Непринятый

Теоретически поцелуй с бетой не должен отличаться от поцелуя с омегой. Так думал Грейвс, пока не прижался ко рту Бэрбоуна. От этого поцелуя у него внутри разбегаются пузырьки, как от бокала шампанского. Это кружит голову, но не останавливает, наоборот – несет вперед, как если бы он выпил слишком много. Грейвс целует парня мягко, на пробу, просто не удержавшись, но стоит тому приоткрыть рот, как желание закипает в альфе с такой силой, словно он ждал этого момента всю жизнь. Криденс едва ли понимает, какой эффект оказывает на него. Ладони Персиваля перемещаются на затылок парня, и он прижимает его голову к себе, чуть наклонив. Его язык врывается меж приоткрытых губ, и мракоборец прикрывает глаза. Он не должен бросаться на Криденса вот так, но у него сдает выдержка. Персиваль сминает его губы, обводит его язык своим и чувствует неконтролируемую дрожь в ответ. Они выглядят как сумасшедшие, вцепившись друг в друга прямо посреди улицы. К счастью, прохожих немного, а фонарь не слишком близко. Однако Грейвс чувствует, что еще немного – и им придется искать укромное место... Так не пойдет. Он хочет видеть этого бету в своей постели. Немедленно. - С твоего позволения, - шепчет он, наконец найдя в себе силы отпрянуть. Персиваль решает не смотреть в красное лицо Криденса: он отворачивается и стремительно идет за угол дома, чувствуя, что юноша не отстает от него ни на шаг. Его даже не нужно звать или тянуть за собой – их уже будто связывает что-то, что не даст распасться двум половинкам. Ужасно сентиментальное сравнение. Грейвс не представляет, как объяснит эту связь коллегам, но сейчас он об этом не думает. Как только они оказываются вне досягаемости взглядов не-магов, Грейвс вновь прижимает к себе Криденса и перемещается вместе с ним к себе домой. Оказавшись в квартире, мужчина сразу отпускает Бэрбоуна и отходит к окну, но не для того, чтобы полюбоваться пейзажем, а чтобы хоть немного остыть. В его квартире парню неуютно. Для него это тоже слишком быстро. Грейвс клянет себя за спешку и пытается выдумать для этого хоть какую-нибудь причину. Это совершенно не похоже на него – приглашать к себе в дом посторонних, однако Бэрбоун рушит все его принципы, не прилагая к этому никаких усилий. Парень остается стоять посреди гостиной – там, где Грейвс оставил его, – и осматривается, бегая взглядом по стенам, полу и мебели комнаты, избегая смотреть только на альфу. Он выглядит потерянно, и в какой-то момент Персивалю кажется, что юноша хочет попроситься домой... однако слова застывают на его губах. Он облизывается, и Грейвс непроизвольно повторяет за ним. У него тоже пересыхает во рту. Это ненормально. Грейвс не делает ничего, чтобы удержать бету. Мерлин всемогущий, ему едва хватает сил удерживать себя! Однако Криденс будто сам не владеет собой: по нему видно, как стынет у него внутри от перспективы разделить постель с кем-то, кого он знает так мало, но инстинкты или нечто, над чем он не властен, толкают его вперед. Бэрбоун заканчивает озираться и подходит к магу, не поднимая головы. Он шумно сглатывает. Шумно дышит. То, что он не обладает запахом, становится для Персиваля настоящим благом, потому что иначе он потерял бы контроль гораздо раньше. Пальцы мужчины впиваются в подоконник, на который он все еще опирается. Они ничего не говорят, но стоит Криденсу поднять глаза, как мракоборец теряет связь с рассудком. Юноше не требуется никаких слов или предлогов, чтобы альфа понял его намерения. Где-то над головой Грейвса звучит выстрел на старт – и он с жаром наступает на парня, обвивая его талию руками, притягивая его к себе и почти вальсируя, толкая своими коленями его ноги в направлении спальни. Они пятятся, не разрывая зрительного контакта. Ноздри Грейвса дрожат, он дышит жадно и так же жадно целует Криденса, когда кровать оказывается от них в паре шагов. Персиваль никогда не спал с кем-то, кроме омег, и у него был только один опыт с мужчиной, однако сейчас под ним лежит юноша, который совершенно точно не имел опыта вовсе, и Грейвс чувствует, что не должен оплошать. - Послушай, Криденс… Он все-таки пытается завести разговор. Им нужно поговорить до того, как гормоны окончательно сведут их с ума. Худшего момента для расстановки акцентов не придумаешь, но Персивалю следует сказать сейчас, чем потом Криденс бросит ему в лицо обвинения во лжи. - Ты привлекателен, и я не вижу причин, почему мы должны отказывать друг другу в близости, но… - он пытается вернуть серьезность во взгляд. – Но мне нужна омега. В будущем я хочу завести семью. Но сейчас я готов быть твоим. Ты согласен на это? Бэрбоун смотрит на него внимательно. Персиваль не представляет, что творится в его голове. Это чудовищная сделка для того, кто только-только начал постигать чувственную сторону жизни. Это ужасно. Он ужасен. Персиваль искренне противен себе. - Я пойму, если ты откажешься, - он нервно усмехается. – Все еще можно остановить… Он проводит рукой по лицу парня, и тот неожиданно прикрывает глаза. - Я согласен, - Грейвс не сразу верит тому, что слышит, но Криденс поясняет. – Мне говорили, что первые отношения никогда не бывают навсегда. Это не страшно. Криденс… Мракоборец вновь проводит рукой по его лицу, не представляя, как в этом тщедушном теле умещается столько силы. Возможно, если бы он хотел его чуть меньше, то немедленно отстранился бы и приказал себе никогда не приближаться... Но он хочет его до скрежета зубов. - Тогда отлично, - говорит Грейвс как можно нейтральнее и наваливается на парня. Его бедра толкаются между ног юноши, и тот безропотно разводит их. Он готов быть ведомым, он нуждается в этом, и Грейвс с трудом удерживает себя от того, чтобы не поступить с ним как обычно. Парень не омега, ему может быть больно, непривычно, возможно, даже унизительно. Для начала с ним стоит быть на равных, решает про себя альфа и переворачивает их так, чтобы Бэрбоун оказался поверх него. Парню все это непривычно, но его губы интуитивно ищут встречи с Грейвсом, не позволяя им расстаться надолго. Сквиб целуется неумело, но от его стараний у Персиваля подводит терпение бороться с их одеждой. Это самый суматошный секс, который у него только был. Все, на что хватает Грейвса, это приспустить с них штаны и сжать два напряженных члена. Юноша стонет в его рот, вздрагивая от неожиданности, а потом вцепляется в костюм мага и утыкается носом в его шею. Персиваль прикрывает глаза, двигая рукой, толкаясь и сгорая от желания сменить руку на жаркое нутро парнишки. Хорошо, что он сменил их позу, иначе точно бы не удержался. - Криденс... мх… Грейвс чувствует дрожь в теле Бэрбоуна. Тот кончает от его шепота в шею. Он сдавленно стонет, и Персиваль приоткрывает глаза, сразу же жалея об этом, потому что шея Криденса вдруг оказывается слишком близко от его рта. Прямо сейчас он может оставить на нем метку, засос... - Мерлин! Мужчина закатывает глаза и через пару движений кончает сам, пачкая ладонь и собственную рубашку. Он ведет себя, словно ему снова шестнадцать и это его первый секс. Грейвс даже не знает, хорошо это или нет, но его желания идут в абсолютный разрез с его планами. Все еще лежа сверху, Бэрбоун постепенно приходит в себя. Со временем его плечи напрягаются, но альфа успокаивающе гладит его между лопаток. Грейвс не жалеет о случившемся. Более того, ему уже хочется это повторить. - Ты останешься на ночь? - Я не... – Криденс ерзает. – Обо мне будут волноваться дома, сэр. - Они же видели, что ты ушел со мной. У них нет повода. К тому же, именно так поступают «нормальные» пары: они спят вместе, - зачем-то уговаривает его Грейвс. От его последних слов юноша, который до этого отчаянно прятался, вдруг поднимает голову. По его лицу читается удивление, а потом хмурые черты вдруг озаряет улыбка. - Тогда я останусь, - застенчиво, но совершенно искренне слетает с его губ. Сердце Персиваля пускается вскачь. С каждой минутой, проведенной с бетой наедине, он все меньше понимает себя. Альфа снова проводит рукой по спине парня, а потом перекатывает их и ложится сверху, чтобы еще раз поцеловать и помочь раздеться. Криденс снимает вещи крайне неохотно, а потом и вовсе сбегает в ванную. Эту ночь трудно назвать легкой: они засыпают по разные стороны кровати, долго ворочаются, и Грейвсу остается гадать, зачем он только предложил Криденсу остаться. Однако утром они словно забывают о вечерней неловкости: Бэрбоун просыпается первым, но стоит ему вернуться из душа, как Персиваль утягивает его обратно в постель, чтобы повторить все то, что они делали раньше. Юноша с жаром принимает его ласки и даже сам пытается вести. Грейвс чувствует это и не запрещает знакомиться со своим телом: он кладет руку парня поверх своего члена и улыбается, глядя в стремительно краснеющее лицо напротив. - У тебя хорошо получается, - заверяет он, чем только больше смущает юношу. Криденс не представляет, куда ему девать глаза, но его рука двигается, повторяя тот ритм, что задает кулак Грейвса на его собственном члене. Достичь разрядки синхронно у них не выходит, но юноша старается продержаться как можно дольше. Персиваль его не винит – ему даже нравится такая неискушенность. Но ему определенно нужно что-то делать со своим желанием поставить засос. В отношении беты это совершенно неуместно. На работу в Конгресс Персиваль и Криденс приходят вместе. Грейвс посылает юноше улыбку и идет дальше, мимо камер Хранения, к лифтам. Ему нужно на нижние этажи. До начала рабочего дня еще около двадцати минут, и этого времени ему должно хватить, чтобы собрать свои мысли и наконец-то включить голову. Альфа вздыхает, когда откидывается на спинку рабочего кресла. То, что он провел ночь в столь приятной компании, действует на него определенно положительно. Месяцы томительного ожидания симпатии Тины забываются, как будто их не существовало вовсе. Грейвс полон сил и готов вернуться к работе. Однако, стоит ему потянуться и углубиться в чтение отчетов, дверь в его кабинет открывается с коротким стуком. Персиваль уже знает, кто это. Президент. Она, в отличие от Тины, стучится перед тем, как влететь. Женщина парой шагов пересекает порог и останавливается около стола мракоборца. - Я жду объяснений, Грейвс, - холодно роняет она. – Сквиб, бета… Что случилось с тобой? Именно такого разговора Персиваль и опасался. Пиквери была его другом еще со школьной скамьи. Как альфы, они хорошо понимали друг друга, но сейчас женщина явно находилась в замешательстве. Его смена приоритетов удивляет не только ее. - Я должен оправдываться? - Нет, ты должен объясниться. Потому что я знаю тебя и знаю, чем кончаются такие истории. Не губи этого ребенка. Я взяла его под опеку Конгресса не для того, чтобы он примкнул к Грин-де-Вальду из-за разбитого сердца. Это глупо, Грейвс, хотя бы ты должен это понимать. - Он сам согласился, я предупредил его о… рисках, - Персиваль откладывает отчеты и трет лоб. - Ему всего лишь семнадцать! Он даже не понимает, на что подписался. Если ты ищешь омегу, то имей мужество противостоять соблазну. Порви с ним, пока это не стало серьезно. Не разочаровывай меня. Ты всегда казался мне достойным человеком. Закончив с наставлениями, Пиквери уходит, закрыв за собой дверь с характерным хлопком. Грейвс слышит, как его гоблин-секретарь испуганно вскрикивает. Президент в гневе страшна, но Персиваль испытывает не ужас, а, скорее, опустошенность после встречи с ней. Он сам знал все то, что она ему сказала, но надеялся, что Серафина выберет другие слова. Он ведет себя недостойно, склоняя Криденса к отношениям, в которых нет никакого смысла. Однако они взаимно желают этого. Парню это нужно не меньше, чем ему, мракоборец уверен, и такая противоречивость убивает его. Совсем недавно мужчина был полон сил, а теперь он выжат, пуст и вот-вот рухнет головой на стол, раскаиваясь в содеянном. Грейвс решает, что попробует еще раз поговорить с Криденсом. Не сейчас – вечером, когда воспоминания об их близости сотрутся работой. Он выходит к секретарю и просит того забрать почту вместо него. Ему не хочется пересекаться с Бэрбоуном до неизбежного срока. А если честно, то он просто боится увидеть его раньше. К счастью, у главы Департамента всегда хватает работы. Отдав все распоряжения, он уходит в свой кабинет и надежно запирается в нем от всех личных проблем. Теперь они с Криденсом не увидятся еще около десяти часов, и у него будет время хорошенько обо всем подумать.