Stockholm Syndrome

      Александрия оказалась очень красивым местом. Гвен раньше часто видела рекламу таких же коттеджных посёлков, раскиданную по всему городу.       «Недвижимость Хэплайфа – ваш вклад в светлое и безбедное будущее! Покупайте недвижимость в Хэплайфе». На фоне белого домика сияла улыбками счастливая американская семья. Только написанная мелким шрифтом стоимость аренды такого рая заставляла увянуть даже широкую улыбку белокурого отца семейства.       Александрия с её буйством красок, зеленью и свежестью резко отличалась от Святилища, не выглядевшего и в половину так же прекрасно даже в самые солнечные дни. Идеальную картину портили Спасители, рассредоточенные по территории. Они выглядели здесь настолько чужими и ненужными, как уродливый червяк на аппетитном красном яблоке.       Как только Спасители приехали и убедились, что Рик и часть александрийцев отсутствуют, то решили устроить себе небольшой отдых. Мужчины с автоматами наперевес рассыпались по зелёным лужайкам и наслаждались прекрасной погодой. Ниган же, оккупировав дом Рика, мирно отдыхал на террасе в компании Карла. Гвен их не видела, облюбовав кухонный шкаф, стоящий вплотную к окну, откуда можно было рассмотреть светлую и яркую общину получше. Рядом громоздились чистые и сверкающие тарелки. Самый лучший из сервизов Рика.       Гвен поймала себя на мысли, что ей не хочется уезжать, а хочется пройтись по песчаным дорожкам вдоль аккуратных домиков и подстриженных газонов, подставив лицо жаркому летнему солнцу, не наблюдать, как другие воплощают в жизнь её желания, пока она смотрит на них через кухонное окно.       Что за вздор? В Святилище у неё есть работа, есть цель. Она пусть далеко не самая важная, но всё же - часть системы, куда более эффективной, чем та, что выстроили александрийцы. Такая децентрализация поражала. У них не было людей, которые бы следили за ходом работ, не было огородов, не было единой кухни, да и как таковой организации тоже. Видно, что каждый из них себе на уме и делает, что хочет и когда хочет. Именно поэтому они сейчас стояли, сбившись в маленькие группки и смотрели на Спасителей, вместо того чтобы заниматься делами.       Гвен, привыкшую к строгим правилам и не менее строгому контролю, такая вседозволенность поражала и злила. Какая-то часть её тоже хотела жить как они, жить как раньше.       — Уверен, ты сейчас думаешь, за что же эти чудесные люди так страдают? И почему мы, грёбаные монстры, гадим в такое прекрасное место.       Ниган подошёл неслышно, и Гвен чуть не уронила стоявшую на столе тарелку. За битьё посуды снимали нешуточные баллы.       — Не думаю, что мне стоит думать о таком. — Гвен едва не ляпнула «можно», но вовремя прикусила язык. — Моя работа никак не связана с этим местом или этими людьми. Если я узнаю о них больше, лучше работать от этого не стану.       Это была правда, за исключением того, что ей всё же было интересно, что произошло между двумя общинами. Чрезмерное любопытство не самая лучшая черта. Поэтому Гвен тщательно подбирала слова, чувствуя, что ступает по минному полю. Ниган тоже это заметил и посмотрел на неё как-то странно. Не как на пустое место.       — Чёрт, я охренел от твоей кухонной философии. Хотя, признаю, мне нравится, в каком направлении ты мыслишь. Но неужели тебе до пизды, что произошло с Карлом, Риком и их солдатиками?       Ниган облокотился на кухонный шкафчик, наливая себе в бокал для виски лимонад.       — Нет, — понимая, что от неё ждут, выпалила Гвен, — мне не всё равно.       Улыбку Нигана не перекрывала даже плещущаяся в стакане газировка.       — Спроси у пацана. Думаю, он с огромной радостью поведает тебе эту охуенно весёлую историю.       Стакан опустел и с громким стуком ударился о деревянную поверхность.       — Сколько ты уже работаешь на меня?       — Два месяца.       Иногда Гвен казалось, что она живёт в Святилище всю свою постапокалиптическую жизнь. Будто и не было скитаний, ужаса и радости за очередной прожитый день, не было той ужасной больницы и чужого, уже не родного и любимого отца.       Человечество только осознало, что оно обречено, а Гвен уже мыла посуду на кухне огромного завода. Часть её, запрятанная и зарытая в самые глубины памяти, искренне хотела, чтобы так и было.       — Подойди-ка сюда. Не волнуйся, не укушу. — Ниган постучал по гладкому дереву рядом с собой.       Гвен оглянулась в поисках Карла или испуганной полной девушки, кажется, Оливии, но поблизости никого не было. Дело дрянь.       Неуверенный шаг вперёд выглядел совсем уж жалким, поэтому Ниган, схватив девушку за локоть, притянул к себе. Деревянная столешница больно впилась в спину, но Гвен застыла, парализованная чужим взглядом.       Удав и кролик.       Так они и стояли пару секунд, пока мужские руки не шлёпнулись на поцарапанную столешницу, захлопнув капкан. Гвен боялась вздохнуть, а сердце между тем отбивало мотив «We Will Rock You».       Ниган наклонился так, словно собирался поведать ей страшную тайну.       — Знаешь, я заметил, что во время каждой нашей беседы тебя бьёт какой-то припадок, прямо ёбаная паническая атака! Готов поспорить, ещё немного — и ты грохнешься на натёртый пол от испуга. Но, может, я ошибаюсь и дело не только в страхе? — От горячего дыхания у Гвен покраснели уши. Ей хотелось верить, что всё дело в дыхании. Она вцепилась в столешницу, как утопающий в спасательный круг.       Ниган сократил между ними расстояние до нескольких сантиметров. В нос Гвен ударил запах мужского одеколона.       — Впрочем, мне плевать. — Он улыбнулся своей самой добродушной улыбкой. — Я просто хотел налить себе ещё лимонада.       Глаза девушки удивлённо распахнулись, пока Ниган, перегнувшись через неё, наливал себе из пузатого графина газировку. Если Гвен и правда была на грани обморока от испуга, то мужчину происходящее ничуть не волновало.       Он отошёл к столу, и к девушке вернулась способность дышать. Она посмотрела на свои руки, которые побелели от напряжения. Будь она сильнее, на дереве точно остались бы следы пальцев.       — Хотя признай, что происходящее тебе льстит. Ты, ещё вчера чистившая тарелки, прокатилась на охеренной тачке, прогулялась по мини-раю зомби-апокалипсиса и стоишь сейчас здесь, со мной! И всё это в разгар ёбаного рабочего дня!       Гвен ударилась головой о полку для посуды, когда Ниган сделал шаг вперёд. Он больше не улыбался и выглядел недовольным.       — И знаешь, вряд ли у тебя будет ещё один такой день. Поэтому включи мозги и наслаждайся моментом!       На лестнице послышались шаги, и из-за угла высунулась голова Карла. Гвен посмотрела на него из-за плеча Нигана, который уже развернулся и раскинул руки в приветственном объятии.       — О, парень, мы тебя уже заждались! — Он подошёл к Карлу и щёлкнул по носу сидящую у мальчика на руках Джудит.       — Гвен, возьми-ка малышку и найди Оливию. Пусть тащит свой зад сюда. Не знаю, как вы, а я чертовски проголодался.       Джудит кусала маленького плюшевого пса. Она была такой миленькой, что остаться к ней равнодушным мог разве что совсем бесчувственный чурбан. Чего уж там, даже Ниган был от девочки без ума. Насколько Гвен знала, своих детей у него не было. То, как он вёл себя с малышкой, удивляло не только её, но и Карла, который отдавал Джудит мужчине на руки так, будто укладывал сестру в пасть тигра.       Но, пока ребёнок с самым серьёзным видом слюнявил игрушку, Гвен думала о своём. Слова Нигана никак не выходили из головы.       Хотя, признай, что происходящее тебе льстит. Ты, ещё вчера чистившая тарелки, прокатилась на охеренной тачке, прогулялась по мини-раю зомби-апокалипсиса и стоишь сейчас здесь со мной! И всё это в разгар ёбаного рабочего дня!       Как бы ни хотелось признавать, но в этом была доля правды. Из подросткового возраста Гвен давно вышла, и гормоны ей в голову не били, но глупо было бы отрицать, что такое внимание лестно. Особенно от того, по кому пускают слюни все её знакомые. С большинством простых рабочих Ниган не обмолвился и парой слов, а ей наговорил уже целый текст.       Но хоть это и было в какой-то степени приятно, всё же страх за свою жизнь не давал Гвен полностью насладиться происходящим. Все они сидели на пороховой бочке, все были под ударом. Гвен очень надеялась, что Карл это понимает и не наделает глупостей.       Оливия нашлась в одной из спален на втором этаже и приглашение на обед восприняла стойко. Гвен не знала, кем эта девушка приходится Рику, ей не довелось с ней поговорить. Оливию настолько достали Спасители, что она, считая Гвен участницей ударной группы Нигана, не желала начинать знакомство. Оно и к лучшему.       Ни с кем не говорить без разрешения.       Еда пахла изумительно. Гвен с грустью смотрела на спагетти и свежую выпечку. Такого изобилия она не видела уже давно. И вряд ли увидит в ближайшее время.       Пока Ниган обсуждал с Карлом отсутствие Рика, Гвен считала, сколько баллов уйдёт на такой обед. И цифры выходили неутешительными. Порция не была большой, но всё равно могла оставить её на неделю без душа и на четыре дня без ужина.       — Знаешь, Карл. — Ниган сидел во главе стола и наклонился к сидящему от него по правую руку Карлу, с улыбкой посматривая на Гвен. — Возможно, ты сейчас оскорблён тем, что твоя подружка не ест нашу с тобой стряпню. Лично, я – нет. Готов поспорить, пока мы с тобой обсуждали твоего занятного отца, наша кухарка считала, во сколько баллов ей обойдётся такой обед. Учитывая, что она не ест, могу предположить, что с математикой в школе у неё проблем не было.       Карл поджал губы, глядя на покрасневшую Гвен. Им обоим было неловко от происходящего. Одна Оливия не понимала, о каких баллах идёт речь. Ниган хлопнул Карла по плечу и взял в руки столовые приборы.       — Ваши унылые рожи мне уже надоели. Гвен, как я уже сказал, наслаждайся моментом! Не заставляй меня повторять тебе это в третий раз.       Гвен оторвала кусочек от маленькой аппетитной булочки и под пристальными взглядами отправила его в рот. Свежеиспечённый хлеб она не ела уже очень давно.       — Очень вкусно, спасибо.       Карл просто кивнул в ответ и уткнулся в свою тарелку, Оливия не понимала, что происходит, поэтому молча кормила Джудит. Ниган же в её благодарности не нуждался. Он и без этого знал, что его стряпня охренительно вкусная. На некоторое время за столом установилась тишина и слышалось лишь поскрипывание вилок о тарелки.       Но эта пародия на семью просто обязана была дать трещину.       Оливия уронила бутылочку со смесью, ведя продолжительную борьбу с Джудит. Ребёнок решительно был настроен не есть больше, чем уже успел проглотить под шефством своей няни. Понимая, что женщине будет крайне сложно поднять бутылочку с вёртким ребёнком на руках, Гвен достала детскую смесь из-под стола.       — Спасибо. — Оливия хотела сказать ещё что-то, но внезапно замолчала. Имени девушки она не знала.       Гвен просто кивнула, возвращаясь на место. Момент тишины был упущен. Гвен с Карлом переглянулись, разделяя чувство тревоги на двоих.       — Оливия, давай, поддержи беседу за столом. Кстати, твоего помощника зовут Гвен, и она знала нашего дорогого Карла, когда у него ещё было два прекрасных голубых глаза, а наш дорогой Рик всё ещё имел яйца. — Ниган откинулся на спинку стула, сложив руки за головой и прикрыв глаза.       Оливия смутилась под прожектором всеобщего внимания и переводила неуверенный взгляд с Карла на Гвен. Джудит будто первая поняла, что начинается, и замерла.       — А как вы познакомились? — Карл на этот вопрос ответа дать не мог, он был тогда слишком маленьким. Гвен же своё знакомство с ним помнила, поэтому честь отвечать на вопрос выпала ей.       Оливия слегка коснулась руки Карла и улыбнулась, подбадривая его. Гвен почувствовала лёгкий укол зависти. Ей хотелось, чтобы её тоже кто-нибудь подбодрил. Девушка аккуратно положила столовые приборы на тарелку и начала свой рассказ. Ей тогда было шестнадцать, и она, как и все подростки, бунтовала против всего, чего могла. Период знакомства и зарождения дружбы между семьями выпал на увлечение Гвен неформальными течениями. Она проколола в школьном туалете нос, выкрасила переднюю прядь в ярко-красный и гуляла с самой отвязной шпаной района. В общем, всеми силами пыталась прибавить седины родителям.       Неудивительно, что они делали всё, чтобы вернуть дочь на путь истинный. Поэтому каждый раз ужин с соседями выпадал на самую крутую вечеринку недели. Так было и с семьёй Граймсов. По «случайному» стечению обстоятельств ужин в честь знакомства выпал на выступление местной рок-группы.       Пока взрослые травили за столом анекдоты, а друзья отрывались под крутую музыку, Гвен сидела с сопливым карапузом, которому очень нравилось дёргать её за цветную прядь и постоянно повторять: «Попугай». В общем, от первой встречи остались не самые приятные впечатления. Но почему-то сейчас эти воспоминания грели сердце. Та жизнь Гвен, несмотря ни на что, была счастливой: у неё были друзья, была жива мама, а папа не был предателем.       Гвен рассказала эту историю, упустив только свою специфическую внешность того времени. Не хотелось снова слушать ехидные комментарии.       Оливию история заставила растянуть губы в смущённой улыбке, а Нигана позабавила.       — А, тогда всё понятно. Парень, ты обломал девчонке знатный вечерок своими соплями. После такого очень трудно добиться внимания дамы, уж поверь. Но это не самое главное. Мне вот интересно послушать, что ты скажешь. Давай, расскажи нам, когда ты понял, что твою юную сопливую голову посещают совсем недетские мысли? — Ниган несильно толкнул Карла в плечо, будто подбивая его совершить что-то непристойное.       Карл и сам не понял, как это произошло, почему он так вспылил, казалось, из-за одного вопроса. Но ответ был до ужасного прост. Ниган и так отравил его жизнь своим присутствием, убил его друзей, унизил отца, ограбил их и при каждой встрече выводил из себя, поддавая дозу унижения и насмешек. А теперь ещё и решил растоптать воспоминания о счастливой жизни, которые Карл берёг в глубине души, отравить и их, чтобы теперь даже они начали ассоциироваться с мужчиной, чтобы вся жизнь Карла принадлежала Нигану.       — Может, хватит уже? К чему это всё? Разве ты недостаточно унизил всех нас сегодня? Если хочется послушать весёлых историй, иди поспрашивай своих слуг на улице.       Дзынь.       Рука Гвен замерла над тарелкой, сжимая воздух вместо отполированной вилки. Оливия в ужасе прикрыла рот рукой.       Карл сжал столовый нож, словно меч. Осознание того, что и кому он сейчас сказал, наконец добралось и до него. Юноша побледнел.       Все в ужасе замерли, боясь посмотреть на Нигана. Он же аккуратно положил на стол нож и с интересом посмотрел на Карла.