Непринятый

- Все будет хорошо, Криденс, вот увидишь, - заверяет его ведьма, уводя из камеры. Несмотря на улыбку, Тина кажется расстроенной. Она гладит парня по спине. Движение ее руки механическое и больше направлено на то, чтобы успокоить саму себя. Бэрбоун не возражает – ведь это он отчасти виноват в том, что случилось. Может быть, если бы он был осмотрительнее, то не спровоцировал бы мать, и Тине не пришлось бы... делать то, что она сделала. Ей наверняка за это досталось. - Тот человек, что приходил с вами… - начинает он несмело. - Это мистер Грейвс, мой шеф. Прости его, он забыл представиться, - смеется Тина, вытирая слезы. – Не беспокойся, если он пообещал, значит, сдержит свое слово. Ему можно верить. Он не это собирался сказать, но ведьме явно не хочется говорить о себе. Она уверяет юношу, что ее начальник надежный человек, хотя Криденс в этом не сомневается. Этот Грейвс воплощает собой все, чем всегда хотел, но никогда не мог стать парень: безусловный альфа, волшебник, высокопоставленное лицо и уверенный в себе человек... Мечта такого беты, как Бэрбоун. Мечта любой беты. У Криденса вырывается вздох. - Давай я лучше отведу тебя к нам домой. Тут как-то неуютно размышлять, ты не находишь? Юноша вздрагивает и краснеет от того, что так глубоко задумался. Тина улыбается ему – их лифт давно остановился. Они вместе покидают кабину. Далее их путь следует к выходу из здания Конгресса. Двери кружатся за их спинами, и парень невольно представляет то, как они впустят его сюда завтра. Он этого уже ждет. Отойдя от здания и скрывшись во дворах, они с Тиной перемещаются к одному из общежитий для омег. На входе сидит строгая консьержка, однако даже она не возражает против их сожительства с Криденсом. Даже в магическом мире бет считают чем-то вроде инвалидов. Отказывать таким в крове – грех. Юноша сжимает челюсти, молча снося сочувствующий взгляд старушки в спину, когда они поднимаются с Тиной по лестнице. «Я пришла», - оповещает кого-то Голдштейн, пересекая порог и отправляя плащ на вешалку заклинанием. В самый последний момент Бэрбоун вспоминает, что у волшебницы есть сестра. Та выходит к ним в домашнем и совсем открытом платье, чем вызывает у парня шок. - Привет, - тепло улыбается блондинка. – А почему ты не предупредила меня о гостях? - Оденься, - вместо ответа просит ее Тина с нажимом. – Нечего ходить в таком виде. - А что такого? Он же не альфа… Ты тот самый информатор, да? Я очень рада познакомиться! Девушка тянет руку, но старшая Голдштейн встает перед парнем стеной: - Может быть, он и не альфа, но у него тоже есть чувства. Он мужчина. Оденься, Куинни. Ее резкий тон заставляет младшую колдунью охнуть и засмущаться. Она торопливо уходит в другую комнату за халатом, а Бэрбоуну хочется провалиться под землю. Он уже устал доставлять Тине столько проблем. Она постоянно из-за него с кем-то ссорится… - Прости меня, - возвращается блондинка спустя минуту. Она туго затягивает поясок и встает напротив Криденса. – Я никогда не общалась с бетами. Ты правда не чувствуешь наших запахов? Снова эти вопросы. Бэрбоун слышит их каждый раз, когда знакомится с кем-то новым. Может, именно поэтому мать часто запирала его дома и никуда не пускала… Он хотя бы был лишен насмешек окружающих. Впервые деспотизм Мэри Лу кажется ему благом. - Ох, прости. Пожалуйста, не обижайся! – умоляет младшая Голдштейн, хотя он ничего еще не сказал. – Я просто очень волнуюсь… Вы хотите пообедать? Я приготовлю пирог! Девушка цепляется за готовку, как за спасательный круг. Она ускользает на кухню и взмахивает палочкой, от чего в воздух взлетает вся их утварь и начинает ускоренно мастерить обед. В это время Тина отходит в комнату, чтобы переодеться в домашнее. Криденс остается стоять в гостиной. Когда еда готова, девушки приглашают его за стол. - Ты переоделась, Тина, - осторожно замечает Куинни, оставив разговоры о Бэрбоуне в прошлом. – Ты сегодня больше не пойдешь на работу? Тебе дали отгул? – оптимистично предполагает она. - Нет, - вздыхает над тарелкой старшая сестра. – Меня разжаловали. Я теперь в отделе Контроля. При упоминании об этом Криденс чувствует укол совести. - Не волнуйся, - заверяет Куинни то ли его, то ли сестру. – Они еще оттают. Разве на тебя можно долго злиться? К тому же у тебя скоро начало цикла… - Я не буду этим пользоваться, Куинни. Это низко. Они мне даже не нравятся. - Очень жаль. Мистер Грейвс весьма перспективный альфа... Куинни мечтательно закатывает глаза, а потом отправляет в рот кусочек штруделя. Они легко говорят о подобных вещах, а у Криденса с непривычки краснеют уши. Его сестры и мать никогда не обсуждали свои «циклы». Это считалось вульгарным. Тем более, что все воспитанные омеги должны были переживать течку дома взаперти или со своими законными мужьями… - Прошлый век, дорогой, - влезает в его мысли блондинка. – Сейчас достаточно одного заклинания или таблетки, чтобы сделать жизнь омеги проще. Это ужасно, что твоя мама запирала их! - Вы о чем? – не понимает Тина. – В общем, мне не нравится Грейвс. И точка, Куинни. Он слишком резкий. Этот его запах... – она морщит нос. - А… - Криденс впервые решается подать голос в их разговоре. – А чем он пахнет? Это ужасно нетактичный вопрос, целиком выдающий его жалкую и лишенную возможности обонять сущность. Но юноше настолько интересно, что он готов наступить себе на горло. - Милый, – Куинни неожиданно мягко ему улыбается, – да он тебе понравился! Оглушенный ее предположением, Криденс утыкается в тарелку. Зато старшая Голдштейн поднимается духом. Она внезапно начинает перечислять все положительные стороны мужчины, будто только что не говорила о том, какой он неприятный. Юноша не знает, куда ему деться, если только не заползти под стол. Он все отрицает. Он вообще не понимает, с чего вдруг Куинни обрекла его на безответные чувства к самому завидному жениху Конгресса. Девушки над ним только смеются. Весь остаток дня Криденс продолжает слушать их сплетни, попутно осваиваясь в новой квартире и жизни. Со временем ему даже становится комфортно – да и не может быть иначе в обществе сразу двух омег. Колдуньи выделили ему комнату, распределили, когда пойдут за покупками, перед сном сделали какао и уложили юношу спать, разве что не подоткнув одеяло. Криденсу еще никогда не было так уютно. Жаль, что природа не наделила его такими данными – тогда бы он тоже мог организовать кому-нибудь уют. Например, мистеру Грейвсу... Но эта мысль выходит совсем бредовой, и он быстро ее забывает, проваливаясь в сон. У него был слишком насыщенный день, чтобы долго бороться с усталостью. …И следующий день ничем не отличается от предыдущего. Они прибывают утром в Конгресс все втроем – на пятнадцать минут раньше официального начала рабочего дня. Быть в этом месте по долгу службы, а не в качестве заключенного, нравится юноше гораздо больше. Куинни оставляет их с Тиной, чтобы уточнить что-то по работе, и они с девушкой решают подождать ее в центре зала. Сейчас, когда здание закрыто для посетителей, оно кажется Бэрбоуну еще таинственнее. И красивее. Неожиданно из-за дверей только что прибывшего лифта к ним выходит Грейвс. У него какие-то дела в зале. На мужчине строгий костюм, галстук, эффектно подчеркивающий его статус, необычные туфли... При его приближении волоски на теле Криденса встают дыбом. Должно быть, юношу очень сильно впечатлил вчерашний разговор с Куинни о симпатиях, а с учетом того, что мужчина даже не смотрит на него, Бэрбоун просто донельзя впечатлительный бета. - Доброе утро. Вы сегодня очаровательно пахнете, Тина, - говорит альфа с улыбкой. - Утро, сэр. Спасибо… Вы поговорили с Президентом? По поводу Криденса, - напоминает девушка, толкая Бэрбоуна вперед, чтобы тот встал между ними как щит. Его появление перед альфой лишает того напора. Взгляд мракоборца меняется, и он вскидывает брови, предлагая в очередной раз пожать руку. Криденс не жмет. Его ладони еще не зажили. - Да, ему подыскали работу, - продолжает Грейвс после неловкой заминки. – Но поскольку он сквиб, Пиквери поручила ему работу с почтой, так что... - Отлично, сэр! Простите, я опаздываю! Спасибо вам еще раз! Я побежала! Будто улучив момент, Голдштейн сбегает от них и запрыгивает в закрывающиеся двери лифта. Она жмет за Криденса кулачки и еще раз машет своему начальнику с кривой и неловкой улыбкой. Кабина трогается вниз, унося ее вглубь, на уровень отдела по Контролю. - Она такая странная порой, - размышляет Грейвс вслух, оставшись с парнем один на один. - Угу, - соглашается Бэрбоун. Почему-то его переполняют самые противоречивые чувства. Он не может смолчать. – Она вам нравится, сэр? Просто… если она ваша истинная пара… Он не знает до конца, что хочет всем этим сказать. Ему жаль Грейвса, тот обманывает себя, однако, вместо расстройства, маг фыркает, скрещивая руки на груди: - Долгое время я тоже верил в «истинность», Криденс, но сейчас мне сорок и это всего лишь расчет. Мне просто нужна хорошая пара. А Тина… она хорошенькая, ты так не думаешь? – он хмыкает и подмигивает ему. – Только не говори этого ей. Мракоборец посмеивается, а у Криденса отлегает от сердца. Нет, это ужасно, что у них с Голдштейн настолько странные отношения, однако у него все-таки отлегает. Кажется, он сам ужасен. Потом он обязательно придумает объяснение своему поведению. А пока он смотрит. Чуть подумав, мужчина велит следовать за ним, и Криденс не отстает ни на шаг. - Ты будешь работать с недоставленными посылками. Почту нам приносят совы, как ты знаешь, но часто адресатов нет на месте. Тогда посылки ждут их здесь, - маг указывает на стенку с ячейками недалеко от входа в Конгресс. – Ты должен будешь носить почту в эти ящики из совятни на крыше. Работа не чистая, но ты сам понимаешь... Справишься? - Да, сэр! – глаза юноши горят, когда он оглядывает стенку Хранения. – Спасибо вам. Он чувствует, как Грейвс смотрит на него. От этого взгляда бегут мурашки. Криденс ведет себя странно. За весь прошлый вечер он сказал вдвое меньше слов, чем за эти десять минут. Что это с ним?.. - Попробуй открыть ящик, - вдруг предлагает волшебник, обходя стойку и подходя ближе к стене. Он начальник Департамента по борьбе с магической преступностью и не имеет никакого отношения к почте. Он пришел сюда по своим делам. Ему нравится Тина… Криденс поджимает от волнения губы, чтобы встать рядом и попробовать. Ему тоже хочется внимания – всегда хотелось. Когда он приближается, то замечает, как ноздри альфы вздрагивают. Еще никогда парню не было так жаль, что он всего лишь бета. Собравшись, Бэрбоун пробует потянуть ручку ящика на себя, но не справляется – кулак болит, стоит его сжать. Криденс отдергивает израненную ладонь, и мракоборец приходит ему на помощь. Он подается вперед, задевая его плечом, и вытягивает один из ящиков с письмами. - Нужно чуть сильнее, - подсказывает он. – Со временем ты освоишься. - Хорошо, я запомню, сэр. Криденс чувствует себя странно, глядя на альфу, который смотрит на него таким же озадаченным взглядом. Голос юноши подрагивает, но мужчина прекрасно его слышит. Он не спешит отходить или отнимать руку, вдруг поймав бету в иллюзорные объятия. Воздух переполняет напряжение. - Мистер Грейвс, - окликает мужчину вошедшая в здание Президент. – У нас срочное собрание. Она машет ему рукой и проходит дальше в окружении других мракоборцев и советников. - Ладно, мне надо идти, - соглашается альфа не своим голосом. – Удачного тебе дня. Он отстраняется от Криденса и идет за главой Конгресса. Его спина кажется неестественно прямой. Бэрбоун вздыхает. Он толкает ящик назад и чуть не вскрикивает, когда наконец-то замечает гоблина, ответственного за почту. Это он должен был проводить инструктаж. Коротышка глядит на него скептически. Ох уж ему эти игры…