрипы из горла. Ребенок не мог даже плакать, он молча смотрел на кареглазого и умирал. От этой картины у Тсуны что-то сжалось внутри, из глаз побежали слёзы. Позабыв о свей жажде, Савада осторожно поднёс кувшин к губам младенца в надежде облегчить его муки. Тот, слегка затрепыхавшись, сделал маленький глоточек, затем ещё один, и вскоре малыш, захлёбываясь, жадно пил воду. Вскоре он отстранился, Тсунаёши, посмотрев внутрь сосуда, обречённо сел на землю и прислонился спиной к камню. Не осталось ни единой капли воды. Устремив свой взгляд в небо, Тсуна подумал, что всё, это конец. Он не смог, провалил испытание. Сил больше не было, жажда пытала, душу захватила абсолютная апатия. Он приготовился умирать. И лишь мысль о том, что он помог маленькому ребёнку, согревала душу юноши. Послышался детский смех, разрушая наступившую тишину. Удивившись, Тсуна посмотрел направо. И вместо умирающего младенца он увидел здоровенького, розовощёкого бутуза, который весело смеялся и тянул свои пухленькие ручки к кареглазому. Не вставая с земли, Тсунаёши взял малыша на руки. И в ту же секунду с изумлением заметил, что жажда отступила, а тело будто наполнилось силой. Оглядевшись, парень заметил стоявших перед ним преследовавших людей, однако мрачное выражение их лиц сменилось безграничной радостью. Они улыбались и смеялись, а младенцы на руках вторили им. И на душе стало так хорошо… Проталкиваясь сквозь толпу, к Тсуне подбежала старая женщина со слезами на глазах. С неким трепетом и благоговеньем она забрала у шатена малыша и, прижав его к себе, тихо прошептала: — Спасибо… И тот час выглянуло солнце, его лучи пробежались по земле, освещая только что показавшиеся зелёные росточки, буквально через несколько секунд выросшие в полноценные растения и деревья. Пошёл небольшой грибной дождь. Мир зацвел, все вокруг преобразилось. — Ты справился, — неожиданно появился рядом с Тсунаёши Энгель. Его светлая улыбка как никогда вписывалась в общую картину мира. Взлохматив и без того непослушные волосы шатена, Шварц весело сказал, — ну что, домой? Кивнув, Тсуна взял голубоглазого за руку и закрыл глаза.

***

Первое, что услышал Тсунаёши, был противный писк. А затем послышался встревоженный голос: — Сердцебиение есть! Поморщившись от столь громкого крика, парень открыл глаза. Яркий свет на мгновение ослепил его. — Он очнулся! Несколько раз моргнув, Тсуна увидел склонившего над собой мужчину в медицинской одежде. — Всё, будет жить, — раздражённо сказав это, он развернулся и направился к выходу. — Уверен? Шамал, не проследишь за его здоровьем? — Реборн хмуро посмотрел на него. — Вообще-то я не лечу парней, и ты прекрасно об этом знаешь, — недовольство так и сыпалось из Шамала. — Не уезжай далеко, если что, ты нам понадобишься, — хлопнувшая дверь завершила их диалог. Аркобалено солнца повернулся к Тсуне и серьёзно сказал: — Есть разговор…