Устранить особо опасных

В комнате было темно. Очень темно. Глаза всё никак не могли привыкнуть, а мозг отказывался нормально обрабатывать информацию. Единственное, что можно было уловить, но никак не осознать полностью, это сладкие, пухлые губы голубоволосого парнишки, которые парили по лицу Аомине. Слегка касались щёк, скользили по скулам, нежно обхватывали мочку уха, секундой после облизывая язычком ушную раковину. И снова эти нежные губы, на этот раз они уже отчетливо прикасались ко лбу парня, опускаясь на нос, и, снова не одарив вниманием губы партнёра, проходили по шее, целуя пульсирующую венку, слегка прикусывая, и дотрагиваясь до кадыка. Голубоволосый явно дразнил Дайки — он ни в какую не хотел сливаться с ним в поцелуе, сначала нежно и осторожно, а потом страстно, до неприличия пошло и развязно. Аомине не просто знал, он был уверен, что парнишка только и ждёт, когда терпение любовника перельется через край и он сам проявит грубую, властную инициативу. И Дайки был уже готов плюнуть на все нормы и законы (скорее всего природы, поскольку на законы страны он уже давно забил болт), лишь бы попробовать эти пьянящие губки. И все же, он сорвался. Притянув мальчика поближе к себе и поставив руку ему на затылок, Дайки пристально посмотрел в его чистые, как голубое небо после летнего дождя, глаза, то ли спрашивая разрешения, то ли невзначай сообщая, что его уже не остановишь. Но поймав только томный, полный желанием взгляд, синеволосый оскалился в присущей ему манере собственника и нагнулся за долгожданным поцелуем… — Дай-чан, ты что?! — как гром с ясного неба, парня разбудили громкие вопли Сацуки — девчонка лежала у него в крепких объятиях, а глаза с испугом уставились на губы Дайки — похоже, пока он во сне пытался поцеловать Куроко, в реальном мире его тело отвечало теми же движениями, но к другому адресату. Так, стоп! А что собственно.? — Что ты делаешь в моей постели? — медленно офигивал парень, отходя от сна. — Нуууу, мне стало холодно, вот я и пришла к тебе. Я ж не думала, что ты начнёшь с поцелуями лезть! — Так не надо в кровати к другим лезть! Чёрт! Я же парень! — Аомине скорее пытался оправдать свою дикую фантазию, которая с неясных ему причин повернула не туда, а не «странное мужское поведение», как об этом иногда выражалась Момои. — Ой! Я только сейчас это заметила! — фыркнула девушка и уже собиралась пойти погреться у Кагами, как Дайки схватил её за руку. — Слушай, Сацки, — начал он, невольно покрываясь румянцем, картинки со сна ещё не успели выветриться с головы, — ты не могла бы разузнать, кто этот Куроко Тецуя? — Когда это ты решил ориентацию поменять? — довольно громко удивилась розоволосая. — Да не ори ты! Мне просто интересно, откуда он меня знает. — А может тебе показалось? Ну, мало ли… — Нет! — резко отрезал Дайки, в конце концов его уже третью ночь подряд эти сны мучают. — Я точно слышал, что он назвал мое имя. — Ну, не имя, а фамилию, — промурчала свои уточнения Момои. — Да какая нафиг разница! Откуда он вообще меня знает?! Я ведь ему не показывал свое резюме! — Ладно-ладно! Не кипятись, только. Я постараюсь что-то на него найти. А сейчас спать! И пожалуйста, не вздумай липнуть ко мне снова. — И чем это ты не довольна? — Ну, странно это как-то, с братом кувыркаться. — Да иди ты, Сацуки! — пырхнул Аомине и повернулся на другой бок. Взглядом он уставился в окно — может, это полнолуние было причиной странностей Дайки. «Интересно, а Тецу уже нашел свою судьбу?» — прозвучала последняя связная мысль в голове у парня, перед тем как его сознание снова провалилось в глубокий сон. *** — Целовать не обязательно, — предупредила Момои, выставляя руки перед собой, как знак протеста, пока умащивалась на диванчике за столиком в их любимом кафе. — Да не очень то и хотелось. — Зануда, — наиграно обиделась девушка, благо у Аомине и Кагами уже с годами иммунитет к её капризам выработался. — Мне горячий шоколад с зефирками. И запишите на его счет, — хитро блеснула глазками розоволосая, делая заказ. — Не зажирно? Фигуру не испортишь, зефирка? — Девушка! — окликнула официантку Сацуки. — Пожалуйста, две порции зефирок. — Транжирка! Ты принесла то, что обещала? — Нет, ты точно чокнулся. Неделю меня уже этим Тецу мучаешь. Держи, псих. Парень взял протянутый ему планшет и впился жадным взглядом в фотографию на первой странице. На него по-детски невозмутимо смотрел голубоволосый парнишка. Но глаза Аомине застыли на пухленьких губках, которые уже неделю мучали парня — спал он плохо, ведь все те неприличные, точнее, неприродные для него, натурала (ахахах, как же!), сны обрывались на самом интересном месте — в момент, когда их губы должны были встретиться. Это ужасно бесило киллера и его угрюмое настроение передавалось и другим: Кагами психовал, что заказов стало меньше — раньше было и по три на день, а тут еле четыре за всю рабочую неделю. Плюс, как один из тех гадких бонусов, что чуть ли не ежесекундно предлагает мобильный оператор, закрыли уличные бои — вот уж от этого Тайга готов был на стену лезть! В свою очередь Момои, лишь бы не участвовать в словесных баталиях парней, которые всё чаще переходили в выяснения, чьи кулаки сильнее, старалась подольше задерживаться в офисе (роль «честных людей» никто не отменял). Жизнь стала просто невыносимой. И надо было этому Куроко попасться на очи Дайки?! Синеволосый внимательно (за всё время своей работы!) изучил досье на Куроко: паренёк оказался его ровесником, даже на полгода старше — День рождение вот как раз в конце месяца (а по виду и не скажешь); воспитывался довольно благополучной семьёй; закончил вполне обычную школу; прилежный гражданин, платит налоги; работает воспитателем в детском саду… И тут Дайки наконец обратил внимание на то, что вот уже третью страницу режет его глаза. — Понравилось моё творчество? — радостно спросила девушка, заметив замешательство друга, который смотрел на выведенные аккуратным почерком слова «гей-гей-гей» на каждом листке досье. Да бы подчеркнуть всю соль ситуации, Момои выводила всё это синей пастой. — Довольно оригинально, — признался Аомине, отпив немного кофе. Странно, Тецуя имел вполне спокойную и приличную жизнь, так какого ёкая он искал «свою судьбу» в такой дыре, как тот бар, где они столкнулись с Дайки? Нет, в каждом омуте свои черти, но этот факт никак не хотел укладываться в голове у парня. Адреналина не хватает? Или все геи на его улице перевелись? Это будоражило Аомине ещё больше — информации ему было мало (а ведь Момои так старалась угодить другу, что она расписала жизнь «жертвы» разве что не по часам со время рождения), поэтому он решил сам поговорить с Куроко. Расплатившись за заказ и кинув подруге небрежное «спасибо-у меня дела-увидимся вечером», парень стремительно направился в тот самый детсад, где работала причина его бессонницы. Всю дорогу его воспаленный мозг воспроизводил те самые сцены из его снов, то в замедленной съемке, то просто переключая с картинки на картинку, где были запечатлены хрупкое тело Тецу, его нежный и полный похоти взгляд голубых глаз-льдинок, и эти манящие губы, которые с каждым сном отдалялись. Дайки настолько углубился в свои мысли, что только с третьего раза въехал во смысл слов заведующего детсадом (он смутно помнил как вообще туда дошёл): — Так кем вы приходитесь Куроко-сенсею? — А? А я… его друг детства, — резко выпалил Аомине. — Вы позовёте его или мне самому за ним зайти? — Сейчас у нас обед и у Куроко-сенсея довольно много работы в группе, — твердо сказал пожилой мужчина, тем самым показывая, что не намерен отрывать воспитателя только потому, что какой-то остолоп вспомнил о старом знакомом. — Ясно. Я сам его позову. — Стойте! Немедленно остановитесь! Я вызову охрану!.. Но Аомине было уже пофиг, что там кричал этот назойливый старикашка: не хочет по-хорошему — пойдём напролом. Благо у Дайки это всегда хорошо получалось, а вот расхлебывать всю эту кашу чаще всего приходилось Момои. Но не суть. Сейчас ему позарез нужно было увидеть Куроко — разумного объяснения своим действиям он найти не мог, но надеялся, что хотя бы его бессонница пропадет. Походив по территории детсада, парень вспомнил, что сейчас обед, и пошел по запаху в направлении столовой. Как только он приблизился к зданию, то был крайне удивлен не слышать лишнего шума, кроме как звука стукающихся ложек об тарелки. Заглянув в окно, скажем прямо, он офигел: детей было больше ста и все они сидели смирно и тихо. Аомине тут же вспомнил своё детство в детдоме — дурацкие правила, вечные крики и замечания этой психопатки-воспиталки (как таких только в детям подпускают), неумолкающий галдёж как в столовке, так и во время «тихого часа» или после отбоя — шумное детство одним словом. Здесь же всё с точностью наоборот — тишина, порядок и дисциплина. Бррр. У Аомине аж мурашки по коже пошли. Правда, не от увиденного, а снова от этого пристального взгляда, которым будто прожигают дырку в теле. Парень, проигнорировав гадкое чувство, которое так и бегало мурашками по всему телу, решил сперва поискать Куроко среди этих «роботов». Только и тут ему не посчастливилось: с какой бы стороны он не заглядывал, нигде не было видно голубой макушки. Аомине уже стремительно направился к главному входу в здание, как вдруг уловил запах мятных сигарет. Обернувшись, он на минуту застыл в ужасе — несколько секунд назад возле него никого не было, а тут из ниоткуда появился предмет его испорченных фантазий. Тецуя стоял как ни в чём не бывало и медленно затягивался очередной порцией никотина. — Что ты тут делаешь, Аомине-кун? Вот! Дайки был уверен, что ему не померещилось! Этот мальчик откуда-то знал его! Только вот…? — А разве мы знакомились? — Нет, не лично. Но я много о тебе знаю. — «Как и я о тебе», пробежало в голове у Аомине. — Странно. У нас есть общие знакомые? — Не думаю. Но в перспективе могут появиться, — что-то он слишком темнит, либо это Дайки медленно соображает. Продолжать разговор не было смысла, по крайней мере так думал синеволосый: — Вряд ли меня это заинтересует, — хмыкнул Дайки с явным намереньем уйти. — Я уверен, заинтересует, — голос Куроко на миг стал ледяным, а взгляд резко изменился на тот самый, пронизывающий, который он ощущал минуту назад. Куроко не просто говорил — он приказывал, всем видом показывая, что ответа «нет» для него не существует. — Вот, возьми, — Тецуя протянул парню ключи, скорее всего от своей квартиры, — думаю, адрес ты знаешь. Продолжим разговор там. Я вернусь в четыре. Голубоволосый развернулся на пятках и зашёл в столовую — дети уже пообедали и довольно шумно требовали законной прогулки. Но только стоило Куроко войти в помещение, как весь галдёж сразу же притих — малыши спокойно встали, поблагодарили за еду и отправились на поиски зарытого пиратского клада в песочнице. *** Скорее всего я накуреный, или под кайфом, или меня украли инопланетяне, промыв мозги. Со мной определённо что-то не так! Иначе как объяснить всю эту херню — какого чёрта я неделю себе места не нахожу, думая о Куроко; с чего вдруг так спешил «на встречу» к нему; и в конце концов, почему тихо дожидаюсь его в его же квартире?! Сацуки была права, я чокнулся! Надо было тогда подцепить какую-то шлюху и не парился бы этим. Блять! Так теперь и моя ориентация под вопросом! Да что ж за чёрт?! — Тецу, что ты со мной делаешь?! — крикнул Аомине в тишину пустой, как ему казалось, квартиры. — Я ещё ничего не сделал, — шепотом произнес парнишка прямо над ухом у Дайки, от чего тот отскочил в противоположный угол комнаты. На улице уже опускались сумерки и помещение потихоньку окутывалось в потёмки, но киллер отчетно видел как на нежных губах Куроко играла снисходительная усмешка — с такой же Аомине душил своих жертв. Правда, глаза Куроко не светились жестокостью и безумием, которые охватывали Дайки в момент убийства, — они были так же непоколебимо спокойны, как море во время штиля, в то время как темно-синие глаза штормило на 4 балла. «Это ещё только начало, Аомине-кун,» — снова эта усмешка. Серьёзно? Парень и вживую будет издеваться над Дайки? Ну уж нет! Если и дойдёт до этого, я точно не дам тебе форы, Тецу! Ты отымел мой мозг на все пять баллов! Зачёт, малыш! Эта игра в гляделки начинала бесить синеволосого. Похвастаться терпением он не мог — при рождении изъяли из комплектации — и он решил взять инициативу в свои руки: — Так о чём говорить будем, Тецу? Куроко, ничего ему не ответив, поманил за собой пальцем, направляясь в соседнею комнату. До воспаленного мозга Аомине доходила мысль, что дело дрянь, но умиротворенное спокойствие паренька блокировало любые попытки сопротивления. Когда двери комнаты заперлись, до Дайки дошло, что они в спальне. Обстановка была отнюдь не спартанская, в какой привык жить Аомине, наоборот, помещение было довольно просторное со стеклянным балконом — Кагами было б по душе, легче цель убрать. Парень невольно хмыкнул, вспомнив как друг месяц причитал по поводу крошечного окошка, в которое должен был поцелить снайпер — он тогда все мозги Момои вынес, но и она в долгу не осталась — изрядно подпортила парням жизни, наготовив своей стряпни на неделю вперёд и следив, чтоб они этим давились. Почему под раздачу попал и Дайки, он до сих пор не понимал. Прервав поток не самых приятных воспоминаний, киллер продолжил рассматривать интерьер комнаты, пока это было возможно — солнце уже скрылось за горизонтом, а хозяин квартиры всё не горел желанием включить свет, прислонившись к двери и наблюдая за Дайки из-под опущенных ресниц. Взгляд Аомине ещё успел пройтись по большому мягкому ковру, чуть ли не на всю комнату, нежного цвета занавескам, огромному шкафу (хоть пять любовников там прячь!) и, не менее уступающей размерами, кровати. А вот прикроватные тумбочки тут были как не пришей кобыле хвост — как бы выразился Тайга, out of place, или что-то в этом роде. Вроде как освоившись, парень развернулся к Куроко, который даже не двинулся с места, молча и непрерывно вглядываясь в гостя: — Ну так ты хоть что-то выдавишь из себя за вечер, Тецу? — терпение на пределе, а этот хитрожопый засранец сомнительной ориентации его испытывает. — Думаю, это подождет, — улыбнулся Куроко. — Ты прикалываешься, что ли? Если нечего сказать, то я сваливаю. У меня ещё есть дела. Вот чего Аомине никак не ожидал, так это резкого толчка в сторону кровати. «А мальчишка быстрый» — промелькнуло в голове у синеволосого — «и к тому же довольно сильный.» — С некоторыми из моих чертей ты уже знаком, не так ли, Аомине-кун? — милая ухмылочка расцвела на алых губах парнишки, глаза засверкали любопытством, а дыхание участилось. Куроко оседлал бёдра Дайки, сжимая и создавая некий дискомфорт в свободе движений. Парнишка нагнулся к лицу Аомине и выдохнул в самые губы, — ты ведь подготовился к нашей встрече? — Извини, секс-шопа по дороге не встретилось, — наглость брала верх, да и к тому же, Дайки неделю захлебывался своими фантазиями, — не разочаруй меня, Тецу. Свершилось — их губы настигли друг друга! На вкус Куроко был как раз таким, каким Аомине его себе и представлял — кислый черничный привкус с примесью ванили, что только доливало масла в огонь. Поцелуй был нежным и чувственным, как для встречи на одну ночь, и никак не перетекал во что-то большее — а Куроко и в жизни любит забавляться с другими. Вскоре Дайки надоела эта игра в одни ворота — он впивался в сочные губы паренька всё настойчивей, пока тот наконец не позволил ему исследовать свой рот. Движения были слишком поспешные, будто сейчас всё в момент прекратится и Аомине снова проснется в пустой кровати, целуя подушку — как подросток ей-Богу! Дыхание обжигало обоих, а синеволосому всего было мало — он проходил языком по ровному ряду зубов, хозяйничал в горячем ротике Тецу, скрещивая их языки в одно целое, посасывая и покусывая губы, а после зализывая ранки, ощущая терпкий вкус крови. Он даже не давал Куроко времени на отдышку — его аж так занесло! — Кажись, я окончательно ёбнулся! — Нет, Аомине-кун, — тяжело дыша ответил ему Тецу; на его покрытых мелкими ранками губках играла лёгкая улыбка, — ты просто болен.