Stockholm Syndrome

      Рабочее утро уверенно набирало обороты в Святилище. Оно влетало в распахнутые окна тёплым летним ветром и зазывно будило всех навстречу новому дню. Тяжёлому, трудовому дню.       На кухне уже вовсю кипел рабочий процесс в лице мечущейся от одних полок к другим девушки.       — Знаешь, это судьба.       Фото полуголого накаченного парня зазывно смотрело на Гвен с обложки. Мэг читала, расположившись на деревянном стуле у стены. Она всегда подносила книгу почти к самому носу, закрываясь ей ото всех. Женщина с детства плохо видела.       — Судьба так крупно облажаться? — Гвен укладывала в картонную коробку моющие средства и в спешке одёрнула руку, когда железная губка для плиты поцарапала её за палец, как какой-то зверёк.       — Судьба загреметь в наказание в такой день. Я бы сказала, что это не просто совпадение, а чей-то хитрый план. Но давай смотреть правде в глаза. Ты не достойна такого чрезмерного внимания! — Мэг перелистнула страницу, смешно подняв брови. — Кстати, как ручка? Наш новый Доктор Хаус залатал тебя как следует?       Гвен скрылась в маленькой подсобке. Спустя несколько секунд непрерывной возни она появилась с большими коробками в руках. Но даже за шумом сборов Мэг услышала, как её напарница цокнула.       — Комплименты от тебя с утра безумно приятны. Рука не болит, и доктор вполне себе ничего.       Не далее как вчера доктор Эммет Карсон покинул свой пост по причинам, о которых вслух не говорили, но опасливо перешёптывались, поглядывая на единственную работающую печь. И раньше, чем кто-либо из Спасителей успел чихнуть, словно из ниоткуда прибыл новый врач. Харлан Карсон своим назначением растревожил целый пчелиный улей из слухов и женских надежд занять местечко в Святилище потеплее.       — Вполне себе ничего? Так говорят про сериал или ток-шоу, но не про мужика! С такой позицией так и будешь носиться тут, пока на цепочке не выведут за ворота, уж поверь мне.       Мэг хлопнула потрёпанной книжкой о железный стул. Пресловутый бульварный романчик, зачитанный почти всей женской половиной до дыр, не так интересен, как события, происходящие буквально под самым носом.       — Знаешь, тебя сейчас крутит, как дерьмо в проруби, из одной поездки в другую. Расскажешь потом, какая вышла увлекательнее? — Мэг засмеялась своим вороньим смехом и достала из кармана сигареты.       Гвен, стоя спиной к ней, закатила глаза. Собственное везение скрылось за ближайшим поворотом резвым зайцем, оставив её одну посреди непроглядной дороги рабочих и не очень проблем.       Едва она, оклемавшись после тяжёлой ночи и нервного разговора с Ниганом, дохромала до кухни, то Мэг налетела на неё с огромным чемоданом в виде новости о том, что она едет на южный аванпост. Распределённые туда рабочие заболели, причём, как назло, все разом, поэтому вместе с рядовым грузом из Святилища отправляют партию людей для замены. На такие поездки всегда первые в очереди те, кому не посчастливилось заработать наказание.       — Не спеши радоваться, Мэг. Когда-нибудь это дерьмо закончится. Я в это верю. — Гвен подняла коробку с макаронами и поставила в угол к остальным.       — Какая вера! Наверное, так уверенно смотреть в будущее тебе помогает твоя цацка на шее.       Взгляд Гвен угас медленно, как старый телевизор.       — Наверное.       — Кстати, с тобой едет щуплая Эм. Бедняжка хромает на правое колено, но работает за двоих. Постарайся скинуть всю грязь на неё, если хочешь приехать не со стёртыми руками.       Гвен замерла от такой заботы. Мэг выдохнула в открытое окно дым; её мясистая рука с зажатой в пальцах сигаретой подрагивала.       — Какая забота! Мэг, неужели ты так расчувствовалась из-за того, что не приехал твой любимый водитель? — Гвен оперлась руками о железный стол. Впервые за последнее время она искренне улыбалась.       — Поговори мне тут! — Мэг снова засмеялась. — Любимый водитель, вот ещё! Слился, едва только высыпало пару прыщей. Тоже мне принцесса!       Мэг не очень жаловала людей с аванпостов. Почему-то воспринимающая их как недалёких провинциалов, она терпеть не могла, когда ещё более одичавшие и злые мужики, чем местные, заваливались на её территорию и пытались насаживать тут свои порядки. Но для одного из таких она всё же делала исключение. Поэтому, когда весь продовольственный отсек стоял вверх дном из-за ответственного человека с аванпоста, махающего списком нужных им продуктов и кухонного барахла, как средневековый глашатай королевским указом, его начальница укрывалась в одном из подсобных помещений с молчаливым мужчиной-водителем.       Но в этот раз минуты шебуршания в подсобке Мэг заменили любовный романчик и сигареты. Её «личный» водитель покрылся россыпью каких-то мелких и чешущихся воспалений и был вынужден сняться с рейса.       — Может, там действительно что-то серьёзное? — донеслось из подсобки.       — Издеваешься? Просто не надо жрать в таких количествах всю эту консервированную хрень из пакетов! А ты давай пошевеливайся. Твоя карета уходит через десять минут.       Военный грузовик загромыхал, как огромный гризли, растревожив и без того неспокойных мертвецов у ворот. Гвен взглянула на них мельком, но этого хватило, чтобы к горлу подкатила тошнота. Вчерашняя поездка ещё крепко держала за горло, а после ужасных ночных кошмаров и угрожающих ноток в мужском голосе так и вовсе не давала нормально вздохнуть. Мэг своим характером и чувством юмора смогла отвлечь хотя бы ненадолго от всего того, что произошло и что происходило. Но, как только у машины завёлся мотор, эффект отвлекающей беседы сошёл на нет.       Хромая Эм сидела напротив Гвен и дремала. Молодая и тощая, она была едва старше Карла, но её руки уже успели покрыть рабочие мозоли, а взгляд такая привычная ныне безнадёжность. Слева от неё сонно похрапывал паренёк, облокотившись о забитые доверху коробки. Намалёванная на его рубахе оранжевая «Н» сжималась на каждой кочке.       В кабине о чём-то весело переговаривались Спасители. Вечером их ждал ужин и уже привычная игра в покер. Жизнь бывших работников «General Motors» неслась вперёд уверенной в себе пантерой.       Гвен как раз решила вздремнуть, когда машина резко затормозила на повороте. Грузовик крутануло на тормозном пути с такой силой, что вовремя не схватившийся за надёжную опору парень, как и был сонным, вылетел на дорогу вместе с частью коробок. Мир закружился в вихре зелени и дорожного покрытия, пока Гвен побелевшими пальцами сжимала железный поручень в кузове. Бедная Эм испуганно жалась к железной лавке, оседлав её, как маленький ребёнок – пони.       Коробки залетали по кузову, как яркие квадратики в аркадных играх. Гвен закрыла голову правой рукой, намертво вцепившись в поручень левой. Грузовик занесло, и он крутанулся по окружности, за ним вереницей порванного картона и кухонной утвари потянулся дугообразный след.       Коробки с грохотом упали.       Машина врезалась в бетонный столб и остановилась.       Тишина.       Гвен испуганно разжала пальцы и открыла глаза.       Как только она попыталась встать, то почувствовала, что пол под ногами качнулся, а всё содержимое желудка устремилось вверх по пищеводу с такой силой, словно ей снова восемнадцать и она перебрала с выпивкой.       Гвен вдохнула кажущийся раскалённым воздух. Волосы мокрой копной липли к лицу. Со стороны казалось, что она запуталась в коричневой паутине. Медленно, хватаясь за спасительно холодный металл, Гвен зашагала в сторону кабины. Когда она одёрнула брезент, разделявший кабину и кузов, остатки суповой тарелки под ногами противно скрипнули.       От месива стекла, крови и искалеченных тел Гвен отвернулась, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, жадно и часто.       Она выплюнула вязкую желчную слюну и медленно побрела назад.       На грузовик неотвратимо надвигалась причина аварии. Огромное стадо ходячих брело по дороге; часть его уже облепила машину, словно противные упитанные мухи. Мёртвые тела с тупым стуком ударялись о металлическую обшивку, двигаясь на одном месте, как глюк в старых компьютерных играх.       Машина угрожающе качнулась, оседая на левую сторону. Колёса угодили в дорожную траншею, и грузовик кренился на бок под весом десятков гнилых тел.       Парень, выброшенный на дорогу, испуганно закричал, когда мертвецы накинулись на него голодной оравой. Его крик потонул в хриплом бульканье и противных звуках раздираемых внутренностей. Ходячие уже добрались до кузова, и дрожащие серые кисти тянулись наверх, цепляясь за железный обод, в бессилии стуча по нему гнилыми пальцами.       Грузовик снова угрожающе затрещал.       Гвен в ужасе обернулась. Она так и ворочала головой туда-сюда, как собака, перед которой в разные стороны крутили костью. Груда кухонного хлама закачалась. Эм выжила и пыталась выбраться из-под завала.       Ходячих было много. Они стекались к машине гнилым рычанием и трупным смрадом. Гора из серых человеческих тел на дороге дрожала. Рабочего, выброшенного на раскалённый дневным зноем асфальт, слышно не было.        Воздуха не хватало, и Гвен вдыхала его так жадно, словно самый последний вдох уже близко. Стадо за окном приближалось, а его передняя часть уже наседала на грузовик с силой, отсчитывающей для жизней двух девушек минуты.       Эм наконец выбралась из-под бытового мусора и в ужасе вскрикнула. Она, хромая, подошла к краю и посмотрела вниз. По её лицу текли слёзы; в своё время сменившая один завод на другой, она никогда ещё не видела столько мертвецов разом.       Грузовик затрясся, сильнее проседая на левый бок. Гвен схватилась за поручень. Остатки кухонной утвари покатились по накренившемуся полу.       Эм, отвернувшаяся от толпы ходячих, потеряла равновесие. Её тело опасно качнулось назад, и она замахала руками, пытаясь то ли дотянуться до выпирающих частей кузова, то ли взлететь. Гвен кинулась к ней и схватила за руку, другой всё ещё держась за поручень. Эм вцепилась в её футболку, сжав ткань до такой степени, что побелели костяшки пальцев. Гвен почувствовала, как натянулась бечёвка, часть которой Эм захватила в кулак.       Мертвецы захрипели с удвоенной силой.       Эм в ужасе распахнула глаза. Они у неё чёрные, как два чернильных пятнышка. В них столько беспредельного ужаса и невообразимого бегства, что, казалось, они могли увлечь за собой кого угодно и куда угодно. Хоть на несколько метров, хоть на сотни миль. Глаза, сосредоточившие всю короткую жизнь хромой девушки в единственном желании бежать, кричали, переполненные чудовищным ужасом перед смертью, уже схватившей их обладательницу за ноги и тянущей вниз.       Гвен смотрела не на Эм, а в эту непроглядную черноту в обрамлении мокрых ресниц, и собственный страх отражался в ней, расплываясь кашей глубоко внутри.       Весь мир сжался до двух рук, крепко держащих друг друга, и вязкой черноты, утягивающей на самое дно. И в этот момент Гвен поняла одну простую истину, которую так долго не могла постичь.       Начни думать о себе и выкинь жалостливую чепуху из головы.       Слова Нигана выбивались в голове отбойным молотком, отпечатывались глубоко на подкорке и разносили по венам яд под названием эгоизм.       Совесть внутри взвыла раненым зверем, когда Гвен, сцепив зубы, отпустила руку, издав низкий тявкающий звук, когда чёрная бечёвка на шее порвалась и вместе с серебряным распятием полетела в мёртвых и жадных до чужой крови зрителей.       Следом за ним полетела и Эм. Она влетела в стадо ходячих, раскинув руки в стороны. Так дети падали на кровать или разноцветные батуты в парке. Эм закричала надрывно, до потери голоса. Так кричали умирающие в агонии.       Последующие события Гвен помнила смутно. Даже спустя время они так и остались размытыми пятнами, мутными кляксами, въедающимися в память.       Она прыгнула на клочок освободившегося от ходячих пространства. Путалась в собственных ногах, спотыкалась, но бежала. Лес обступал со всех сторон, больно стегал по лицу ветками, предательски цеплял корнями потрёпанные кеды и заводил всё дальше и дальше.       Гвен упала, поцарапала руки, разбила колени об сухой ствол, но продолжала бежать. Ходячие уже давно отстали, а над головой вязкой тишиной смыкались кроны вековых деревьев. Гвен казалось, что она всё ещё бежала, когда на самом деле еле переставляла ноги, врезаясь в каждое дерево и обхватывая его, словно любовника. Колени жгло так, будто кто-то привязал к ним горящие зажигалки.       Но Гвен не останавливалась. Тело по инерции двигалось вперёд, уставшее и потрёпанное. Она будет хромать, пока не сотрёт себе ноги в кровь.       Белый фургон мелькал среди деревьев. Вокруг суетились люди. Гвен шла на это движение, как на маяк в ночи. Колени подгибались у самой кромки асфальта. Один из людей обернулся.       — Рик.       Гвен закрыла глаза и упала на дорогу.       — Мы не можем её взять. — Розита первая нарушила тишину, с тех пор как вернувшаяся из фургона Мишонн сообщила, что девушка в полубессознательном состоянии и крепко связана.       — Она одна из них! Я видела, как Ниган таскал её за собой по Александрии. Она подавала ему виски, пока тот потрошил Спенсера. Вообще не понимаю, что тут можно решать.       Все молчали. Карл поморщился.       — Она моет там тарелки и отношения к убийству Спенсера имеет столько же, сколько и я. И не тебе… — Он едва не бросил вслух то, о чём все в Александрии уже и так знали.       Именно горячность и своеволие Розиты лишили их Оливии и Юджина.       Но Карл замолк под суровым взглядом отца. Мишонн переводила настороженный взгляд с одного на другого.       — О, значит, с Нигана не убудет, если девчонка останется здесь. — Розита старалась сделать вид, что её слова Карла не задели. Но всё же отвела взгляд.       — Послушайте, я одна не верю в такое совпадение? Этот ублюдок притаскивает её с собой, водит по Александрии, увозит, неся при этом какую-то чепуху про подарок. А потом она вдруг случайно натыкается на нас? — Розита махнула рукой в сторону леса, на границе которого уже замаячили ходячие.       — Это и правда странно. — Мишонн обернулась к лесу. — Их завод в той стороне. Может, её и правда подослали. Думаешь, Ниган что-то подозревает?       Она обращалась только к Рику. Тот же смотрел на Карла, который внезапно замолчал и слегка побледнел.       — Я… не знаю. По рации они обсуждали какой-то груз, который будут перевозить, и людей. Может, что-то случилось в пути.       — Может, оставим её и сами спросим, когда она придёт в себя? А после уже будем решать. — Карл смотрел на отца, не замечая, каким взглядом его прожигает Розита.       — Да, давайте подбирать всех, на кого наткнёмся! Особенно тех, кто грабит, убивает и унижает нас. Возьмём её, чтобы ублюдок и его головорезы ещё раз приехали к нам раньше срока.       — Хватит, — пресёк попытку сына ответить Рик. — Идите в фургон.       — Вы с Карлом знаете эту девушку? — Мишонн встала рядом.       Ни Розита, ни Карл ни разу не обернулись, пока шли, при этом держась друг от друга на почтительном расстоянии.       — Да. Знали, когда-то. — Рик словно сам удивился тому, что это «когда-то» было. — Но это не важно. Розита права, мы не можем рисковать. Она могла увидеть Дэрила или кольт. Оставлять её в живых слишком опасно.       Рик повернулся и смотрел на фургон. Где-то там его сын и девушка, которая едва не стала ему родной дочерью давным-давно. Когда она мелькнула в Александрии, напуганная и слепо бредущая за Ниганом, то… Рик не почувствовал ничего, кроме удивления. Будто они случайно встретились в метро, спустя много лет разлуки, и сели в разные вагоны, так не сказав друг другу ни слова.       — Но могла и не видеть. — Рик удивлённо повернулся к Мишонн. — В её состоянии и когда тут столько людей… Думаю, вряд ли она могла различить хоть что-то. Тебе решать, как поступить с ней, Рик. Но, думаю, живой от неё будет больше пользы.       Рик понял намёк. Он и сам уже думал об этом.       — Мишонн, она не скажет ничего о Спасителях. Карл пытался разговорить её. Ничего толкового.       — Попытайся ты. — Она взяла его за руку. — Послушай, мы знаем, где их база, со слов Дэрила и Карла знаем примерный план завода, но этого мало. А эта девушка… Она жила там, ходила по нему. Пусть она и моет тарелки, но, знаешь, кто всегда знает больше всех? Обслуга. Никто никогда не замечает таких людей. Её сведения нужны нам.       Рик молчал примерно минуту, взвешивая все «за» и «против». Дэрил, сообщивший, что видел, как перед поездкой в Александрию Ниган говорил что-то Гвен, уехал, едва её затащили в фургон. Рик жалел, что не смог расспросить его подробнее. Мысль о том, что Ниган просто подослал к ним в вольер крысу, подкреплённая сомнениями Розиты, не давала покоя, подтачивая при этом другую: шанс прибрать к рукам источник информации, слабый и подверженный состраданию.       В конце концов Рик решился. Идти на риск ради выживания ему не в первой.       — Хорошо, возьмём её с собой. Вытащим из фургона ночью. Чем меньше людей будет знать, тем лучше. — Он обернулся к машине. — Думаю, её будут искать. Спасители должны приехать через два дня, но если вдруг приедут раньше или мы ничего не узнаем, то вывезешь её в лес и спрячешь, пока они не уедут. Постараюсь их задержать у ворот.       — Клетка? — Мишонн остановилась у кромки капота.       Рик замер в шаге от бокового зеркала.       — Нет. Дом Дианы. Закроем её в одной из комнат. С Карлом я поговорю сам.       Рик сел в машину и смотрел на сына. Он знал, что тот поймёт его. Сейчас не время вспоминать прошлое. На горизонте война, возможно, самая масштабная из всех, в которую им приходилось вступать, и самая рискованная. И Рик должен победить, ради Джудит, Карла, Мишонн, Мэгги… И неважно, что придётся для этого сделать.       Так Рик думал, когда заводил мотор. Но всё же один раз обернулся и посмотрел на Гвен. Она сидела на полу, облокотившись о диван. Руки её были связаны одним из самых крепких узлов, на которые способна Мишонн. Розита расположилась на диване, держа наготове нож и всем своим видом демонстрируя презрение к девушке, сидящей почти что у её ног.       Рик отвернулся. Всё это уже было. И машина, и еле живая Гвен, и он сам, удивлённый и сомневающийся. Но это было так давно, что уже почти что потеряло значение.       Округ Кинг, 2001 год.       Музыка в ночном клубе казалась такой громкой, что Гвен не слышала сидящих рядом друзей. Они смеялись и о чём-то разговаривали, перемешивая речь разноцветными коктейлями и сигаретным дымом. Их голоса и весёлый смех тонули в мареве дорогого алкоголя и сумасшедше непристойных танцев девушек в оконных проёмах.       Гвен чувствовала себя неуютно в своём платье, настолько белом, что в темноте зала она светилась будто фосфорная. Ей казалось, что наскоро остриженные после разноцветного тоника волосы вместе с идиотским платьем делают её похожей на измазавшегося в побелке воробья. Ей казалось, что музыка слишком громкая, что друзья, половину из которых она впервые видела, слишком странные, что вообще вся эта вечеринка – дурацкая затея. Ей казалось, что стоило остаться дома и посмотреть какой-нибудь фильм, завернувшись в одеяло и обняв огромного плюшевого пса, охраняющего её покой по ночам.       Ей казалось, что это худший день рождения, на который только могли пригласить.       — Гвенни, скучаешь?       Гвен дёрнулась и испуганно обернулась. На неё смотрели весёлые, подёрнутые поволокой глаза. Прозрачные, как лёд в стакане с «Кровавой Мэри», которую заказала именинница. Из-за этих серых глаз, ямочек на щеках и кривоватой ухмылки проревела не одна ученица старшей школы округа Кинг.       Сердце, сделав кульбит, упало в пропасть.       Финн Уилсон.       Останови любую десятиклассницу, и она тут же без запинок выложит тебе все его титулы и биографию, вплоть до того, что он любит брать в столовой и каким гелем для душа пользуется. Он перевёлся в местное захолустье шесть месяцев назад, и с тех пор, как этот странный парень норвежским ветром влетел в их класс, кривовато улыбнувшись учителю и всем ученикам сразу, Гвен потеряла сон.       Её сосед по парте переехал с родителями в Вашингтон, и не то чтобы они дружили, но всё же пару раз в неделю созванивались, чтобы поделиться впечатлениями и пообсуждать класс. Но, когда на руке новичка сверкнул свисающий на чёрной бечёвке белый клык и он, растрепав светлые волосы, сказал ей: «Привет», Гвен поняла, что, если бы щуплый парень, сидевший с ней, не уехал, она самолично вытолкала бы его из-за парты.       Они сидели вместе на английском, истории и биологии. Это были самые лучшие уроки. От Финна пахло морем. Но не тёплым бризом, который привозили с собой солнечные калифорнийцы или гавайцы, а холодным морем. Грозным и ледяным, как в историях про викингов. От этого запаха сводило живот и тряслись руки.       Гвен Вуд угодила в шторм холодного норвежского моря с первых же секунд и уже полгода не могла из него выбраться.       Финн Уилсон сидел рядом с ней на жёстком и холодном клубном диванчике. Не за школьной партой или на лавочке в спортивном зале, а за стеклянным столиком, на котором разноцветными пятнами мигали в свете софитов коктейли и разбросанные пачки сигарет.       — Я… Я не скучаю. Я… просто… задумалась. — Гвен теребила красный зонтик, украшающий стакан с чем-то сладким и алкогольным. Она не собиралась пить, но сейчас ей хотелось опрокинуть в себя весь бар. Гвен растаяла под взглядом ледяных глаз быстрее, чем мороженое в стеклянной вазочке, которое она заказала полчаса назад и к которому так и не притронулась.       — Ага, я вижу. Сидишь тут, как на тесте по истории. Пойдём танцевать. — Финн взял её за руку и повёл на танцпол.       Гвен бывала на рок-концертах. Когда в её голове набирала обороты подростковая горячность, а волосы были цвета купальника полуголой танцовщицы в окне. Она сбегала от родителей с крутыми парнями на неимоверно крутые мероприятия. Она билась в едином ритме с многотысячной толпой под аккомпанемент соло-гитары и хриплый голос вокалиста. Её сердце стучало как бешеное при очередном прыжке в высоту и выкриках заученных в бессонные ночи строк. И тогда казалось, что сама молодость бьётся внутри, что вот она живая, горячая и как никогда яркая окружает тебя, и ты принадлежишь ей, живёшь ей и безвозвратно потерян для всего остального.       Но то время прошло. Осыпалось вместе с яркими прядями на тёмно-синий кафель ванной и юркнуло в самые дальние уголки души, навсегда запертое родительским контролем и вильнувшее напоследок хвостом в виде разрешения сходить на день рождения девочки из параллельного класса.       Но, оказавшись в толпе разгорячённых молодых тел, Гвен почувствовала себя неуютно. Они все тёрлись друг о друга, липли друг к другу, пот блестел на накаченных торсах и подтянутых животах, на гибких руках, на длинных и коротких волосах. Не было не единого сердца, ни того ритма, который заменял дыхание и гнал кровь по венам быстрее скоростных самолётов. Ничего этого не было. Кроме липкого кумара, осевшего на толпу и склеившего её, как какой-то суперклей.       Это было… противно.       Гвен вцепилась в руку Финна, как утопающий в спасательный круг. Она боялась, что он бросит её в этом месиве из человеческих тел, дыма и светомузыки. Поэтому, когда Финн потянул её в сторону бара, Гвен пошла за ним молча, без вопросов, ни разу не оглянувшись ни на брошенных друзей, ни на именинницу, которая как раз хотела предложить Гвен остаться у неё на девичник. Да и Финн бы вряд ли услышал её слова за всей этой атмосферой бурной молодости и безграничности родительских денег.       Он привёл Гвен в свою компанию, нагло украв у другой, более скромно себя ведущей. Эти же ребята были развязными и настолько погрязли в слепой родительской любви, что забыли о существовании кнопки «Стоп».       Вечеринка, казавшаяся скучной, набирала обороты. Гвен пила всё, что ей давали, глотала всё, что предлагал ей её «спасательный круг», и танцевала так, как никогда не стала бы на рок-концертах. Она чувствовала, как под ней шатается пол, как толпа, такая яркая и громкая, плывёт куда-то, как плещется разноцветный алкоголь в стакане, который руки уже с трудом удерживают на весу. Но ей было не страшно. С ней был её норвежский ветер…       Подворотня возле клуба тёмная и сырая. Гвен оступилась и едва не упала в отвратительную коричневую лужу. Белое платье, ненавистное ранее, испорчено и неприятно липло к телу. Финн шагал рядом, что-то говорил ей на ухо. И, пока его шёпот разгонял по венам алкоголь и ещё уйму всего, что Гвен успела принять, его руки были везде, обжигая не холодом северного моря, а противным жаром летней клубной ночи.       Гвен поймала себя на тревожной мысли, когда увидела красивую красную машину с открытыми окнами. Из салона доносились аккорды Bon Jovi. Кто-то открыл бутылку, кто-то смеялся. Вот один парень шмыгнул носом, вытирая рукой белый порошок. Девушка рядом тут же слилась с ним в таком поцелуе, что казалось, готова съесть его целиком, как удав, набросившийся на упитанного кролика.       Гвен замерла всего на секунду. Оглянулась. Руки пытались нащупать сумочку с телефоном, но та потеряно лежала на холодном клубном диване. Гвен и сама потерялась. Утонула в разноцветном холоде северного моря.       — Поехали, Гвенни. Обещаю, будет весело. Ты же у нас любишь веселье, правда? — Финн открыл дверцу красного кабриолета и взял Гвен за руку.       Острый клык больно уколол кожу. Мокрый асфальт под ногами качнулся. Гвен полетела прямо в объятия своего соседа по парте. Почти как в своих мечтах.       — Что тут происходит? — Громкий мужской голос разорвал мутную пелену, застилающую пространство. Гвен сонно оглянулась. Финн вернул её в вертикальное положение.       — Ничего, сэр. Отдыхаем. — Финн взлохматил волосы и смущённо улыбнулся. Одной рукой придерживая Гвен, другой облокачиваясь о красный капот.       — Вот как.       Помощник местного шерифа подошёл ближе. Огни полицейской машины воинственно сверкали за его спиной.       — Гвен? — Она подняла голову и наткнулась на удивлённый взгляд своего соседа, Рика Граймса.       Тот удивлённо оглядел толпу, останавливаясь на молодом и богатом Финне Уилсоне.       — Какого чёрта вы тут устроили? — Его голос звучал грозно и отрезвляюще.       — Мы просто отдыхаем, сэр. Ничего такого.       — Да, я вижу. Может, мне сейчас позвонить вашим родителям и мы все вместе съездим и проверим всю вашу шайку на наркотики?       В толпе больше никто не улыбался. Все переводили удивлённые лица с Финна на полицейского и обратно.       — Не стоит, сэр. Мы как раз собирались расходиться. — Финн не нервничал. В голове у него волнами плескалась пьяная безмятежность, а за спиной грозной силой стояли родительская любовь и приличный банковский счёт.       Рик увёл оттуда Гвен и посадил в машину. Та шла за ним, пошатываясь и спотыкаясь в своих дорогих туфлях. Белое платье, запятнанное во всех смыслах, трепыхалось от ветра. Гвен было холодно, и даже тепло сидения полицейской машины не согревало. Рик сел рядом. Гвен чувствовала его руки, придерживающие её голову. Они у него тёплые и огрубевшие, но почему-то сейчас казались лучше, чем горячие и сильные пальцы капитана школьной сборной.       Рик зол. Шейн опасливо посматривал в зеркало заднего вида.       — Вот она, хренова золотая молодёжь. Попробуешь поцапаться с ними, тебя тут же заклюют мужики в чёрных костюмах и благотворительные шлюхи. Помню, с какой скоростью из отдела вылетел старик Том после того, как одну ночь продержал в клетке золотого птенца. А потом эти детки с раздутыми от родительских денег карманами пойдут в жизнь, чтобы подпирать таких, как мы. Эй, приятель, смотри, чтобы она там не заблевала салон.       Рик отделался от него коротким кивком. Он смотрел на Гвен, девушку, иногда присматривающую за Карлом и всегда обращающуюся к нему не иначе, как дядя Рик. В то время как племянники Лори вовсю кликали его Риком, совершенно забывая о разнице в возрасте почти в два десятилетия.       Гвен казалась Рику хорошей девушкой. Странной со всей этой своей рок-чепухой, но хорошей. Он мог доверить ей сына и не волноваться. Но там, в свете фар среди молодёжного беспредела, его вера пошатнулась.       — Эта же та девка, которая сидит с твоим мальцом, да? — Шейн обернулся, когда машина остановилась на светофоре.       — Да.       — Мда. Представляю лицо её папаши, когда он увидит свою дочурку в таком виде. Наверное, поседеет ещё сильнее, — смеялся Шейн.       Он ещё ни разу не пожалел, что пока так и не прошёл весь этот путь от милого разговорчика за кофейным столиком до свадебного алтаря, а затем прямиком до родильного дома.       Рик молчал. Гвен поморщилась от громкого хохота водителя. Она казалась такой слабой, словно брошенный всеми котёнок, угодивший в свору взрослых дворовых котов. И Рик понимал, что не может испытывать к ней отвращение.       — Всё будет хорошо. — Он аккуратно поглаживал горячий лоб. Гвен вздрогнула, но глаза так и не открыла.       Уснула.       Вот так на заднем сидении полицейской машины коряво и грязно Гвен похоронила свою первую любовь.       Финн всё так же сидел с ней на английском, истории и биологии. От него всё так же приятно пахло холодными водами севера, но Гвен больше это не волновало. Даже извинения парня, который, видно, сам понял, что едва не влип по-крупному, и который уж точно не хотел заводить вечеринку в такое русло, который просто не подрасчитал с кайфом, не смогли растопить тот лёд, который прочно покрыл сердце Гвен, лишая её шанса на «то самое чувство» в ближайшие годы. Они неплохо общались в дальнейшем, бывало, пересекаясь где-то в кафе или торговом центре, кивая друг другу и тут же отворачиваясь. Гвен так и не узнала, что нравилась парню, по которому лила слёзы в объятиях мамы долгими вечерами и из-за которого её миролюбивый отец впервые в жизни поднял на родную дочь руку. Финну было стыдно за свой поступок, и так уж вышло, что его семья уехала обратно в Старый Свет спустя пару месяцев после жаркой и долгой клубной ночи. С тех пор Гвен о нём ничего не слышала, но помнила и о холодном северном ветре, и о цветных огнях танцпола… И о помощнике местного шерифа, удержавшего её от такого позорного и ужасного шага в распахнутые двери красной машины.       Гвен смотрела на вечерний пейзаж, проносящийся размытыми пятнами в окне старенького фургона. С Риком Граймсом были связаны не только одни из самых позорных моментов в её жизни, но и одни из самых счастливых. Та злосчастная вечеринка воткнула нож в её отношения с родителями почти на полгода. И когда наутро отец залепил ей первую в жизни пощёчину, то именно Рик после подсел к ней в парке и предложил провести выходные у них. Поедая тогда вкусное жаркое, над которым они два часа корпели вместе с Лори, Гвен поняла, что вела себя как полная идиотка и что счастье далеко не в холоде северного моря и вседозволенности. Семья Граймсов в тот вечер стала и её семьёй.       Поэтому не удивительно, что теперь, в громыхающем железном гробу на колёсах, тряслись её осколки. Разбитая Гвен, изувеченный Карл и сломленный как никогда Рик. И Гвен понимала, что сейчас между ними не Зомби Апокалипсис и прожитые годы, а всего лишь группа людей, именующих себя Спасителями. И если Карл ещё воспринимал Гвен как часть своего прошлого, то его отец раскручивал в голове многогранник, пытаясь понять, как использовать одного из людей Нигана в своих целях. Тот Рик Граймс, который мог улыбнуться вновь обретённому старому другу и принять его у себя, умер уже очень давно. Гвен работала на того, кто унизил и растоптал его людей, его самого и его дом. Они с Риком не друзья. И годы далёкой и тёплой дружбы не пересилят одной тяжёлой и неимоверно долгой ночи, полной крови, ужаса и слёз.       И это пугало сильнее, чем перспектива очередного наказания.       Гвен захотелось, чтобы Спасители приехали в Александрию как можно быстрее.

***

      Нож с чавкающим звуком вошёл в голову ходячего. Труп упал на поваленное дерево, зацепившись левой рукой за ветки орешника.       — Вот ты мне скажи, у тебя в родне были эсэсовцы? — Стью брезгливо вытер нож о поношенные тряпки мертвеца и с размаху отправил в полёт сухую деревяшку.       Он уже несколько минут выпытывал у молчаливого напарника-немца правдивую историю об участии его семьи во Второй Мировой. Тот, однако, на нападки рьяного американца отвечал молчанием, ковыряя носком грубых сапог лесной дёрн.       Начальник их подразделения Марк курил на старом пне, опираясь на автомат, как на посох.       — Знаешь, в этом ничего такого нет, — продолжал гнуть своё Стью, уже уверенный, что его догадки правдивы, — война есть война и всё-такое. Но, пожалуй, определённый смысл во всех этих учениях был. — Он бегло взглянул на имеющего еврейские корни Марка. — Вы не подумаете, я не расист. Просто следовало каждой нации заботиться о себе и своём наследии, не пуская в такие дела… посторонних. Тогда, может, мы бы и не оказались в таком дерьме, как сейчас.       Стью говорил это в своей привычной манере. Так он рассказывал за обедом, что ездил отдыхать туда, где поменьше «цветных» и прочего уличного сброда.       Немец Вим чиркнул зажигалкой.       — Интересный у тебя взгляд на жизнь. Сильно помогает? — Он убрал пачку в карман и облокотился о ствол осины.       — Да вполне, — усмехнулся Стью, легко и непринуждённо бросив горсть слов, как игральные кости. — Но, согласись, мы же не плохо отделали вас в сорок пятом!       Тут уже не выдержал Марк.       — Заткнись, Стью. Конкретно ты ни хера не сделал в сорок пятом. А если бы твою жопу угораздило родиться в то время. — Он струсил пепел и затянулся. — Ты бы сдох. А скорее всего, съебал бы в первых же рядах. И трясся в местечке, где война не припекала бы твой славный зад. Причём, родись ты где-нибудь в Европе, я уверен, что в первый же месяц родителям домой ушла бы телеграмма.       На маленькой полянке воцарилась тишина. Где-то шуршали несколько ходячих. И, когда Стью уже было открыл рот, чтобы возразить на такое позорное обвинение, из кустов орешника, брезгливо откинув труп с пути, широким шагом вышел Дуайт. Весь в грязи и лесной паутине, с запутавшимися в светлых волосах сухими листьями и арбалетом в руках, он напоминал грозного лесничего.       — Я не понял, что это за перекур? — Он посмотрел на мужчин, как на отсталых. Обожжённая часть лица дёрнулась. — Приказа сидеть и вести беседы не было.       — Да мы уже заебались, Дуайт. — Марк пнул шишку в колючие кусты, о которые порвал свою рубашку. — Какой смысл этого хождения? Ясно же, что этот Дрэил, или как его там, уже упиздовал в свой посёлок и пожирает там в каком-нибудь подвале консервы. А мы тут ходим, как идиоты, и ловим воздух.       Дуайт пересёк поляну в три шага. На его штанине рядом с прикреплённой рацией темнело бордовое пятно. За последнюю милю им встретилось подозрительно много ходячих.       — Твоё мнение, Марк, — разве что не выплюнул это имя Дуайт, — никого не интересует. У тебя есть приказ. Так что закрой пасть, поднимай свой зад и шагай. Или хочешь обсудить свои претензии с Ниганом? Только если решишься, сделай это в мою смену. Мне бы хотелось увидеть, как он размажет тебя по этому лесу.       Скрипнула ветка.       Слова подействовали на мужчин как удар хлыста.       Все молча встали и похватали оружие.       — Я погорячился. Нет никаких проблем. — Марк дёрнул плечом и выкинул бычок в заросли.       Дуайт отвернулся, взваливая арбалет на плечо. Его самого порядком подзаебало всё это хождение. Дэрил сбежал. Причём так грамотно и быстро, будто телепортировался. Его выдуло из Святилища, как блоху, а вместе с ним выдуло и Шерри. Дуайт продолжал поиски Дэрила, боясь наткнуться на неё, живую или мёртвую, в кустах ежевики или в заброшенных домах. И с каждой пройденной милей этот страх только нарастал.       Рация на поясе зашипела, и Дуайт махнул мужчинам, останавливаясь.       — Это Дуайт. Что там у Вас?       — Юго-восточное шоссе. Тридцать вторая миля. Наша машина, разбитая, и куча трупов вокруг.       — Свяжитесь с центром. Скоро будем.       Через час на месте аварии собралась небольшая группа Спасителей и, зачистив территорию, разбрелась по периметру. Стью не успел вытрясти из кармана отсыревшие сигареты, как из-за поворота заскрипели по гравию два внедорожника. Он выронил помятую пачку красного «LD» прямо в грязь, когда Ниган вышел из машины. Его совсем недавно перевели в центр, и, привыкший к жёсткости, как чужой, так и собственной, он до дрожи боялся этого человека. Хотя, казалось бы, главарь его прошлой банды даст фору любому.       — Дуайт! — Ниган прошёл мимо ошалевшего Стью и бегло посмотрел на разбросанные по дороге коробки.       Новость о найденных трупах и разбитой машине настигла его во время разговора с Юджином. Тот исписал половину блокнота своими идеями об улучшении завода. И почти все толковые. Когда по рации сообщили, что произошёл очередной пиздец, то Ниган всерьёз задумался о хреновой карме и воздаянии.       Дуайт подошёл к Нигану.       — Какого хера здесь произошло?       — Похоже, водитель не справился с управлением. Тут бродило несколько мертвецов, когда мы пришли. Вим выясняет более подробную причину. — Дуайт указал рукой на ползающего на карачках по дну кузова немца.       — Эй, ты, Шерлок! Иди сюда!       Вим подлетел к мужчинам в два прыжка. Лесная грязь перемешалась со следами аварии, и на его фоне даже заляпанный паутиной и кровью ходячих Дуайт выглядел образчиком чистоты и опрятности.       — Ну и видок у тебя! Что нашёл?       Вим, прозябавший полжизни в одной из многочисленных кабинок офиса и обречённый отвечать на телефонные звонки с десяти до шести, в рядах Спасителей стал незаменим. Будучи безликим муравьём среди остальных таких же винтиков системы, он находил утешение в увлечении криминалистикой. Читал научные работы, напрашивался к знакомым полицейским на осмотр места происшествия и лелеял мечту поступить в академию.       Конечно, на желанную специальность он так и не поступил, зато в рядах Спасителей его карьерный рост всё же сдвинулся с мёртвой точки быстрее, чем на прежней работе.       — Ниган, я бы сказал, что это несчастный случай. Водители погибли вследствие аварии, пулевых ранений у них нет, как и ножевых. Тормоза в порядке. Колёса целые, никто по ним не стрелял. И, думаю, если бы аварию спровоцировали извне, то забрали бы всё это барахло, а не бросили его тут. Передними колёсами придавило нескольких ходячих. Я думаю, из-за них и случилась авария. Судя по спидометру, водитель ехал довольно быстро. Не смог вовремя сориентироваться. А и вот. — Вим достал из кармана крестик на чёрной бечёвке. — Валялся под задним колесом.       Крестик был непонятного серебристо-бордового цвета. Ниган взял его рукой в перчатке, внимательно рассматривая.       — То есть ты хочешь сказать, что я потерял людей и машину из-за одного идиота, который не смог нормально войти в поворот? — Ниган рассматривал грязное распятие. Где-то он уже видел его. Определённо.       — Ну, в принципе, да. Только вот тела… — Вим замялся.       — Что тела? — Ниган посмотрел на него.       — Их нет. То есть, кроме водителя и пассажира. Мы проверили близлежащую местность, но трупы так и не нашли. Тут было несколько ходячих, когда мы подошли, скорее всего, они… — Договорить Вим не успел.       — О, нет. Несколько ходячих не способны устроить такой пиздец. Здесь потопталось целое стадо. Вон то пятно и вон то. — Ниган указал битой на два засохших круга на асфальте. — Мои люди. Это уже становится ёбаной тенденцией. И, знаете, мне пиздец как надоело получать вместо работоспособных людей эти сраные пятна. Свяжись с Арат, узнай, кого отправили на аванпост. У тебя минута.       Вим побежал к машине с рацией. Дуайт посмотрел ему вслед.       — Ниган, мы проверили все кусты в округе. Следов слишком много. Откуда здесь взялось столько ходячих?       Ниган оглядел местность и посмотрел на ближайший труп. Бедняга уже почти сгнил, ему снесло половину головы, а из живота торчал кусок металлической проволоки.       — Меня тоже интересует этот вопрос. Дуайт, отправь-ка людей к машинной свалке в десяти милях к северу. Пусть проверят там всё. Чую, кто-то спиздил наш динамит.       Дуайт ушёл к группе снующих неподалёку Спасителей и взмахом руки повёл их к машине, где лежала карта. Вим подошёл к Нигану с рацией в руке.       — Сэр, на аванпост отправили двоих уборщиков и работника кухни. Кого именно, устанавливают.       Ниган посмотрел на крестик ещё раз.       — Твою мать, ну конечно! — Он усмехнулся.       Он вспомнил, у кого видел этот религиозный кусочек металла. Жалостливая посудомойка, по которой пускает слюни сын Рика, в самом эпицентре проблемы.       Снова.       Ниган посмотрел на бордовые пятна.       — Вим, у нас два пятна и два трупа в салоне. В машине было пять человек. Значит, кто-то из них выжил и убежал. Распластайся по дну кузова снова и ответь мне, кто именно. Я знаю, ты можешь.       Ниган убрал крестик в карман и забрал у Вима рацию.       — Арат, передай тем мудакам, которые повезут Карсона на южную базу, чтобы ехали медленнее и по маршруту В-2. Угробят мне доктора — получат пизды, даже если сдохнут.       Стью, стоявший к Нигану ближе всех, напряжённо курил. Вокруг него уже собралась армия тлеющих бычков. Он был просто рабочим парнем и не мог похвастаться знаниями Вима или способностями Дуайта. И сейчас меньше всего хотел снова отправиться в лес на чьи-то поиски.       От мужчин, окруживших капот внедорожника, отделилась небольшая группа и двинулась в сторону синего Chevrolet. В их числе был и Марк, который развернулся и знаками велел Стью следовать за ним. Парень, может, и нёс иногда херню, но всё же они в одном отряде. Тот немедленно потрусил за ними. Вим хмуро посмотрел ему вслед.       — Что, неужели не поладили? — Дуайт кивнул в сторону удаляющихся мужчин.       — Да доебался до меня со своими эсэсовцами. — Вим коротко и быстро подмигнул ему, мол, ерунда, забей.       В руках он сжимал клок белых волос и, едва Chevrolet тронулась, подошёл к Нигану.       — Это зацепилось за днище. Там ещё следы крови и зуб. Могу с уверенностью сказать, что блондинке не повезло.       Худощавый немец потряс рукой и скинул свою находку на асфальт. Ветер тут же покатил её по дороге, как перекати-поле.       — Что тут скажешь, у простых работяг охуенная взаимовыручка! — Ниган подошёл к кузову ближе.       Машина кренилась на левый бок, заднее и переднее колеса ушли в траншею почти полностью. Ниган развернулся к густым зарослям по ту сторону ямы.       — Вим, если бы твой зад припекло так, что на побег было бы всего несколько секунд, куда бы ты побежал?       Вим посмотрел туда же, куда и Ниган. Дуайт подошёл к ним, всё ещё сжимая в руках карту. Он тоже понял, откуда стоит начинать поиски. Его поредевший отряд уже предвкушал очередную прогулку по лесу.       — Дуайт, дай угадаю, в той стороне Александрия?       — И Хилтоп. — На карту никто не взглянул. За всё время поисков Дуайт уже почти что выучил её наизусть.       — Одно из двух, да? Не думаю, что старик Грегори дождётся пополнения. — Ниган улыбнулся. Он был уверен, что если Гвен ещё жива, то её понесёт в Александрию, как отбившуюся от стада овцу. Вот только родной загон совсем в другой стороне.       Дуайт и Вим переглянулись. Они так и не поняли, почему Ниган отмёл Хилтоп.       — Так, Дуайт, в жопу Дэрила. Ваше блуждание по округе всё равно ни хера не дало. К тому же я уверен, что он уже забился в какую-нибудь дыру как можно дальше отсюда и ржёт над вашими стараниями. Найди мне девку или её труп, пока кто-нибудь другой не подобрал. Идите по лесу до ближайшего шоссе. Думаю, она на панике пёрла напролом, так что если сдохла где-то в пути, то найдёте. А если нет, то либо всё ещё кружит там, либо уже к кому-то приткнулась. Уверен, если она вдруг набредёт на шерифа с его командой Альфа, тот просто описается от счастья. И, думаю, пожадничает отдать её обратно.       — Думаешь, тот мужик посмеет не вернуть нам нашего человека после того, что было?       Той ночью Вим стоял в первых рядах. Именно он и поймал того азиата, которого убили вторым.       — Знаешь, Вим, если ослабить вожжи, то даже самая тупая скотина может взбрыкнуть. А если Рик вдруг поймает моего человека, из которого можно выжать полезную информацию, то я почти уверен, что он этим воспользуется.       Ниган повернулся к Спасителям, приехавшим с ним.       — Ну что, парни! Соскучились по зелёным лужайкам?