Непринятый

После обеда Криденс все еще находится под впечатлением. Мог ли он подумать, что когда-нибудь будет так жить? Внутри все обжигает стыдом при воспоминании о том, что делал с ним Грейвс в туалете кафе. Этот альфа в корне изменил Бэрбоуна. К сожалению, он изменил его слишком сильно. При воспоминании о своей сущности с лица парня сходит румянец. Мысли в его голове перестают прыгать, а подбородок опускается ниже. Он неправильный. Пальцы скребут на ладонях шрамы, которые когда-то оставила Мэри Лу. Мотнув головой, он возвращается к работе. К вечеру дел становится меньше, и Криденсу приходится изображать занятость, чтобы не отвечать на вопросы. Он не может сказать прямо, но ему хочется дождаться Персиваля. - Привет! Мы так и думали, что найдем тебя здесь. Милый, только не говори, что ты собираешься ждать его до ночи! Куинни подходит к нему под руку с сестрой. Криденс и Тина мельком перебрасываются взглядами. К счастью, младшая из сестер этого не замечает. Тина толкает ее в бок. - Он и не собирался этого говорить, – одергивает она младшую. – Прекрати копаться в чужих головах и хихикать! Ты такая счастливая только потому, что опять идешь в ту пекарню. Только не набирай гору хлеба... Кстати, Криденс, тебя ждать на ужин? Тина спрашивает это как бы между делом, однако Бэрбоун ясно слышит подтекст. - Я… я не уверен. Может быть, я останусь у мистера Грейвса. - Подумай лучше, - давит Тина. - Эй, отстань от мальчика, - вступается Куинни. – Не все такие брезгливые, как ты. Кому-то общество Грейвса очень даже по душе. Верно, мой дорогой? Криденс краснеет, а Тина возводит глаза к потолку. - Знаешь, что? Ты слишком много говоришь. Иди уже к своему булочнику! – заявляет она и тащит сестру к выходу. – Увидимся, Криденс! Омеги исчезают в стеклянных дверях, а Бэрбоун сидит до самого закрытия и успевает задремать… - Прости, что заставил ждать, - из сонного оцепенения парня выводит мягкий голос и знакомый аромат. Грейвс смотрит виновато, и внутри Криденса все трепещет при взгляде на него. – Пиквери задержала для личной беседы. С меня ужин. Ты же не откажешься? Бэрбоун испуганно мотает головой. Он проголодался, к тому же, даже если бы был сыт, все равно не упустил бы возможность остаться. Кто знает, сколько еще будет таких шансов… Они вместе выходят из Департамента и перемещаются к Персивалю. Оказавшись дома, колдун бросает свой чемодан и отправляется прямиком на кухню. Он не шутил, когда обещал ужин. Через пару минут изящных взмахов палочкой Грейвс опускает еду на тарелки и ставит вино по центру стола. Криденс завороженно смотрит на бутылку. Мэри Лу говорила, что пить – это грех и подсудное дело, однако, судя по вальяжной позе мага, который садится сбоку, волшебники относятся к алкоголю иначе. - Хочешь попробовать? – предлагает Персиваль, заметив его интерес. – Уверен, тебе понравится. Он будто ждал, когда парень соблазнится. Грейвс наливает бокалы до краев. Они чокаются, и Бэрбоун делает первый в своей жизни глоток. Горько. Язык вяжет, но он заставляет себя допить, чтобы не показаться смешным. Персиваль оценивает его жест по достоинству – и подливает еще. - У нас редко выдается возможность посидеть вот так, - начинает он. – Я хотел бы узнать тебя лучше, Криденс. Скажи, кем были твои родители? Ты ведь помнишь их? - Сожалею, сэр, но я ничего не помню. Даже имен, - парень опускает голову. - Ну-ну, ничего страшного. И можно без «сэр», мы же дома, - Грейвс улыбается и подливает ему еще вина. – А где ты жил до того, как попал в приют, тебе говорили? Морщась, Бэрбоун делает два больших глотка и быстро заедает кислятину кусочками мяса из тарелки. Персиваль смотрит на него выжидающе и потягивает вино. Увы, но Криденс ничего не помнит, зато алкоголь позволяет ему относиться к этому проще. Парню уже не так стыдно дергать плечами. Альфа наливает им еще по бокалу. - А когда ты узнал, что ты бета? Тебя водили к доктору или…? Это не самая приятная тема для обсуждения. Криденс никогда не любил разговоров о врачах, а теперь, когда он вынужден обманывать Персиваля, говорить становится еще невыносимее. Он залпом осушает свой бокал и просит добавки. Вкус вина больше не кажется ему горьким. - Я никогда раньше не пил, - признается он, надеясь сменить тему. Усмехнувшись, Персиваль допивает свой бокал и разливает им остатки из бутылки. А потом он снова спрашивает. Это похоже на допрос и парадоксально вызывает смех. Парень коротко прыскает, привалившись к плечу альфы. Их глаза встречаются, и Бэрбоун закусывает губу. Он все еще голоден, а оттого еще больше пьян, однако близость Персиваля заставляет его забыть обо всем. Чуть помедлив, их губы находят друг друга, поддавшись какому-то непостижимому влечению. Допрос становится окончен. Поцелуй воспламеняет их, и Криденс, лишившись последнего смущения, лезет на Грейвса. Тот останавливает его рукой. - Ты пожалеешь, если после выпитого устроишь себе встряску, - поясняет альфа с улыбкой. – Но я знаю еще один способ доставить нам обоим удовольствие… Опустись на колени. Давай. Удивленно моргнув, Криденс сползает на пол. Он ждет, когда Персиваль повернется к нему и чуть расставит ноги. Рука альфы расстегивает ширинку, а вторая – подталкивает парня ближе. Так вот он о чем… Даже сквозь пьяную пелену у Криденса пробивается смущение. - Я… я не умею, - он смотрит на член альфы и сглатывает. - Я знаю. Просто используй язык, - Грейвс гладит его по волосам. – Тебе понравится. Криденс облизывает губы. Наверное, если бы он не пил, то ни за что не согласился бы на что-то подобное, но после четырех бокалов ему интересно попробовать. Он приоткрывает рот и осторожно проводит языком по солоноватой головке. Сверху слышится стон. Похоже, у него получается. Криденс снова облизывает губы и приникает к члену смелее. Его щеки жжет от взгляда альфы. Рука Грейвса сжимается в его волосах, а член пульсирует на языке. Криденс обводит ствол, исследуя головку, крупную вену и наконец добираясь до уплотнения возле основания. Наверное, это узел. Парень аккуратно прихватывает его губами сквозь тонкую кожицу и лижет, а потом спускается дальше, зарываясь носом в жесткие волосы на лобке. Здесь запах альфы становится острее, смешиваясь с мускусом. Грейвс был прав – каким-то образом Бэрбоуну тоже это нравится. Его эрекция тянет штаны от того, как он ласкает чужой член. Закончив изучать, Криденс медленно возвращается назад, но не успевает добраться до головки. Без предупреждения альфа вздрагивает и кончает, попадая спермой ему на щеку. Бэрбоун морщится, но рука на макушке не позволяет ему отпрянуть. Персиваль стонет, откинув голову назад и пребывая сейчас в другом мире. Вздохнув, Криденс и вытягивает язык, чтобы поймать с головки одну каплю на пробу. Его собственный пах ноет, заставляя переминаться с ноги на ногу. Ему тоже хочется кончить. - Иди сюда, - зовет Грейвс ослабевшим голосом. Бэрбоун послушно выпрямляется, садится на его колени, и Персиваль запускает руку в его штаны... Криденс не помнит, как он кончает. В какой-то момент в его теле просто появляется легкость, а потом освещение перед глазами меркнет – и его утягивает в сон. Сон Криденса тревожный. Ему снится его прошлая жизнь и походы в церковь. Приемная мать подносит свечку к его голым ладоням… Вздрогнув от призрачной боли, Бэрбоун вырывается из кошмара, но запах воска преследует его даже наяву. Он будто все еще в церкви. Оглядевшись по сторонам, парень успокаивается, когда замечает Грейвса. Альфа спит за его спиной, раскинувшись на большей части кровати. Криденс не помнит, как они оказались под одеялом, но, в любом случае, это беспокоит его гораздо меньше, чем запах воска. Его мучают самые дурные предчувствия – и парень убеждается в их правоте, когда подносит к носу запястья. Он пахнет. Видимо, подавляющее заклинание начало слабеть. Парень прячет лицо в ладонях. Запах оплавленной свечи отнимает у него последнюю надежду. Это не персик, не жасмин, не… что-нибудь нежное. Это парафин. Он альфа – и осознание этого лишает Криденса воли к жизни. Ему ничего не хочется, но инстинкт, который вел его вперед в самые тяжелые времена, заставляет его подняться и открыть окно. Он уходит в ванную и, запершись, воровато рыщет по полкам в поисках одеколона мага. Отыскав нужный флакон, Бэрбоун щедро прыскает им на свои шею, лицо и руки. Аромат свечей постепенно гаснет. - Доброе утро, Криденс, - желает ему Персиваль из-за двери. – Впустишь меня? Застигнутый врасплох, парень испуганно оборачивается. Хорошо, что он заперся. Бэрбоун ставит одеколон на место и закрывает шкафчик. Выдохнув, он отпирает замок. - Да, конечно. Я уже закончил. Персиваль заходит к нему, и Криденс невольно отступает назад. У него учащается пульс, но совсем не от возбуждения. Ему страшно, и он смотрит исподлобья. - Жаль, – Грейвс улыбается и подходит ближе, чтобы зажать Криденса у раковины. – Я думал, что мы тут задержимся… Он опускает голову к шее парня и собирается поцеловать, как вдруг втягивает воздух носом. Сердце Криденса падает в желудок. Он сжимает пальцы. - Ты… использовал мой парфюм? – Грейвс удивленно выпрямляется. - Д-да, я… - Бэрбоун в панике ищет, что ему соврать. – Я хотел, чтобы от меня пахло тобой. Секунду Персиваль изумлен, а потом его улыбка теплеет. Он ерошит волосы Криденса. - Глупый, от тебя уже пахнет мной. Ты просто этого не ощущаешь, - заверяет он ласково. – Так ты останешься? Я был бы рад твоей компании в душе. Криденс понимает, куда клонит альфа: наутро они всегда занимались сексом. Только не сегодня. Сославшись на то, что у него болит голова, Бэрбоун сбегает из ванной. Он забыл, что у него должно быть похмелье. Проблема с собственным запахом отодвинула на второй план такие мелочи, как голод и мигрень, однако теперь они постепенно возвращаются. Грейвс выходит из ванной через семь минут и одним взмахом волшебной палочки лишает Криденса всех его проблем – на столик перед парнем опускается тарелка с завтраком и стакан зелья от похмелья. Альфа ведет себя как радушный хозяин. Они и раньше завтракали вместе, но это первый раз, когда мужчина так внимателен. Кажется, что он светится изнутри – его темные глаза вспыхивают, стоит им встретиться взглядами. Криденсу впервые настолько противно кому-то врать. Они вместе собираются на работу и вместе отправляются на нее. Персиваль обнимает Бэрбоуна за плечи и аппарирует с ним в Департамент. Как всегда, они появляются сбоку от здания, в неприметном переулке между старых домов. - Я не знаю, буду ли свободен в обед, но постараюсь вырваться, - обещает Персиваль. Бэрбоун кивает. Он не слушает, устремив свой взгляд на дверь Департамента, в которую входят сестры Голдштейн. Они сегодня рано... Криденс отшатывается, когда замечает движение слева. Он не сразу понимает, что это Персиваль потянулся его поцеловать. - Что с тобой сегодня? – маг хмурится. - Ничего, сэр. Мне просто очень нужно увидеться с Тиной. Извините, мне пора. Неважно, насколько несуразно он выглядит со стороны, – Криденс всегда сможет извиниться. Однако, если его раскроют, то извиняться станет не перед кем. Бэрбоун хорошо понимает это, а потому не колеблется, когда выбор встает между Тиной и Грейвсом. Он почти бегом влетает в здание и нагоняет старшую Голдштейн у лифтов. Колдунья понимает все по одному его виду. Они поднимаются в совятню, и способность дышать полной грудью возвращается к парню вместе со вспышкой обновившегося заклинания. - Ты должен поговорить с ним, - повторяет Тина то, что уже говорила. Советовать – это так просто!.. И все-таки Криденс кивает. - Хорошо, я поговорю. Обещаю. Оставшись в совятне один, он поднимает голову к оконцам у потолка и щурится. Солнце слепит глаза, но Криденс не представляет, как развеять ту тьму, что сгущается вокруг него.