Непринятый

Обычно Персиваль хорошо разбирается в людях – так же хорошо он понимает себя. Однако, когда дело касается его близких, Персиваль вынужден признать свою полную беспомощность. Он не понимает, что сегодня происходит с Криденсом. Если бы Грейвс не знал характера беты, то решил бы, что тот к нему остыл – совершенно внезапно, как по взмаху волшебной палочки. Даже сама мысль об этом приносит боль. Но, слава Мерлину, такое невозможно: парень просто… он просто… Персиваля злит собственная неосведомленность о том, что творится у Криденса в голове. Этот Бэрбоун для него – сплошная загадка. Вчера вечером Грейвс использовал алкоголь, чтобы хоть как-то разговорить Криденса, но даже это не помогло. У этого сквиба нет ничего, никакой магии или вейловских корней, чтобы удерживать альфу, однако у Персиваля что-то ноет в груди, когда парень сбегает от него и уезжает с Тиной. Что такого умеет эта Голдштейн, чего не может он? Мракоборец хмурит брови, провожая закрывшуюся кабину лифта. Он шумно выдыхает, а потом его взгляд падает на младшую из сестер-омег. Куинни улыбается и бочком сбегает из зала. В свой кабинет Персиваль прибывает в самом мрачном расположении духа. Его секретарь боязливо втягивает голову и ограничивается тем, что вручает начальнику его утреннюю прессу. Грейвс благодарит его сквозь зубы и закрывает за собой дверь. Может быть, он поспешил, заставив Криденса пойти на то, чем они вчера занимались? Для Персиваля секс всегда был просто сексом, но для парня, воспитанного Мэри Лу… Грейвс перегнул палку? Минет – это уже слишком? Или дело в спиртном? - Эти не-маги, раздраконь их гиппогриф, - устало вздыхает мракоборец и падает в свое кресло. Он чувствует себя вымотанным от того, что так переживает из-за связи, которая длится всего несколько дней. Грейвс трет лоб, укоряя себя в абсолютно нелогичном поведении, однако то, что он нашел причину недопонимания, позволяет ему хотя бы немного успокоиться. Он извинится перед Криденсом в обед. Поставив себе цель, Грейвс наконец-то погружается в работу. В первую очередь он просматривает газеты – особенно те, что печатаются за границей. Как главе мракоборцев, ему важно знать о том, что происходит в мире. И особенно то, что связано с Грин-де-Вальдом. К слову, сообщений о темном волшебнике на первых страницах становится все меньше. В мире и без него хватает катаклизмов, но с ними мракоборец ничего поделать не может, а потому сворачивает листы. В скучной рутине заполнения бумаг, чтения отчетов и составления планов часы до обеда пролетают незаметно, как в маховике времени. Когда сверху слышится бой центральных часов, Грейвс ставит свою последнюю подпись волшебным пером и, приложив сверху штамп, убирает бумаги подальше. Время обеда пришло, и он направляется к Криденсу в главный зал. - Куда-то торопишься? Они сталкиваются с Пиквери в дверях кабинета. Альфы секунду смотрят друг на друга, а потом Персиваль отступает. Вместо того, чтобы выйти в коридор, он отходит в сторону и позволяет Президенту зайти к нему внутрь. Ее запах заполняет сразу все помещение. - Я бы хотела поговорить. Есть минута? Вся сущность Грейвса протестует против этого разговора. Лучше бы он вышел к лифту, но сейчас уже поздно. Мракоборец с досадой дергает плечом и прикрывает дверь. - Только если ненадолго, - просит он, хотя догадывается по виду Серафины, что быстрого разговора у них не получится. – О чем речь? - Твои отношения с бетой, - включает Пиквери старую пластинку. – По Департаменту уже ходят слухи. Вы даже не скрываетесь, - она меряет шагами кабинет. – Ладно, если ты решил сломать его жизнь, но подумай хотя бы о своей собственной. Пиквери останавливается возле Грейвса. - Ты фигура в обществе, Персиваль. О тебе пишут в газетах, не забывай об этом. Мракоборец отводит взгляд. Он считает от одного до десяти и обратно, чтобы не взорваться. - Госпожа Президент, – обращается он подчеркнуто вежливо, – я не думаю, что вокруг этих отношений будет много шума. В конце концов, я встречаюсь не с альфой. Вот это был бы скандал. Президент обжигает его взглядом, без слов донося смысл: «Только этого еще не хватало». Пиквери беспокоится о репутации, и Грейвс старается это учитывать. Раньше он бы понял ее без лишних разговоров, но после знакомства с Криденсом в альфе что-то изменилось. За дверью раздается какой-то шорох. В обычное время секретарь сразу представил бы гостя, но сейчас обед и гоблин отошел поесть. Альфы перебрасываются взглядами. Их аудиенция окончена. Неохотно кивнув, Пиквери уходит, а Персиваль выглядывает за ней в коридор, чтобы поприветствовать того, кто спас его от ругани. Это Криденс. Грейвс ощущает, как у него ускоряется пульс. Ноздри вздрагивают. - Заходи. Прости, что не удалось спуститься. Меня опять задержали. Он отходит, придерживая дверь, однако парень остается стоять посреди коридора, сжав свои манжеты и опустив голову низко-низко. - Да… да, я уже понял. Значит, слышал. Хорошо, что хотя бы прервал. - Ты обиделся? – аккуратно предполагает Персиваль, разглядывая сгорбившуюся фигуру беты. – Послушай, то, что сказала Президент, не должно тебя беспокоить. Забудь об этом. - Мне жаль, что я доставляю вам неприятности, мистер Грейвс, - выдавливает из себя Бэрбоун. – Мне так жаль, что я ал… что я не тот, кто вам подходит. - Глупый, - мракоборец вздыхает. Раз уж Криденс не хочет заходить к нему, Персиваль сам выходит в коридор. – Ты именно тот, кто мне подходит. Хотя я не могу объяснить, почему. Но чем больше пытаюсь, тем больше понимаю, что это, возможно, не требует объяснений. Он улыбается. Это самое нелепое признание из всех, что он делал, но на душе становится легче от сказанных слов. Кажется, у Персиваля наконец-то получилось найти для себя ответ. Однако Бэрбоун продолжает сутулиться. Невозможный. Грейвс тянется рукой, чтобы приподнять подбородок беты. Если парню нужны доказательства – он может поцеловать его прямо сейчас. Криденс вздрагивает от неожиданности, а следом широко распахивает глаза – он смотрит на мракоборца с изумлением, не веря в то, что Грейвс действительно целует его посреди Департамента. Персиваль не собирается прерываться. Пользуясь тем, что все подчиненные ушли на обед, он притягивает сквиба ближе, заставляя выбросить из головы все на свете. - Мистер Грейвс… Наконец-то Криденс не пытается от него сбежать. Его руки ложатся на плечи мракоборца, и Персиваль мычит. Если бы только у них было больше времени… А впрочем – Грейвс утягивает Бэрбоуна за собой в кабинет. Закрыв дверь, он прижимает бету к ней спиной и запускает одну руку вниз. Парень горит в его объятиях: все его лицо становится красным, когда рука Персиваля справляется с его брюками и пробирается под них. Отчасти Грейвсу досадно от того, что он так быстро развратил настолько приличного мальчика, но другая его часть ликует, слушая тихие хрипы и ощущая в руке жаждущий разрядки член. За дверью секретарь скрипит стулом. Работники постепенно возвращаются с обеда. - Не шуми, - просит Персиваль на ухо Бэрбоуна. Парень кивает и дрожит. Он цепляется пальцами за мантию мракоборца. Грейвс целует его скулы и сильнее вжимает своим телом в дверь. Его рука ритмично двигается в штанах Бэрбоуна, а колено уверенно раздвигает подкашивающиеся ноги. Криденс ерзает и откидывает голову, прижимаясь макушкой к двери. Он кусает губы. Линия его бровей надламывается... Грейвс чувствует, как напряжение стягивается внизу живота. Он не может смотреть спокойно на изгиб этой шеи – ему хочется впиться в нее губами. Альфа медлит, а потом, не удержавшись, приникает ртом к нежной белой коже. Криденс охает – и Персиваль чувствует влагу в ладони. Это отрезвляет альфу. Он отстраняется, оставив после себя лишь небольшой красноватый след. - Ты лучший. И мне неважно, бета ты или нет, - выдыхает Грейвс. У Бэрбоуна на губах расцветает улыбка. Они целуются в последний раз, долго и нежно. Персиваль отпускает парня, и тот поправляет на себе одежду. - А если бы я вдруг оказался альфой… - начинает сквиб тихо. – Что бы вы сделали? - Но ты не альфа, Криденс, - обрывает его Грейвс. – Давай не будем говорить о том, чего не может быть. Забудь уже наш разговор с Пиквери. Я заберу тебя сегодня после работы, хорошо? - Да, хорошо. Криденс улыбается все так же, но Персиваль различает ложь. Это настораживает альфу, но до того, как он успевает спросить, Бэрбоун скрывается за дверью. Грейвс снова ничего не понимает. Дома им предстоит очень серьезный разговор. И очень горячий секс, потому что Персиваль, в отличие от Бэрбоуна, остается неудовлетворенным. Кое-как вернувшись к работе, Грейвс рассчитывает, что проведет в Департаменте не больше положенного, но буквально через час его вызывают в город по срочному делу. Это редкость, чтобы глава мракоборцев приезжал лично, но случай действительно уникальный. За свою практику альфа никогда не сталкивался с подобным – кто-то взорвал заклинанием фонтан в Центральном парке прямо посреди белого дня. Опрошенные не-маги говорят о какой-то черной жиже, однако все, что находят патрульные – следы невероятной магической мощи. Сам Персиваль видит под ногами только лужи и мраморные осколки. Грин-де-Вальд? - Я не знаю никого другого, кто мог бы учинить подобное, - с волнением произносит Пиквери, когда вечером Грейвс приходит к ней в кабинет с отчетом. - И все же не стоит делать поспешных выводов. - Ты так думаешь? Им обоим не хочется верить в то, что их кошмар уже объявился на пороге. Серафина трет висок, и ее запах становится резким. Альфа нервничает. Она отпускает Персиваля и палочкой наполняет себе бокал вина. Грейвсу не хочется уходить. Он ощущает беспокойство, которое не даст ему провести вечер так, как он рассчитывал. Но – он обещал Криденсу. Поклонившись, Персиваль покидает кабинет Президента. Его рабочий день окончен. Поднимаясь на лифте, мракоборец репетирует приятное выражение лица: он не должен загружать парня своими проблемами. Несмотря ни на что, они должны провести вечер с удовольствием. Расслабиться… Грейвс должен расслабиться, однако морщины прочно застывают на его лице. Бормоча проклятия в адрес Грин-де-Вальда, альфа доходит до стенки Хранения. Криденса нет на месте, и Грейвс решает его подождать. От нечего делать он оглядывается на то, как Абернэти неловко прощается с Куинни. Мужчина придерживает девушку за локоть, а та смеется. Заигрывания двух омег смотрятся дико, но, благо, они быстро прекращают это под его взглядом. Куинни виновато улыбается, но вместо того, чтобы уйти, подходит прямо к Персивалю. - Мистер Грейвс, если вы ждете Криденса, то его нет, - сообщает она сочувственно. – Бедному мальчику стало плохо в совятне. Вас не было, так что Тина забрала его к нам домой. - Что? – Персиваль меняется в лице. – Что с ним случилось? - Он потерял сознание, сэр, но я уверена, что с ним уже все в порядке, - горячо заверяет младшая Голдштейн. – Доброй ночи! Попрощавшись, омега уходит, а Грейвс провожает ее встревоженным взглядом. Это совсем, совсем не так, как он планировал провести этот вечер. Теперь альфа точно не найдет себе места.