The kids aren't alright.

Если проговориться в компании Лухана, что его видели в церкви, то эта самая компания будет дружно смеяться до тех пор, пока кто-то не начнет краснеть от нехватки воздуха и содрогаться в приступах, а позже все окрестят человека, сказавшего такую глупость, лгуном или же просто психом. Тем не менее, прямо сейчас Лухан сидел в Соборе Мёндон и без особого энтузиазма жевал жвачку, рассматривая помещение, в котором он находится. Жвачка уже давно потеряла вкус, но парень не мог избавиться от нее по той причине, что это обязательно заметит друг из той самой компании - Бэкхён, из-за которого Лухан и сидит в этом помещении. Предатель Чондэ послал парня на три буквы и остался отсыпаться дома, наплевав на глупые желания своего лучшего друга. Но Лухан не из тех, кто способен сидеть на одном месте слишком долго, поэтому он направился прямиком к дому Бэкхёна, собираясь разбудить друга и заставить того вершить прекрасное вместе с собой. Однако тот не учел, что сегодня именно тот день, когда Бэкхён должен был сходить в церковь, а переубедить этого психа возможностей столько же, сколько и возможностей переубедить Лухана. Ноль целых, ноль десятых. - Лухан, ты жуешь жвачку? - Глаза Бэкхёна были закрыты, и он говорил очень тихо и умиротворенно. Внезапно подавший голос Бэкхён заставил вздрогнуть нарушителя мирового спокойствия и перестать жевать. - Ты ясновидящий? - Лухан покосился на друга, однако у того так и не дрогнула ни одна мышца. - Ты настолько погрузился в свои мысли, что стал отвратительно чавкать. Неужели твоя черная душа задумалась, наконец, о бесполезности своего существования? - Мою черную душу ничто не спасет, у сына дьявола есть персональное место в аду. - Лухан закидывает ногу на ногу и почему-то старается говорить как можно тише. - И твою веру и надежду я тоже не пониманию, все равно будешь гореть вместе со мной. - Лухан, я просил тебя остаться снаружи, разве нет? - Бэкхён открывает глаза, но не собирается дарить своему другу какое-либо внимание. Китаец на это лишь молчит и с еще большим остервенением жует безвкусную жвачку. Он снова обводит взглядом помещение и удивленно замирает, замечая знакомую фигуру. Первые несколько минут Лухан неверяще вглядывается в неловкие движения и белоснежную кожу, пока до его сознания не доходит, что один из сидящих здесь - никто иной, как Сехун. - Бэкхён, - Лухан кладет руку на бедро друга, тем самым заставляя его вздрогнуть, и шепчет тому прямо в ухо. - Ты же почти закончил? - Да, но я был бы рад, если бы ты ушел прямо сейчас. Лухан закатывает глаза, но продолжает сидеть рядом и по привычке поглаживать бедро друга, сверля затылок нового знакомого. Как ни странно, ему удается просидеть неподвижно до тех пор, пока оба, и Бэкхён, и Сехун, не закончат и направятся к выходу. Уже на улице Лухан выплевывает надоевшую жвачку прямо на асфальт, не заботясь о бедных птичках и выискивая нужный силуэт, и подбегает к Сехуну, хватая того за острый локоть. Тот лишь испуганно разворачивается и почти вызывает в Лухане приступ смеха. - Чего ты так пугаешься, неужели я настолько страшный? - Китаец специально делает серьезное лицо, проверяя тем самым своего нового знакомого на наивность. Сехун слегка краснеет от стыда и мямлит что-то, пытаясь оправдаться. До уха Лухана долетают слова вроде "очень красивый" и "простите", и он расплывается в довольной улыбке, не сводя взгляда с ребенка и все еще не отпуская его локоть, вводя Сехуна в еще более неловкое положение. О Сехун. Наивность - 100 процентов. Всю идиллию разрушает подошедший Бэкхён, не сводящий взгляда с экрана телефона и не особо удивляющийся происходящим. - Даже левая пятка Чондэ красивее тебя, детка. Сехун поворачивает голову в сторону Бэкхёна и невольно сглатывает, задумываясь о том, что, кажется, Лухан выбирает себе в друзья только красивых людей. Может тогда Сехун тоже хоть чуточку красивый?... - Его пятка красивее не только меня, но и тебя, малыш. - Лухан нисколько не огорчается от высказывания друга и даже посылает ему воздушный поцелуй. А Сехун задумывается о том, что Лухан и его друзья любят, видимо, пользоваться смущающими словечками. Бэкхён вскидывает голову и одними глазами кричит: "Да как ты смеешь?!", потому что ни один урод, коих на Земле семь миллиардов, не считая Бэкхёна, конечно же, не смеет посягать на прекрасную внешность самого Бён Бэкхёна. Он, в отличии от Чондэ, который сразу бы сломал хоть одну косточку на теле друга, подходит ближе к Лухану и намекает, что на одной из следующих вечеринок обязательно проколет тому член без анестезии. Лухан громко смеется, запрокидывая голову и все еще не отпуская локоть Сехуна, а тот уже и не знает, куда себя деть. На помощь приходит именно Бён Бэкхён, убирая руку китайца и протягивая ребенку свою для рукопожатия. - Бён Бэкхён. Сехун думает, что у этого парня очень милая улыбка, и ему нравится его родинка около губ. Он пожимает его руку и тихо проговаривает свое имя. У Бэкхёна очень красивые руки. Обладателю красивых рук становится жаль этого ребенка. Лухан испортит его. - Знаешь, Сехунни, если хочешь дружить с этим аутсайдером, то лучше не стоит. Лухан на это раздражительно цокает, разрывая их рукопожатие, и без стеснения переплетает пальцы с Сехуном, уводя его. - Не слушай его, он завидует. - Он пару раз кивает головой, думая, что этим придает словам больше правдивости. Сзади подходит Бэкхён и кладет руки на плечи обоих парней. - Как минимум глупо завидовать тому, кто надел футболку задом наперед. - Бэкхён говорит с невозмутимым выражением лица и сдерживает ухмылку, видя, как брови Лухана на секунду хмурятся. - Мне нужно отлучиться ненадолго. Жди меня в кафе. Бэкхён уходит, помахав Сехуну на прощание, а Лухан пару секунд молчит, уверяя себя, что этой стерве доверять не стоит, ведь как он мог надеть футболку неправильно?! - Пойдешь со мной в кафе? - Лухан опять ярко улыбается, наблюдая за смущенным Сехуном, и тем самым не дает ему возможности на отказ. - Мне нужно заниматься...- И не успевает Сехун договорить, как Лухан тянет его в сторону, крепко сжимая руку, и перебивает, отмахиваясь. - Потом как-нибудь. Сехун хочет возразить, но не умеет, а еще ему ужасно неловко от того, что Лухан держит его за руку. Он ведь не гей и не ребенок, а окружающие могут не о том подумать! Сехун пытается разомкнуть руки, но Лухану, кажется, на эти попытки все равно. Он лишь отодвигает ворот футболки и подтверждает слова Бэкхёна: он надел футболку задом наперед. Лухан прыскает, слегка мотая головой, и удивляется другу, который сумел заметить это даже под большой кожанкой. * * * То место, куда Лухан привел Сехуна, не то, чтобы не похоже на кафе... Просто в понимании Сехуна кафе - это светлое в прямом и переносном смыслах место, пахнущее кофем или же чем-то вкусным и притягательным, в большинстве случаев там не так уж и шумно, а еще милый персонал одет в приятную и часто неброскую одежду. Здесь же Сехун находился в постоянном напряжении, потому что было слишком темно, лишь на столах и на кассе, которая подозрительно напоминала бар, присутствовала какая-то подсветка, повсюду висели неоновые вывески с какими-то пошлыми фразами, персонал был одет во что-то похожее на типичную рокерскую одежду и вел себя слишком развязно, да и вообще это место находилось под землей. Ощущение, словно ты попал в совершенно иной мир. Даже вход, там, наверху, был огорожен стеклом, все было розовое и украшено цветами, но стоило зайти внутрь... Сехун не привык к такому. А еще музыка тут слишком взрывная. - Моя любимая песня!* - Лухан ярко улыбался, беззастенчиво громко подпевая любимому исполнителю. Он сидел напротив, и Сехун несмело подглядывал за каждым его движением, за каждой эмоцией, стараясь запомнить все как можно более отчетливо. Потому что Лухан такой... каким Сехун никогда не был и не будет. И каким иногда по ночам очень хотелось бы быть. - Ты поешь? - Ребенок сказал это довольно тихо, поэтому ему пришлось повторить громче, чтобы Лухан расслышал. Тот все продолжал улыбаться. - Раньше пел, хотя еще иногда балуюсь на сцене вместе с ребятами. - Он довольно потянулся, а затем облокотился о спинку дивана. - У меня очень сладкий голос, верно? - Сехун слегка кивнул и начал рассматривать очень интересную, наверное, поверхность стола. - А ты? - А я? - Он на секунду поднял взгляд и встретился с глазами напротив, в которых читалось превосходство. В голове Сехуна пролетело огромное количество мыслей, его вдруг передернуло от этого взгляда, что заставило его нахмуриться, а потом ребенок снова потупил взгляд в стол. - Ты поешь? Сехун слегка замялся, забыв о мимолетном наваждении. Он ведь правда очень любит петь, но всегда старался сохранить это в секрете. Ведь стоит кому-нибудь узнать о неразделенной любви Сехуна к музыке, как люди вокруг даже не пытаются сдержать смешки. И если бы кого-либо другого такое отношение к себе задело, заставляя показать всем голый зад и стремиться к своей мечте еще усерднее, то итак замкнутый в себе ребенок замыкается в себе еще сильнее. Но ведь Лухану сказать можно? - Кажется, пою. - Сехун тоже облокотился о спинку дивана и теперь уже наблюдал за своими худыми пальцами, прилежно лежащими на коленках. Лухан по своей натуре довольно раздражительный, а еще он безумно любит сводить людей с ума. Это у него получается лучше всего, этим он и занимается всю свою короткую жизнь. И может ему и нравится этот ангел, поселившийся в душе Сехуна и заставляющий его постоянно отводить взгляд. Но его слегка раздражает, когда при разговоре ему не смотрят в глаза. Поэтому Лухан вскоре обязательно научит Сехуна этой же привычке. И, конечно же, сведет ангела с ума. А пока китаец потянулся через весь стол, чтобы обхватить подбородок ребенка, как и тогда, на поле, и поднять его голову, смотря тому в глаза серьезным взглядом, тем самым пугая Сехуна. - Тебя мама не учила смотреть людям в глаза при разговоре? - Несмотря на стальные отблески во взгляде, Лухан говорил очень нежно и тихо. И почему-то это Сехуна пугало еще сильнее. - Простите. Лухан садится обратно на свое место и снова улыбается. - Вау, давай на "ты", ладно? Пусть я и, кажется, старше тебя лет на десять. - Сехун удивленно округляет глаза, но кивает. - Так кажется или поешь? - Пою. - Ребенок хочет отвести взгляд, но вспоминает о словах Лухана и держится на уровне его глаз. Что ужасно смущает не привыкшего к такому Сехуна, и он чувствует, как начинает краснеть. Лухан забавляется. - Так и надо было сразу отвечать. Приму во внимание. Он не прекращает улыбаться, и Сехун уже думает о том, что после такого могут болеть скулы. А ещё, несмотря на Лухана, постоянно отвлекающего от недобрых мыслей, Сехун периодически вспоминает, что ему стоит вернуться домой до приезда отца. Эта мысль заставляет ребёнка напрячься и постоянно кидать взгляд на экран телефона. Было бы глупо, если бы Лухан не заметил изменений в поведении его знакомого. Поэтому он заказывает им обоим вроде как безобидные напитки и пытается ослабить напряжение, появившееся в воздухе. - Что-то случилось? Если честно, Лухану немного все равно, но надо же для приличия спросить? А Сехун просто уже давно доверился ему. - Если отец придёт домой и не увидит там меня, то мне может влететь. Лухан прыскает и заставляет этим Сехуна снова смутиться. - Просто скажи, что занимался футболом, чтобы стать лучшим и получить его гордость. - Лухан кладёт руку на сердце и снова забавляется. А Сехуну не до шуток. Он же не умеет врать так же, как и Лухан не умеет не переходить грани дозволенного. - Ну хочешь, я пойду с тобой и представлюсь тренером? - В первый же день знакомства узнать, где живёт его новая жертва, а потом как-нибудь да воспользоваться этим. Идеальный ход. Но никому не стоит об этом знать. - Нет! - Ребенок почему-то выкрикивает это довольно резко, а потом корит себя за расстроенное лицо Лухана. - Прости. Тренер по футболу, одетый как чистый неформал, да и ещё с глазами, подкрашенными подводкой? Ему точно бы влетело. Сехун судорожно ищет, как перевести тему, и удачно вспоминает то, что его безумно заинтересовало. - Лухан, а ты верующий? Эта тема для обсуждения никогда не нравилась Лухану, обычно он бы просто послал человека, начинающего говорить что-то подобное, но Сехуна пугать нельзя. Поэтому он просто морщится и думает, что лучше ответить мальцу. Им вовремя приносят напитки, и китаец сразу же отпивает примерно середину. А Сехун чувствует подозрительный запах и не решается даже притронуться к бокалу. - Верующий среди нас скорее Бэкхён, он относится серьёзно к религии, хотя я его не особо понимаю. - "Грешный, как моя жизнь. " - Именно из-за него мы с тобой встретились там. А я...не то, чтобы не верю, просто не знаю, во что верить. - Он хмыкает и закидывает руки на затылок. - Что насчёт тебя? Почему-то Сехуна более, чем устраивает ответ, однако сам он найти не может. Он впервые серьезно задумывается, почему является католиком. Почему? Потому что ему так сказали родители? Пока Сехун зависает с ответом, Лухан кидает взгляд на вход и громко присвистывает, не забывая облизнуться. - Вау, ты и раньше одевался как проститутка, но сейчас превзошёл самого себя. - Он произносит это довольно громко, из-за чего Сехун отвлекается от своих мыслей и стыдливо обводит взглядом помещение, смущаясь, но абсолютно всем здесь все равно на них. А когда до Сехуна доходит смысл слов, рядом с ним уже в непозволительной близости приземляется девушка. Стоп, девушка? Пока Лухан достаёт телефон и делает пару селфи с незнакомкой, изредка посмеиваясь, Сехун рассматривает брюнетку в чёрном платье и думает, что она ему кого-то напоминает. - Бэкхен, обычно ты полицейский или же зайчик, а сегодня у вас, видимо, что-то новенькое. Видела бы мама. - Лухан смеётся и говорит, что был бы не против затащить такого друга в постель, за что получает каблуком по ноге. А это больно. Но Лухан лишь раздраженно шипит. А Сехун сидит с открытым ртом и пытается вникнуть в происходящее. - Бэкхен? - Он неверяще смотрит на парня и дергается, когда ему на бедро приземляется та самая красивая рука. - Да, малыш? - Бэкхен поправляет выбившиеся пряди и, не дождавшись ответа, принимается за бокал Сехуна, не думая о том, что он может кому-то принадлежать. - А почему ты - девушка? - Сехун слегка краснеет, потому что рука на его бедре сжимается, и говорит очень тихо. Но его смогли расслышать. - Это взрослые игры, Хунни. - Лухан снова улыбается, подпирая руками подбородок и любуясь таким Бэкхеном. - Только Бэкхен у нас пидорок. Маленький, не тронутый миром мозг Сехуна не был готов к такой информации, поэтому Сехун удивлённо смотрит то на одного парня, то на другого, и не замечает, как Бэкхен поднимает руку с телефоном, чтобы сфоткаться с ребёнком. - Улыбайся, малыш. - Бэкхен корчит рожицы, пока Сехун пытается изобразить подобие улыбки, а Лухан откровенно смеется над поведением ребёнка. Когда "фотосессия" заканчивается, Бэкхен снова утыкается в телефон и не обращает внимания на хрюкания Лухана. Он убирает руку с бедра Сехуна, из-за чего тот издаёт слишком громкий выдох облегчения, и перекидывает её через его плечо. - Не слушай его, Сехунни. Я просто люблю спорить. - Бэкхен хмыкает, откладывая телефон, и снова отпивает из бокала Сехуна. Только сейчас, будучи в опасной близости от губ Бэкхена, Сехун улавливает запах спиртного, отчего недовольно морщится. А Лухан мысленно приписывает новый пункт на жизненно важном несуществующем листе: научить Сехуна пить. - Разве разрешено подавать спиртное в таких заведениях? Тем более днем... - Сехуну ужасно неудобно от руки Бэкхена, он медленно сползает вниз на кожаном диване из-за той же неудобной позы, но не может возразить. Бэкхен умиляется, замечая одну важную деталь, которую придурковатому Лухану не дано заметить даже спустя год общения. Парень высказывает свои мысли вслух, но говорит вместе с Луханом, отчего получается какофония звуков. - Ты так мило шепелявишь, - Бэкхен целует Сехуна в макушку, отчего тот напрягается так сильно, что вот-вот порвётся. - Конечно не разрешено. - Лухан, сказавший в унисон с Бэкхеном, но услышавший его слова, недоуменно переводит на него взгляд и не совсем понимает, как не заметил дефекта речи, но продолжает говорить. - Конечно не разрешено, но хозяин этого "кафе" наш друг и по совместительству папик Бэкхена. - Он играет бровями, отпивая из своего бокала, а Бэкхен закатывает глаза. - Кстати, а там, - Бэкхен указывает наманикюренным пальчиком на одну из дверей рядом с кассой, - волшебная дверь. Как-нибудь сам узнаешь. Если захочешь, конечно. Сехуну очень нравится Бэкхен, он красивый ( безумно, даже в обличии девушки ), странный и пахнет почему-то гранатом, но либо парень всегда такой, либо напился от нескольких глотков спиртного, чем начинает смущать Сехуна. Ребёнок переводит взгляд на Лухана, пытаясь найти там спасение, но тот лишь кивает в подтверждение словам Бэкхена, ухмыляясь, и Сехун замечает, каким пожирающим взглядом на него сейчас смотрит Лухан. Он пугается и неосознанно прячет лицо в изгибе шеи Бэкхена, приговаривая, что ему пора домой. Лухан смеется в ответ и думает лишь о том, что отрезать крылья этого ангела, ходящего каждое воскресение в церковь, будет непередаваемым удовольствием.