Устранить особо опасных

Если предыдущая неделя была наполнена бессонницей, раздражительностью и бешенством Аомине, то следующие семь дней, по истечению той ночи, что перевернула мир Дайки, проходили во вполне таки «милом» ритме. Утро начиналось не с кофе — Куроко будил любовника минетами, а Дайки не отпускал парнишку, вдоволь не вылизав узенький вход, после смачно шлепая его по ягодицам, любуясь отметинами на молочной коже, что красовались там с прошлых «игр». Да, эти двое были ещё теми извращенцами! Ни одна ночь не прошла спокойно, ни один участок на их телах не остался вне внимания за это время. Дайки уже мог сказать точное число родинок, что так незаметно, но безумно мило осыпали молочную кожу Тецу — каждая уже лично познакомилась с его языком. А Куроко мог безошибочно определить эрогенные зоны своего партнёра, при этом зная как именно воздействовать на них, то вызывая бурю эмоций у любовника, то сметая всё возбуждение на нет — как пульт от телика, честное слово. У Аомине член колом стоял только от дыхания Тецуи; о его спокойном, мягком и до дрожи требовательном голосе вообще помалкивать надо! Нежные, доводящие до бешенства и сладкого изнемогания, ласки были неотъемлемой частью Куроко, хоть Дайки был на все 96% уверен, что паренёк таким образом просто доводит его до ручки — но эти 104% неземного удовольствия (да, блять, этот голубоволосый кролик трахался на все двести!), от которых парня наизнанку выворачивало! Этот безумный секс-марафон, когда скорость зашкаливает, пошлые звуки ласкают слух, а обладатель узкой задницы умоляет быстрее, сильнее, настойчивее — так и хочешь орать на всю Японию, «Мать вашу, как же хорошо!». Обязательно что-то новенькое каждую ночь — будь то игрушка или непривычная, но, сука, до судорог в ногах, охуенная поза; или просто новые грани извращенной фантазии, которые могли возникнуть в головах только этих двух чокнутых! — Аомине-кун, отимей меня своим пистолетом, — со спокойным видом выдал во вторник мелкий проказник. Киллеру понадобилось минут так пять, чтоб выйти из ступора — да, парнишка умеет выбивать из колеи. — Тецу… — еле как сглотнул ком во рту Дайки. — Ты хоть врубаешься, что он может выстрелить? В некрофилы меня ещё рано записывать. «Хватает того, что я гей!» Да, Аомине хоть и не полностью, но с горем пополам, принял это. Хуже всего было его «семье». Кагами узнал первым — столкнулся с парочкой возле дома Куроко. Момои страшно переживала, что Дайки за день так и не появился в поле её досягаемости — телефон синеволосого был выключен, а все кабаки и все бордели она уже оббегала, посылая всех и всё нахуй — особой путёвки удостоился «Его Величество Я-Сам». Поэтому, проистерив полночи, чем удачно вынесла Тайге остатки его мозга, послала его прощупать почву около дома Куроко — что-то там напела ей женская интуиция. Тайга честно стоял на стрёме (в этот раз уже сидел и грелся в машине!), даже не пытаясь понять хоть что-нибудь из происходящего вокруг — то месиво, что раньше можно было назвать мозгами, в пух и прах разнесла девушка своими переживаниями. «И чего она трясется над ним так? Не маленький ведь. Ну пошёл на блядки, ну вернётся через день-два.» Тайга уже был готов свалить в ближайшую забегаловку — желудок требовал законной кормёжки — как вдруг увидел причину ночного рейда по его мозгам. Дайки непринужденной походкой шагал в сторону станции, находясь в приподнятом расположении духа. Он даже не заметил собственную машину и нагло ухмыляющегося друга, который уже во всю строил план мести. Ой, мстя его будет страшна — поимели его ни в чём неповинную головушку! Но то, что он увидел, повергло парня в глубокий шок — прям звериный данк в несчастную корзину: Дайки остановил невысокий голубоволосый мальчик. Быстро настигнув его сзади и обхватив за шею, заставляя прогнутся, он что-то тихо прошептал на ухо Аомине, на что тот растянул губы в привычном оскале и, развернувшись лицом к пареньку, нежно (WTF?!) чмокнул его и, уже отдаляясь друг от друга, кинул на прощанье: — Смазку не забудь, Тецу! Вот тут вот Тайга и лишился девственности мозга окончательно! Вернулся домой он раньше Аомине, но на все вопросы Момои парень отмалчивался и только что-то угукал. И всё это во вред себе — наша песня хороша, начинай сначала! Девушка разошлась дикими воплями: — Один придурок исчез, а второму мозги промыли! Кагамин, ты… Двери хлопнули с характерным скрипом — Дайки дома. За секунду лицо Момои сменило более десяток эмоций — от искреннего удивления подснежникам в середине января до адского гнева вперемешку с рычанием Кербера. Кагами в свою очередь стал ещё угрюмее. Аомине на это только хмыкнул и, добравшись до кухни, взял чайник и осушил его залпом. — Ты ей не сказал? — всё так же не глядя на товарищей, нарушил тишину синеволосый. — Вы… вы что? Подрались? Ты поэтому не явился домой, Дай-чан? — недоумение и слёзы в глазах девушки сделали её голос тихим и дрожащим. — Не, — лениво потянул Дайки, потягиваясь, — я был у Тецу. — Тецу? — (Бамц! Озарение!) — Дайки! Вы ведь не… — Как ты могла только подумать?! Мы мило болтали на светские темы за чашечкой чая, а всё остальное время плакали над Титаником! — Сарказмишь? — розоволосая надула губки. — Блять, Сацуки! Если знаешь, нахера тогда спрашивать?! Резкий удар в стену заставил их двоих встрепенутся — Тайга был зол. — Ахомине, ты бы хоть СМСку прислал. Если в следующий раз ты будешь сдыхать где-то в канаве, а я и пальцем не пошевелю! — Да ты и сейчас то не сильно задницу рвал! Кулаки так и чесались, да и Кагами был не в том состоянии, чтоб отказывать порывам злости и желанию разукрасить морду этого недогея. Аомине наоборот стоял, выжидая, чтоб дать хороший отпор — что в баскетболе, что в кулачных боях, всегда верх одерживал Дайки (тот случайный победный данк сем лет назад не в счёт). Но драке не бывать — звонкие пощечины в момент остудили парней. — Так! Меня это достало! — девушка не кричала, она просто подняла свой голос на несколько тонов выше — это первый звоночек, что задницы им надерут словесно, а они ещё и просить прощения будут. — И какое наказание она вам придумала? — хитро прищурившись и попивая чай, расспрашивал Тецуя. Какого Дайки так откровенничал с этим милым извращенцем? — Да ничего особенного, только теперь даже трахаться я должен с телефоном. — Хммм. Я что-нибудь придумаю, — мальчик расплылся в довольной улыбке Чеширского кота. Он отставил пустую чашку в сторону и запрыгнул на стол, медленно и грациозно (и вправду как котёнок) подползая к Дайки. — Что ты задумал, Тецу? — Что тебе больше нравится: банан или клубника? — парнишка вплотную приблизился к любовнику и томно дышал в самые губы, при этом отстраняя все попытки поцелуя. — Черника, — в эту игру можно играть вдвоем. — Отлично. Повеселимся сегодня? — с этими словами Тецуя достал из кармана домашних штанов баночку лубриканта. Черничного. — Тецу… — промурчал Аомине, притягивая парнишку к себе и жадно целуя в сладкие после чая с малиной губы. Среда и четверг были рабочими, что у Тецуи, что у Дайки. Два заказа (тихо убрать — исполнил Тайга, всё же он отличный снайпер; показать своё место — Аомине в таких вещах незаменим) и детсад. Правда, вечерний марафон любви и страсти никто не отменял. — Тецу, ты чего такой заведённый? — в перерывах между горячими поцелуями возбуждённого Куроко кое-как вставил свои пять копеек Дайки. — Это твоя вина, Аомине-кун. Паренёк, не помня себя, накинулся на киллера прямо в коридоре. Пламенные губы, торопливые движения, очередная разорванная рубашка — и вот голубоволосый вновь оседлал Дайки и пытался избавиться от ремня и брюк. Добившись своего, мальчик первым делом взял в рот — две минуты и партнёр задергался в оргазме. — Профессионализм не потеряешь по дороге в детсад, да, Тецу? — Не мучай меня, — заскулил Куроко, подставляя свою пятую точку под умелые пальцы синеволосого. Мулат нежно оглаживал сжимающийся сфинктер и проникал на одну фалангу пальцев. Терпеть уже не было сил, и мальчик решил сам насаживаться, как его остановили сильные руки, намертво вцепившись в бедра и пресекая любые лишние движения. — Сперва ответь, что за муха тебя укусила? — Ты и впрямь издеваешься, Аомине-кун, — едва не хныкал Куроко. — Ладно, сделаем по другому, — парень ухмыльнулся и, взяв в руку свой налитый кровью член, приставил головку к узенькой, не до конца разработанной дырочке любовника, при этом дразня парнишку — мучительно медленно водя головкой по колечку мышц, но не проникая внутрь. — Давай же, Тецу. Ты ведь хочешь этого? — (Утвердительный кивок и протяжно сладкий стон.) — Так будь же хорошим мальчиком. За ответы я буду потихоньку вводить его в тебя. — Аааахх, Аомине-куун, — он был не в настроении отвечать, но видимо, сегодня ему достанется сполна за ту верёвку. — Ты-ты был так… сексуален, когда Момои-сан… объясняла тебе суть…заказа, — и каждое слово даётся с трудом. — Я-я так хотел тебя тогда, но… — (Ещё стон.) — Но ты быстро смылся. Аомииине-кууун! Ты самая настоящая сволочь! Ну, пожалуйста! — Чего ты хочешь, Тецу? — Нет, сегодня Дайки точно отиграется! — Тебя! Твой член в себе! Хочу сильно, горячо, быстро! Как умеешь только ты! Ну же! Умоляю! Пожалуйста! Куроко изнывал от желания, да и Дайки не железный — нежная, сладкая дырочка так близко, а он всё играет. Она так зовёт, приглашает в себя, хочет почувствовать внутри этот большой член, обхватить своими узенькими стеночками и не отпускать, ритмично сжимаясь и доставляя удовольствие обоим парням. Да, Дайки хотел не меньше Тецуи. К черту эти игры! Он одним движением вошёл до основания, вырывая блаженный стон с пухленьких губ любовника. — Кажется, я наконец нашёл то, что искал, — тихо улыбался Дайки после очередного захода в пятницу. — Что ты имеешь в виду? — сложив руки на груди Аомине и устроившись на них подбородком, Куроко с интересом рассматривал парня. — Да ничего особенного, — нежный, лишенный жесткости и похоти, взгляд был устремлен в лазурные глаза-льдинки. Киллер потянулся за поцелуем, как их прервал телефонный звонок — звонили Тецуе. — Да, — мальчик встал с кровати и подошёл к окну, не взирая на свою наготу. — Завтра? Да. Я понял. Да. До встречи. Обернувшись к любовнику, он был немного мрачноватым. — Что? Детсад переезжает? — Дайки уже давно под «детсадом» подразумевал реальную работу своего Тецу. Он знал, что каким-то образом она связана с высшим кругом убийц Токио — не зря же Сацуки потела, выискивая данные на Куроко! Но последний постоянно уходил от темы работы, то занимаясь домашними делами, то затыкая своими поцелуями. И парень оставил попытки что-либо узнать от мальчишки, хоть Кагами и Момои настаивали на деталях — уж очень им не нравилась таинственная личность Тецуи. Раз они осмелились ему это сказать, на что Аомине одарил обоих таким взглядом, после которого ад курортом кажется. Ребята решили более не трогать их отношения. «Да пусть ебутся пока члены не поодпадают у обоих!» — Тайга не отличался умением подбирать слова, да и не особо хотелось. К слову, Дайки со время последнего задания ничего от них не слышал — девушка великодушно подарила ему день отдыха? — Да, Аомине-кун, — поразмышляв немного, ответил Тецу. — Мне нужно будет посетить Лас Вегас на недельку-другую. Но не волнуйся, — на его лице вновь расцвела улыбка, — я постараюсь побыстрее вернуться. Выезжаю завтра утром. Закроешь квартиру? — Не вопрос, Тецу. Собираться будешь? — Нет, мне ничего не нужно. Уже всё устроено. — Тогда иди сюда, — Аомине похлопал по кровати, приглашая к себе, и через минуту голубоволосый нежился в его объятьях. Надо бы навестить этих чокнутых. Всё же странно, что Сацуки так долго молчит. Обиделась на что-то? Аомине направлялся в сторону дома. Тецуя уехал рано, а синеволосый провалялся в постели до 10, в очередной раз удивившись, что Момои до сих пор не напомнила о себе. Твёрдо решив разобраться со своей жизнью, которая всё больше напоминала американские горки, он хотел расставить все точки над і, поговорив со своей «семьёй». Но к большому удивлению Дайки, дома никого не оказалось. Телефоны тоже были в отключке — и когда это они стали практиковать такое? В квартире даже посуда была не помыта, а Момои такое никогда б не оставила. В груди что-то сдавило, но парень резко откинул все тревожные мысли — он никогда не беспокоился о своей жизни, но когда дело касалось Тайги или Сацуки, то был готов на сумасшествие: перегрызть глотку всему миру, самому подставиться под пули, лишь бы они были в порядке. Чёрт! Что за херня? Хватит о всякой фигне думать! С ними всё хорошо! Тайга, вероятно, с какой-то шлюхой развлекался всю ночь, а Сацуки скорее всего снова вызвали в офис в её выходной. Ничего особенного. Так почему ж так хуёво?! Блять! Решив, что немного алкоголя ему не помешает, парень достал из бара бутылку коньяка — нужно привести мысли в порядок, а то расклеился за неделю. Осушив бокал, он всё же успокоился и, проходя мимо комнаты Момои, заметил на её столе большую книгу. Подойдя поближе, он узнал в ней старый альбом, где девушка с детства сохраняла их фотки и рисунки. Вот первая и едва ли не единственная работа Дайки. Он никогда и никому её не покажет! Подумать только, он рисовал котят! А всё потому, что Сацуки очень хотела котёнка на День рождения, но правила детдома, где они воспитывались, этого не позволяли. Поэтому Аомине нарисовал для подруги маленького розового котёнка в обнимку с синим львом и подложил ей под подушку в её третий День рождения. Счастью девочки не было предела — она расцеловала мальчишку и впервые назвала его братом. В пять Дайки подарили баскетбольный мяч, и за неимением камеры, Момои нарисовала его счастливое личико. Этот рисунок был дороже всякого подарка для синеволосого забияки. Когда детям было по семь, к ним присоединился Кагами — мальчик потерял родителей в автокатастрофе и был закрытым и угрюмым. Именно таким Сацуки впервые запечатлела на бумаге злюку-тигрёнка. Но дети быстро сдружились (спасибо опять-таки Момои), и Дайки учил «младшего брата» играть в баскетбол. Именно этот кадр стал первой фотографией в альбоме: Кагами заныкал камеру у себя под кроватью — единственное воспоминание о погибших родителях. Дальше смешные рисунки ребят: речные раки и большие цикады, которые так интересовали Аомине; баскетбольная тематика и «рецептики» Кагамина; нежные картинки, где изображены все трое в исполнении Момои. И много фоток. Очень много: первая драка мальчишек и последствия в виде разбитых костяшек, губ и рассеченных бровей; счастливые трусики Сацуки; радостные Дни рождения и ночные посиделки; фотка, где Дайки спалился, читая журнал для взрослых (Момои подписала, что ему тут всего 14!); лягушка на голове ничего не подозревающей девочки; «тренировка» первого поцелуя (потому что на помидоры аллергия, а с подушкой не интересно); дегустация «первого кулинарного шедевра» Момои (подростки потом 3 часа на унитазе провели, проклиная всё на свете); тот победный данк Тайги (в глубине души Аомине гордится достижением младшего брата). И много других светлых моментов, которые с каждым снимком возвращали Дайки назад в те беззаботные деньки, когда не было так сложно, когда решения принимать не обязательно, когда хотелось веселиться и смеяться с этой розоволосой «занудой» и упрямым «любителем собак». Последняя фотография была сделана, когда ребятам было по двадцать. Тайга и Сацуки здесь смеются, а взгляд Аомине уже наливается жестокостью — в тот день он впервые убил.

— А что ты ожидал? — смеясь, Момои заглядывает в лицо опешившего Дайки. Его младший брат с сестрой заявили, что не против работы заказных убийц. — Помнишь наше обещание под той сакурой на заднем дворе детдома? «Мы НАВСЕГДА семья. Мы НАВСЕГДА вместе.» — No matter what! — добавил улыбающийся Кагами, протянув кулак. — Ничто это не изменит, — стукнул своим кулаком в ответ Аомине.

И снова что-то кольнуло в сердце парня. Солнце уже садилось за горизонт. Дайки и не заметил, как окунувшись в воспоминания, незаметно прошёл день. На часах уже было пять, а за всё время никто домой не явился. Опять череда волнений и мрачных мыслей заполнили и без того надорванную душу и разум Дайки. Он схватил телефон и только собрался набрать до автоматизма заученный номер, как гаджет завибрировал. На экране засветилось знакомое имя и парень выдохнул с облегчением. — Сацуки, ты с головой дружишь вообще? Нафиг телефон выключила? — Мине-чин, — ленивый мужской голос перебил гневную тираду Дайки, окатив при этом ледяной водой. — Момо-чин немного занята и не может подойти к телефону. С этими словами незнакомец дал послушать, чем была занята девушка. — Ну же, Момои-чии, скажи как тебе это нравится. Даа… — Нет! Пожалуйста, хватит! Не надо! — стоны, плач, мольбы, просьбы остановиться, и всё это до жути знакомым голосом. — Сацу… — тихо, самими губами произнес Дайки. Сердце сжалось, душу рвали на части эти проклятые звуки из телефона: парень буквально видел заплаканное личико его девочки, его милой сестры, которую имеет какой-то подонок. — Слышишь, Мине-чин, — ленивый голос вернул мулата в реальность, — тут с тобой хочет поздороваться один идиот со странными бровями. На этот раз Дайки убивали стоны невыносимой боли и глухие звуки — видимо, тот, кто говорил, топтал голову Тайги. — Сука, — ещё один глубокий порез и кровоточивая рана в душе парня. — Его мозги скоро полностью вытекут. Говорил же, раздавлю. Не поверил, идиот, — очередное причмокивание в трубке. Он что, конфеты жует?! — Запоминай адрес, Мине-чин.