Непринятый

Он сделал это. Он это сделал! Криденс сам не верит, что преодолел себя. Теперь они с Персивалем почти как настоящая пара. Ему приходится с силой сжимать губы, чтобы скрыть улыбку. Прибыв на свое рабочее место, Бэрбоун занимается утренней сортировкой почты. Именно за этим занятием его застает Тина, когда заглядывает на стойку. Ее младшая сестра пробегает мимо, видимо, опаздывая на какое-то собрание. - Привет. Не в моих принципах спрашивать, но… у тебя вчера все было нормально? Вид Тины как всегда сдержан, но во взгляде мелькает любопытство. Криденс не дает ей прямого ответа, но стреляет из-под челки глазами. От радости, написанной на его лице, Тина выдыхает с облегчением. Ей сразу хочется подробностей, но от них Криденса спасает появление Грейвса. - Доброе утро, – волшебник чуть кланяется Голдштейн. – Криденс, можно тебя на минуту?.. - Д-да, конечно, – отзывается Бэрбоун, несколько смущенный его просьбой. Ему по-прежнему тяжело демонстрировать перед кем-то свои отношения. Они с Грейвсом отходят в сторону на несколько шагов. - Вы что-то хотели, сэр? – от смущения Криденс цепляется за вежливые обращения. - Да, скоро обед и я хотел бы провести его с тобой. Ты составишь мне компанию? Альфа ведет себя, напротив, совершенно свободно, и от этого Бэрбоуну становится еще более неловко. Словно уловив это, Персиваль опускает руку на его плечо. - Прекрати стесняться. Все уже поняли, что мы вместе. Так ты сходишь со мной пообедать? - Да… Да, я схожу, – вернув в голос уверенность, Криденс распрямляет спину. Его поведение вызывает у Грейвса улыбку. Он так близко, что Бэрбоуну щекочет нос от запаха дыма и одеколона, которым пользуется альфа. Они смотрят друг на друга еще пару секунд, а потом Персиваль опускает руку. - Я зайду за тобой, – обещает он и уходит. Криденс возвращается к стенке Хранения на ватных ногах. Тина пытается узнать, что произошло, но Бэрбоун находится не в том состоянии, чтобы связно ответить. Он кивает колдунье в сторону лифтов. Ему нужно в совятню, и, если Голдштейн не занята, она может поехать с ним. Так и происходит. - Он предложил сходить пообедать вместе, – признается Криденс, когда дверцы лифта закрываются за ними и кабина поднимается вверх. – Кстати, а зачем мистер Грейвс пользуется одеколоном? Я думал, у альф и омег есть собственные запахи… Возможно, его вопрос звучит некорректно, однако омега не обижается. - Ну, знаешь ли, некоторые из нас обладают не самыми приятными ароматами. - Понятно. Я думал, он пользуется для того, чтобы скрыть запах дыма. Я не знал, что он курит. - А он и не курит. Он… стоп, погоди. Что ты сказал? Запах дыма?! – Криденс не сразу понимает, почему у Тины вдруг загораются глаза. Она хватает его за плечи и начинает трясти. – Дым, Криденс! Ты чувствуешь! Криденс, ты чувствуешь! Он чувствует? Криденс хмурится, пытаясь собрать рассыпающиеся от тряски мысли в кучу. Значит, этот дым был… это был… это был запах альфы? Лицо Бэрбоуна резко становится белее мела. В ужасе он вырывается из рук Тины и прижимается к стенке лифта. Нет, этого не может быть… - В чем дело? Криденс, это же хорошо… - Нет! Это плохо!.. Это плохо! Лифт останавливается на этаже, но у Бэрбоуна нет сил сделать хотя бы шаг. Выйти в коридор ему помогает Тина. Лишь прислонив его к стене, она позволяет ему съехать на пол. - Все будет в порядке, ты пройдешь обследование... А вдруг ты омега? Тогда вы сможете пожениться! Криденс, ты слышишь меня? Ты больше не будешь бетой! Это же… это же здорово! Девушка пытается улыбаться, но, при взгляде на испуганное лицо Бэрбоуна, ее попытки проваливаются. Криденс крепко обнимает себя за плечи. На его счастье, в совятне нет ни души. Единственные свидетели их разговора – птицы, которые с шумом взлетают вверх от того, как одна из осветительных ламп искрит и перегорает. - Я не могу быть омегой, неужели не понятно? – полузадушено сипит Бэрбоун, крепче стискивая пальцы. – Посмотрите на меня: я высокий, нескладный, я мужчина… Сколько у меня шансов? - Это неважно. Даже если ты альфа, мистер Грейвс не будет… - Нет! Не говорите за мистера Грейвса, вы его не знаете! Птицы снова взлетают в воздух. Осознав свою ошибку, Тина решает отступить. Она присаживается рядом с Криденсом и пытается взять его за руку. У него ледяные пальцы. Бэрбоуна всего трясет. - Он откажется от меня. Я н-не хочу меняться, если я снова буду один... Я хочу остаться бетой… - Но ты не бета, Криденс. Ты чувствуешь. Может быть, близкое общение с Персивалем как-то повлияло на тебя, но этого уже не вернуть. Тебе нужно сходить к колдомедику, чтобы… - Мне не нужен врач. Мне нужно заклинание, чтобы все исправить, - Бэрбоун поднимает голову, глядя на Тину с проблеском надежды. – Вы же пользовались заклинанием, когда у вас было… это. Может быть, есть еще какое-нибудь заклятье? Пожалуйста, я прошу… П-пожалуйста! Голдштейн выпускает его руку и глядит очень серьезно. - Это не игрушки, Криденс. Ты слышал о волшебнике Грин-де-Вальде? Он тоже вытравливал свою сущность. Ты видел, каким он стал? Нельзя идти против своей природы, у этого есть последствия. Она пытается говорить голосом разума, но Криденс не слушает. Сквозь прорывающиеся рыдания он сам ищет ее руку, чтобы сжать. Ему так плохо, что он разваливается на части. - Пожалуйста, Тина! П-пожалуйста! Я не хочу лишиться всего сейчас. Я не готов… Пожалуйста!.. Волшебница смотрит на него с жалостью. От ее решения сейчас зависит вся его жизнь. Бэрбоун крепче сжимает ее руку. - Хорошо, я помогу тебе, - наконец сдается Тина. – Но это заклинание действует ровно один день. Им пользуются мракоборцы, когда хотят остаться инкогнито. Никто не использовал его дольше двух недель. Это крайний срок, за который ты должен признаться Грейвсу. Ты понял? - Да-да! Х-хорошо, я все сделаю! – заверяет Бэрбоун. – Только не сейчас… прошу… Он закрывает глаза и, когда в воздухе раздается вязь заклинания, всхлипывает с невыразимой признательностью. Колдунья направляет на него палочку, и Бэрбоун чувствует, как только что приоткрывшаяся дверь вновь закрылась в нем на глухой засов. Судорога отпускает плечи, дрожь стихает, и он падает в объятия ведьмы. Тина гладит его по волосам, а Криденс не верит в то, что ему дали еще один шанс. Они собирают письма и расходятся, договорившись встретиться завтра в том же месте, чтобы продлить действие заклятия. - Будь осторожен, - просит его Голдштейн и уезжает на лифте дальше. Вернувшись на свое рабочее место, Криденс нервно оглядывается по сторонам. Совсем недавно его мир практически рухнул, однако никто из окружающих не замечает перемен. Бэрбоун возвращается к сортировке писем. Он не замечает, как пролетают следующие два часа. О времени обеда Криденс узнает по тому, что за ним приходит Грейвс. Парень старательно избегает прямого взгляда на альфу, но не находит сил отказать ему во встрече. Вместе они выходят из Департамента и перемещаются к знакомому кафе. Там они выбирают столик и делают заказ. Все это время в основном говорит Грейвс. Бэрбоун надеется, что маг не почувствует подвоха, но тот все-таки замечает. - Все в порядке? - спрашивает Персиваль, когда официант отходит. – Ты какой-то странный. Что-то случилось? - Нет, все в порядке, - Криденс врет без запинки, как делал это когда-то с Мэри Лу. Неужели он снова возвращается к тому, с чего начал? Бэрбоун прячет глаза, все еще чувствуя на себе взгляд Персиваля. Им приносят заказ, однако никто из них не спешит притрагиваться к еде. В воздухе повисает напряжение – такое ощутимое, что его можно резать ножом. - Мне надо помыть руки, - наконец выдыхает Криденс и встает. Он скрывается в уборной. Ему следует успокоиться, пока он не сделал хуже. У него в запасе есть еще две недели, а он портит все в первые же часы. Бэрбоун поворачивает кран и брызжет себе в лицо водой... Он вздрагивает, когда ему на талию ложатся знакомые руки. Воздух наполняет запах дыма. Криденс с испугом поднимает голову. - Я пригласил тебя, чтобы мы узнали друг друга получше, а ты сбегаешь. В чем дело? Грейвс хмурит брови, прижимаясь сзади и обвивая талию парня руками. Бэрбоун сглатывает, когда альфа проводит по его шее носом. Ничего. Ноздри Персиваля остаются спокойными, однако сам Бэрбоун начинает хмелеть от его аромата. Запах дыма обволакивает его – так, как не смогли бы руки. Криденс не хочет, но против воли возбуждается. - Тебе необходимо расслабиться, - настойчиво шепчет альфа. Криденс знает, что последует за этим. Внутри него все стягивает от истомы. На дверь ложится запирающее заклятие, а следом руки Персиваля пробираются к нему под одежду. Пальцы сжимают его член, и Криденс стонет, стоит ему встретиться со взглядом альфы через зеркало. На него смотрят с неприкрытой жадностью и желанием. Как он сможет жить без этого, если Персиваль решит с ним расстаться?.. Криденс неправильный альфа. Общество осудит его за то, что он делает, но, когда Персиваль снимает с них обоих брюки и прижимает к его входу член, он забывается в удовольствии. Они занимались сексом совсем недавно, и его кожа легко растягивается под напором, принимая в себя головку. Грейвс не торопится со смазкой. Он несколько раз проникает в Криденса на сухую и только затем увлажняет себя, чтобы взять глубже. Бэрбоун стонет от первого шлепка бедер, но вскоре теряет им счет. Ему так хорошо, что страхи отходят на второй план. Его собственное отражение пляшет у него перед глазами, пока Грейвс врывается в его тело. Бэрбоун доходит до оргазма раньше. Кончая следом, Персиваль входит до упора и склоняется к шее Криденса, словно вот-вот укусит... Но этого не происходит. Взмыленные, они смотрят на отражения друг друга и улыбаются. По возвращении в основной зал кафе их ждет остывший ланч. Впрочем, парочка не голодна. Если бы не работа, они продолжили бы заниматься сексом дома. Поцелуй Грейвса перед тем, как они перемещаются с улицы, сообщает Криденсу именно об этом. Парень отвечает ему согласным стоном... Однако они уже оба опаздывают. В Департаменте Криденс с Персивалем расходятся, и парень скорым шагом пересекает зал приема. И тут его подрезает Абернэти. Он задержался на десять минут, и, если бы не Куинни, которая отвлекает внимание управляющего на себя, Бэрбоун получил бы первый выговор. - Спасибо, – чуть позже благодарит Криденс, чувствуя себя ужасно неловко. - Не за что, милый, - колдунья улыбается, но в том, как она смотрит, заметна грусть. – Это прекрасно – иметь возможность быть с тем, кто тебе нравится. Так могут не все... А я пришла за почтой. Бэрбоун рад, что они переводят тему. Он вручает младшей Голдштейн письма, и та уходит, цокая каблуками. Криденс долго смотрит ей вслед. Вряд ли Куинни представляет, как она ошибается...