Устранить особо опасных

С каждой секундой температура в комнате накалялась. Тецуя настойчиво терся об пах Дайки, а второй и не думал останавливаться. Он сам хотел этого, а ожидание растянулось, как ему казалось, на целую вечность. Смачные звуки соприкасающихся губ и громкое дыхание двух парней полностью заполнили помещение, что с каждым вздохом всё сужалось. Они целовались и никак не могли перейти на следующий уровень — когда один уже насытился, другому всё ещё было мало. И так длилось уже немалых полчаса. В конце концов, терпение Куроко достигло своего апогея. Он оторвался от Дайки и, на минутку соприкоснувшись с ним лбами, чтоб вдохнуть побольше кислорода, продолжил свои нехитрые ласки, язычком проходя по скулам любовника, облизывая ушную раковину и, так же, как во снах синеволосого, прикусывая и посасывая мочку его уха. Внезапно голубоглазый схватил своими цепкими руками Дайки за волосы на затылке, тем самым заставляя второго зашипеть и откинуть голову. — Аомине-кун, — еле слышно простонал Куроко, — Аомине-кун… Знал бы ты, как я этого хотел! — шепот паренька разжигал в Дайки такую бурю эмоций, что в штанах становилось всё тяжелее. Мальчик потянулся к прикроватной тумбочке и достал оттуда…верёвку?! Дайки с непониманием уставился сперва на предмет в руках у Тецу, а затем и на самого Куроко. — Не бойся, тебе понравится, Аомине-кун, — уверял его голубоглазый, сжимая колени на бёдрах у Дайки, чтоб тот не ёрзал. — Поверь мне, Аомине-кун, — Куроко нагнулся к партнёру и взглянул прямо ему в глаза. И вновь этот взгляд — холодный, острый, который не потерпит отказа. Аомине не спрашивали, его поставили перед фактом, не дав при этом время на лишние раздумывания, и он невольно стал поднимать руки к изголовью кровати, где через мгновенье уже красовался крепкий морской узел. Задание успешно выполнено — партнёр наполовину обездвижен. — Прости, Аомине-кун, — прошептал Тецуя, попутно покрывая лицо Дайки поцелуями, — я больше не могу сдерживаться. С этими словами мальчишка разорвал рубашку Дайки и с протяжным стоном уставился на оголенное тело любовника. Он и правда был чудесен — смуглая кожа, под которой так красиво перекатывались чётко очерченные мышцы (спасибо стритболу), широкие крепкие плечи, и не менее широкая мужская грудь, соски которой находились в полуэрогенном состоянии. Вот с них-то Тецу и решил начать. Нежно массируя плечи, паренёк спускался руками к груди Аомине, то и дело, невзначай задевая начинающие твердеть сосочки. Резко обхватив один из них губами, другой же отправился в плен нежных пальцев, Куроко легко касался багровой бусины своим юрким языком. В ответ синеволосый только выгибался в спине и натягивал «пута», что ограничивали его в движениях. Он тяжело дышал, чувствуя как ноет под шершавым языком его вздымающаяся грудь, в особенности самая чувствительная её зона. А Тецую это только раззадорило: он сжимал меж пальцами, нежно скручивал и лизал сосочки любовника, не забывая тереться своим пахом об пах Дайки — у мальчика на это место ещё было много планов. Вдоволь наигравшись с грудью Аомине, голубоглазый проказник спустился поцелуями ниже, выводя язычком разные фигуры, обводя каждый кубик пресса. Огонь внутри Дайки так и грозился разразиться диким пламенем — только дай зверю свободу! Но сперва нужно было угомонить ноющего дружка в штанах, который молил о разрядке, и парень постепенно прикидывал, к чему ведёт эту игру Тецуя. Дойдя своими невесомыми, но такими обжигающими кожу, поцелуями до очередной части гардероба, мальчик одним движением стащил эту нужную вещь вместе с нижним бельем Дайки, оставляя последнего полностью нагим и раскрепощённым перед глазами Куроко. Взглянув на внушительных размеров достоинство Аомине, паренёк немного смутился, но удивление быстро изменилось хищным оскалом и нездоровым блеском в глазах, словно всё, чего до этого желал Тецу, всё, о чём мечтал, о чём бредил, все его мысли только и крутились вокруг члена Дайки. Узрев эту картину, Аомине невольно бросило в дрожь — не каждый день видишь парня (!) до сумасшествия одержимого твоим половым органом. Но думать дальше Куроко просто не позволил Дайки, — он с полудиким рыком (синеволосый вообще сомневался, что в этом пареньке могут бушевать такие эмоции) кинулся к возбужденному органу. Аомине чуть было не визгнул, его глаза расширились от ужаса и страха за своё достоинство. Но страхам, слава Богу, не суждено было сбыться — Куроко, настигнув предмет своих мечтаний, оставил всего лишь очередной из своих фирменных лёгких поцелуев у основания. Заметив, что любовник выдохнул с облегчением, он, растянув губы в коварной улыбке, прошептал что-то вроде «Не время расслабляться, Аомине-кун», и в тот же момент, взял полностью в рот. Парень выгнулся в спине, и после того, как его резко вернули в горизонтальное положение, стал подаваться бёдрами вперёд, пытаясь задать свой ритм, и только глотал ртом воздух. Он обычно был молчалив в постели — только порыкивал изредка, но всё же ему было больше в кайф убивать этих шлюх, чем трахаться с ними. Они даже минет не могли сделать нормально — то слишком глубоко и сразу рвотный рефлекс, то забывались и грубо покусывали, за что немедленно получали громкий хруст в собственных позвонках — Аомине ненавидел зубы во время оральных ласк. Но Куроко — это не просто другая история, это совершенно иная Вселенная. Его влажный, нежный и такой узкий ротик жадно и, в то же время, нежно обволакивал член Дайки, то и дело пытаясь взять глубже и больше. Когда же головка коснулась стенки горла, Аомине не смог сдержать гортанный, полный наслаждения стон. Это послужило пусковым механизмом для голубоволосого, и он принялся обильно и быстро сосать, надрачивая основание. Тецу складывал губы трубочкой, медленно проводил своим развратным язычком по всем венкам, облизывал головку, ласкал уретру, иногда всё же выпускал свои «клычки», но делал это так нежно, что Дайки не оставалось ничего, кроме как бесстыдно стонать, умоляя не останавливаться и взять поглубже. Как же ему хотелось дотронутся до этой голубой макушки, сначала медленно, ласково, а потом схватить за волосы и оттрахать в рот сильно, грубо и жестко, чтоб не повадно было. Но верёвка была крепко затянута, а лишние движения до боли, и даже немного крови, натирали кисти рук. А парню было фиолетово! Сейчас его волновал лишь этот похабный взгляд из-под ресниц и та же хитрая ухмылка, что играла на губах, что уже в который раз обсмактывали член, как конфетку. Ещё пара движений и Аомине взвывает в оргазме, изливаясь в ротик Тецу, а мальчик послушно проглотил всё, что дал ему партнёр. Ему и вправду понравился вкус Дайки — сперва немного солоноватый, но в конце такой сладкий с небольшой горчинкой, как грейпфрут, что едят не счищая шкурки. Тецу любил грейпфруты, поэтому и выглядел так развратно и пошло, облизывая пальцы, на которых осталось немного спермы. Эта картинка надолго засела в памяти Аомине. Внезапно он не просто потерял дар речи, а всё сознание заплыло густым туманом, в ушах был приятный шум, а глаза заволокло легкой дымкой — по телу пронеслась новая волна наслаждения, которого синеволосый раньше не ощущал. Да что там раньше, он не мог вспомнить ни единой ночи в своей жизни, когда ему было так хорошо. И вновь это чувство, которое разливается теплом по всему телу, вновь и вновь. Аомине не мог понять, что именно является его причиной, член снова предательски заныл, а Куроко так и сидел на ногах любовника и улыбался, глядя на его реакцию. И только когда телом перестали проносится эти волны незнаного ранее удовольствия, Дайки ощутил небольшой дискомфорт в своей пятой точке. — Тецу, — прохрипел он, — сволочь… — Признайся, Аомине-кун, тебе нравится, — вновь улыбнулся мальчик и загнал свои пальцы глубже в анус Дайки, при этом чуть сгибая их, снова задевая простату, на что синеволосый простонал. Да! Да, чёрт возьми! Ему нравилось! Ему очень нравилось! До такой степени, что если свободной рукой Куроко дотронется до члена Дайки, он позорно кончит в момент! Но разрядка ему была необходима, и Тецуя это понял, поскольку стал нежно перебирать в руках яички, сдавливая при этом основание члена, лишь бы Аомине не излился раньше времени. Куроко нравилось его мучать. Он доводил его до финальных аккордов, и тут же тормозил, дразня его и заставляя вымаливать оргазм. — Хочешь кончить, Аомине-кун? Тогда пообещай, что исполнишь любое моё желание, — шантаж, наглый шантаж. — Тецу… — Пообещай мне, Аомине-кун, — всё так же сдавливая основание члена и массируя анус синеволосого, ровным тоном говорил Тецуя. — Я обещаю, Тецу… — простонал парень. — Я обещаю. Только…дай мне…это… — Послушный мальчик, — улыбнувшись своей маленькой победе, Куроко в последний раз дотронулся до простаты, резко проводя своим сжатым кулаком по всей длине фаллоса. Закатив глаза и громко простонав имя любовника, Дайки кончил, изливаясь себе на живот. Не сдержавшись, Куроко нагнулся и слизал всё до последней капельки. На какой-то миг время остановилось, всё перестало иметь какой-либо смысл, все чувства отключились, даже сознание потихоньку исчезало в тумане блаженства. Аомине понравилось это состояние — не видеть, не слышать, не ощущать ничего, кроме легких касаний другого человека рядом. Но его быстро вернули на Землю. Куроко приподнялся с ног синеволосого, вот только развязывать его паренёк не спешил. Он встал со стороны окна, чтоб Дайки отчётливо видел его силуэт в лунном свете. — Странно, — протянул Тецуя, — я ещё не раздет. И вправду, всё это время мальчишка оставался в одежде. Только сейчас киллер обратил на это своё внимание. — Скажи, Аомине-кун, ты хочешь меня? — мальчик склонил набок голову и залез рукой под свой темно-сиреневый свитер, обнажая молочную кожу. Парень на это только громко сглотнул. — Скажи мне это, — снова повторил Куроко. — Да, — голос Дайки сел и охрип (с чего бы это вдруг?!). — Прости, я не слышу, — издевался мелкий. — Да, — громче и чётче подтвердил своё желание Дайки. — Тогда, — Тецу уже избавился от свитера, откинув его куда подальше, — скажи, чего именно ты хочешь: почувствовать мой член в твоей дырочке, или же, — (мальчишка опустил руки на ремень брюк) — трахнуть меня так, чтоб я забыл своё имя? Послышался звук замка — он медленно стягивал с себя штаны вместе с трусами, при этом всё так же нагло ухмыляясь и сверкая своими глазами-льдинками. — Хочу выебать тебя, Тецу. Так сильно, что ты потом месяц садиться на подушку с кислой мордой будешь, — киллер оскалился, а в глазах загорелся тот дикий необузданный огонь, готовый вырваться наружу (да снимите же намордник зверю!). Но никто не торопился — и это уже бесило. Он и вправду собирается всю ночь меня мучать?! Вот сволочь! Я ж тебя до смерти затаскаю, шлюшка! Тецу вновь оседлал Дайки, но на этот раз сел поближе к нему. — Знаешь, а ведь я забыл смазку купить, а на сухую ебаться неприятно, — мальчишка несерьёзно нахмурился, будто раздумывал над чем-то, но в следующий момент его лицо озарила хитрая улыбка, и синеволосый уже знал наверняка, что ничего приятного она не несёт. — Я тут подумал, Аомине-кун, — невинным голосом начал Тецуя, — а что, если ты сам меня смажешь? Последнюю фразу он произнес прямо в губы любовника, накрывая их своими, но ненадолго. — Давай же, побудь ещё послушным мальчиком, — с каждым словом Тецу садился ближе к лицу Дайки. — Но сперва, сделай и мне приятно. Он обхватил рукой свой аккуратный член и приставил его ко рту любовника. — Не переживай, — заметив небольшое смятение на его лице, прошептал Тецу, — я помогу тебе. Его голос был таким успокаивающим, что Дайки непринужденно открывал рот, чтоб принять в себя нежную плоть Тецу. Мальчишка на это улыбнулся и, одной рукой придерживая свой член, впритык направил его к подавшемуся вперёд языку любовника. — Оближи его сперва, — мурлыкал Куроко, блаженно прикрывая глаза, когда Дайки исполнял его просьбу. — А теперь возьми его губами… Да, вот так, Аомине-кун. Глубже. Глубже! Да! Возьми его полностью! — Тецуя стонал, выгибался, медленно вколачивался в непривычно узкий рот Дайки. В ответ парень сосал его, как леденец, боясь доставить хоть какой-нибудь дискомфорт партнеру. И когда это он так разнежничался?! Почувствовав лёгкую пульсацию, мальчишка, выдохнув очередной стон, приподнялся с лица Дайки. — Нет, Аомине-кун, я не люблю кончать в рот, — ответив на немой вопрос, Куроко подвинулся ближе, открывая обзор на свою похабную дырочку. — Давай же, растяни меня. — Ты хочешь, чтоб я это языком делал? — опешил синеволосый, краснея не столько от отвращения и непринятия такого своего положения, как просто переспросить, в своём уме ли Тецуя. В конце концов, пальцами можно добиться большего, да и меньше боли будет позже. Но Куроко, недолго раздумывая, ввёл в себя два пальца, находясь во всё том же положении. Запрокинув голову, он начал тихо и сдержанно постанывать, растягивая себя, насаживаясь на свои пальцы. Дайки эта картина не то что б удивила — скорее он удивился своему возбуждению от увиденного. Рыкнув «Вытащи их немедленно», он приблизился к заветному местечку и стал нежно водить языком по судорожно сжимающемуся колечку мышц. Вскоре ему надоели эти ласки и он решил хорошенько оттрахать паршивца языком. — У тебя не очень получается, Аомине-кун, — ухмыльнулся Тецуя, — придётся над этим немного поработать… Но…думаю…это…подо-ждеееет… Последняя фраза ему далась с трудом — Дайки уже во всю хозяйничал в анальной дырочке Куроко, вытягивая из него стоны и смазывая его. — Думаю, достаточно, — тяжело дыша, паренёк отстранился от лица Аомине, сползая вниз и ложась на смуглое тело. Он был так возбужден, что голубая радужка еле проглядывалась в его глазах — зрачки были сильно расширены, а щеки пылали румянцем. Мальчишка нагнулся к Дайки за поцелуем, нежно сминая его губы и пробираясь в рот языком. — Долго ещё будешь держать меня связанным? — с усмешкой спросил Аомине, как только расстояние меж их губ увеличилось на пару-тройку сантиметров. Глубоко дыша, Тецуя всё же добрался своими руками до верёвки, и развязав её, в момент был припечатан спиной к кровати. — Как бы я хотел отплатить тебе той же монетой, Тецу, — до ужаса медленно тянул каждое слово киллер, — но мое желание переливается через край. — Не разочаруй меня, Аомине-кун, — вернул ему его же фразу Куроко, при этом хитро улыбаясь. На такую наглость, Аомине рыкнул и, поставив Тецую на четвереньки, резко, по самый корень, вошёл в оттопыренную задницу мальчика. Вскрикнув от довольно мощного толчка, Куроко упал головою в подушки, пытаясь изо всех сил держать позу. Повременив несколько секунд, Аомине начал двигаться в до безумия узкой дырочке, тяжело дыша и придерживая любовника одной рукой за талию. Другой он обхватил его член, медленно скользя по нему, надрачивая, при этом иногда касаясь яичек. Наращивая темп, Дайки опустился на спину Куроко и оставил пару засосов на шее, целуя и покусывая нежную молочную кожу. Вскоре секс стал напоминать бешенные скачки — тела соприкасались на мгновенье и так же быстро отрывались друг от друга. Дайки трахал Тецую жестко, но очень хорошо — голубоволосый постоянно стонал, периодически вскрикивая от удовольствия, моля не останавливаться; его ноги всё норовили разъехаться, но Аомине придерживал Куроко в таком положении, яро дроча ему при этом, приближая такой желанный конец для обеих. Внезапно в голове стрельнула мысль увидеть как Куроко кончает. Ему захотелось взглянуть в его глаза, запомнить искаженное удовольствием милое личико, наблюдать за судорожным вздрагиванием хрупкого тела в оргазме. Не медля, он снова перевернул любовника на спину и, остановившись на секунду, нагнулся к его уху и так возбуждающе пошло прошептал: — Кричи моё имя, Тецу. Слегка приоткрытые, пухлые и искусанные в поцелуях губы дрогнули, и мальчишка, с каждым движением приближаясь к разрядке, повторял полушепотом «Аомине-кун, Аомине-кун». Финальные толчки сопровождались громким возгласом «О, Ками-сама!», а в преддверии яркого оргазма, он простонал: — Дайки-кууун!.. Кончи в меня, Дайки-кууун… Доведя паренька за черту блаженного удовольствия, Аомине ещё раз двинулся в сжатой заднице и с диким рыком излился горячей, вязкой спермой в дырочку Тецу, что всё ещё содрогалась в оргазме. *** Медленно потягивая сигарету, зелёноволосый парень с задумчивым видом наблюдал за действием в окнах напротив. — Гей-порнушку смотришь? — съехидничала девушка, тихо подкравшись сзади и обняв оголенный торс парня. — Собирал информацию, — затушив недокуренную до конца сигарету и чмокнув малышку в губы, он продолжил с лисьей ухмылкой, фирменным движением поправляя очки, — идём спать. Спектакль окончен.