Gimme More: Крис и Эва

      Я вышла самая последняя и, как обычно, шла уставившись в телефон, отвечая на сообщения, что пришли мне за прошедшие полтора часа, которые были заняты у меня напряженной работой. Тут целый закон Мерфи с этими сообщениями: когда я свободна, никто не пишет, как только отключаю телефон — так сразу всем нужна. Исаак интересуется, когда мы сходим и попробуем горячий шоколад в новой кофейне возле его дома. Нура предлагает вечером сходить в кино на фильм, который мне неинтересен. Юнас спрашивает, почему Исак с ним не разговаривает, будто я знаю и будто мне это интересно.       Ответив на каждое сообщение, я убрала телефон в сумку и уже собиралась идти к светофору, но остановилась, когда почувствовала на себе чужой взгляд. Подняв свои глаза выше и посмотрев на противоположную полосу, увидела его, который стоял оперевшись о капот, вытянув ноги вперед, будто давно ждет. Из-за скрещенных рук на груди могло показаться, что он рассержен или не в духе, но его озорная, почти дерзкая широкая улыбка говорила об обратном.       Я неловко улыбнулась уголком губ и перебежала дорогу, не забыв быстро глянуть по сторонам. Убедившись, что машин нет, подбежала к нему, испытывая странную радость от того, что он здесь.       — Ты откуда здесь? — спросила я после того, как оставила легкий поцелуй на его скуле. — Точнее, как нашел?       — Там, где мы договорились встретиться, это явно далеко от твоего дома и там, где ты обычно бываешь, то есть ты будешь где-то рядом, а встречаемся в торговом центре, потому что ты не хочешь, чтобы я видел, что именно ты тут делаешь. — Крис прикрыл глаза рукой, укрываясь в небольшой тени от яркого солнечного света. Сегодня удивительно тёплая и солнечная погода, уже пахнет летом, и мысленно я уже далеко, а не в Осло. — Ну, я покатался по районам, и это было самое подходящее.       — Правда? — спросила я, иронично уставившись на него, потому что не верила ни единому его слову.       — Нет, — ответил он, еще шире улыбаясь, — увидел флаер у тебя дома и догадался, что здесь.       — Хочешь прогуляться? — с надеждой спросила я, быстро беря его за руку. — Пошли!       — Ладно, — я подыграла ему, сделав вид, будто верю, что он принял это решение скрипя сердцем. На самом деле, Крис совсем не хотел на это соглашаться, но решил уступить глупой девчушке рядом с ним. — Идем, все равно тут не далеко.       Переплетя наши пальцы, мы вышли на тротуар и до светофора шли молча. Но это было не неловкое напряженное молчание, нам было довольно комфортно с друг другом даже без слов, они иногда будто лишние были.       — Почему пыталась скрыть, что занимаешься танцами?       — Потому что давно бросила, — ответила я, отвернувшись в сторону, — а сейчас хожу для поддержания себя в форме. И ты, кстати, мог бы догадаться, что такое могло бы быть.       — И как? — спросил с лукавой улыбкой на губах. О да, Крис знал ответ и хотел, чтобы я это озвучила.       — Танцоры, — прошептала я тихо, прижавшись к его руке и наклонившись так, чтобы он слышал все мои слова, — отличные любовники.       — Блять, а я-то думаю, что ты такая ненасытная. — Усмехнулся он, быстро проведя губами по моей щеки и заметив мой растерянный взгляд, улыбнулся еще шире.       — Это плохо?       — Нет, — ответил он, задерживая на мне долгий взгляд, — мне нравится, что только я его утоляю.       — Не знай я тебя, пропищала бы что-то вроде: «Ой, как мило!» — За это я получила еще одну ухмылку и взгляд, в которых плясали чертята. Кажется, кто-то будет сегодня наказан вечером. А я что? А я только за! — Ты мне так и не объяснил, куда мы идем. Ты или слишком быстро говорил, или я тебя плохо слушала.       — Я торопился, — сказал он в свою защиту, протягивая мне черно-белый флаер. Я сначала было не поняла, к чему вообще эта бумажка, пока не увидела название концерта и его дату. Это то самое, где будет выступать Крис. — Так как это благотворительный концерт, туда нужны вечерние наряды, а театр был, скажем так, рад, что сын их старой и любимой работницы согласился сыграть, и поэтому добавили мне в бонус сертификат на аренду смокинга для себя и платья для тебя.       — Или просто они увидели, в чем ты ходишь, и испугались, что в таком виде ты припрешься на концерт и приведешь такую же с собой, что полностью испортит общий вид мероприятия. — Сказала я, бегая глазами по фамилии с именем, что была указана на одной из сторон листовок. «Кристофер Шистад». И от этого брала какая-то непонятная гордость за Криса, а также легкая грусть, ведь ему будет тяжело в тот день. — Что одно и тоже.       — Что на руку мне и тебе. Что ты так смотришь? У тебя есть вечернее платье? Вот! А у меня нет костюма. Плевать, какая причина, нам это все равно на руку. — Он замолчал на минуту, и его взгляд был сосредоточено-напряженным, заставляя залечь неглубокую морщинку у него на лбу, но она разровнялась так же быстро, как и появилась, а взгляд снова повеселел. — Я заеду за тобой в субботу в пять, так что будь, пожалуйста, к этому времени готова, ладно?       — Концерт же в воскресенье. — Я точно помнила, но для убеждения снова посмотрела на листовку в моей руке, и сомнения отпали. — Что в субботу? Генеральная репетиция?       — Ты умная, когда не тормозишь. И да, репетиция.       — Это страшнее, чем сам концерт?       — Ага, там будут сотрудники театра, у которых в воскресенье другой концерт, и они не смогут пойти.       — А твои родные будут в воскресенье? — до меня сейчас только дошло, что до этого я ни разу не задала ему этот вопрос. И, когда его губы растянулись в широкой улыбке, а во взгляде пробежали множество чертят гурьбой, у меня слегка похолодело внутри. — Конечно, будут, это же событие.       — Ум — это очень сексуально. А ты умная, и это заводит. — Крис остановился и, притянув меня к себе, прошептал эти слова на ухо, специально касаясь губами нежной кожи. В конце прикусив за мочку, он наклонился ко мне вплотную и оставил поцелуй на шее, за ушком, придерживая рукой за талию, когда почувствовал, как дрожь прошла по моему телу.       — Я… Мы… Родители… — пробормотала я, чувствуя, как во мне проснулось два противоречивых друг другу желания, когда его язык коснулся моей кожи. Первое — это поцеловать его, как обычно прижав к стене, наплевав на людей, которые ходят вокруг и кидают в нашу сторону колкие взгляды. Второе — это оттолкнуть его и быстро скрыться с глаз людей, которые смотрели на нас и думали «вы еще потрахайтесь здесь».       — Ты сейчас или думаешь, как я тебя представлю им, — проговорил он обычным голосом, будто не пытался только что возбудить меня на улице, идя дальше, не расцепляя наших рук. — Или ты вообще испугалась знакомства, якобы так мы не договаривались.       Вообще, меня волновали два этих вопроса, но первый, что озвучил Крис, пугал до дрожи в коленях, ведь что он им скажет?                   Это Эва, мы с ней… она со мной… в общем, недоотношения у нас.       Так? Черт, я не должна об этом париться, и это не должно меня заботить, как и вопрос со знакомством с его семьей, что казалось не таким страшным и будоражащим.       Моя банда, когда шла на ужин, зная, что мама хочет с ними познакомиться, была даже рада, потому что они мои друзья. А Крис, наверное, тоже что-то типа друга с некоторыми привилегиями. Вот не завидую я Крису, вот совсем. Потому что по отношению к нему, два простых слова кажутся чем-то странным, неестественным, даже несбыточным — парень и друг, это же надо было таким уродиться, а?       — Ты здесь? — я вырвалась из пелены, что застилала мне сознание плотным туманом, когда его пальцы пробежались вверх по моей руке и снова вернулась к моей ладони.       — Уже да, — быстро отозвалась я, чувствуя прохладный угнетающий холодок, пробежавший по спине. — Это оно?       — Ага, — ответил Крис, когда мы подходили к магазину.       Когда мы вошли внутрь, Крис вытащил из внутреннего кармана белый конверт и протянул его девушке, что вышла нам навстречу и поинтересовалась, чем она может нам помочь. Быстро изучив внутренность конверта, она еще вежливее нам улыбнулась и провела в большой светлый зал, где вдоль стен стояли вешалки с одеждой в чехлах, где были манекены в причудливых позах, и большие зеркала занимали большую часть пустующих стен.       — С кого начнем? — спросила она, когда мы подошли к белому дивану, на который нам предложили сесть.       — С него.       — С нее.       Девушка рассмеялась, когда мы одновременно ответили, потом начали буравить друг друга взглядом с немым вопросом в глазах «Ты зачем это сделал?».       — С нее, — тверже произнес Крис, все так же не отрывая от меня взгляд. — Мне костюм выбрать проще, чем тебе платье, или я не прав?       — Да прав-прав, — пробурчала я, поворачиваясь к девушке, которая с наслаждением следила за нами, пряча игривую улыбку на губах за более официальной и вежливой.       — Хорошо, — ответила она, присев на стул напротив. — Какое платье Вы хотите…       — Эва, — быстро ответила, снова смиряя взглядом Криса, который изучающе разглядывал все вокруг.       — Эва, — повторила она и выжидательно продолжила смотреть на меня. — Фасон, цвет, стиль.       — Эм, — черт, Крис, — я не знаю, даже не думала над этим.       — Ты не знаешь, какое хочешь? — чуть раздражённо произнес Кристофер, упершись в меня взглядом. Почувствовав, как он пытается прожечь во мне дыру, я медленно обернулась и смерила его недовольным взглядом. — Вообще?       Да, Крис, вообще! Потому что я не знаю, что мне идет, что мне нравится, поэтому наряди меня в самое шикарное платье в этом магазине и ты не услышишь моих визгов восторга, как и не услышишь слова против, если на меня напялят самое уродливое!       — Да, Крис, вообще. — Ответила я, снова посмотрев на девушку, которая уже не наблюдала за нашими перепалками, а, сдвинув брови, пристально изучала меня, и, когда мы с ней взглядом встретились, мне показалось, будто она поняла то, что я не смогла озвучить вслух.       — А в каком наряде Вы хотели бы увидеть ее, Крис? — девушка быстро перевела взгляд на Криса, который продолжал взглядом бегать по манекенам.       Я сначала подумала, что зря она у него спросила, потому что он сейчас скажет «черное кружевное» и повернётся ко мне с пошло-нахальной улыбкой на губах, заставит меня краснеть перед девушкой, что хочет нам помочь. И я посмотрела на Криса, чтобы быть готовой дать отпор, но у меня отпало желание, когда я увидела, на какое платье он смотрит. Я удивилась еще больше, когда он резко от него отвернулся и указал на противоположное тому, другое платье.       — Наверное, что-то типа такого, — ответил он небрежно, смотря на платье, что указал сам. Черно-белое платье в пол, с глубоким вырезом на груди и с высоким вырезом на юбке, которое было выше моего колена. Но в его взгляде не было того, что мне удалось увидеть, когда Крис смотрел на другое.       — Примерим? — спросила девушка, критично окинув взглядом то платье. — Вы пока можете посмотреть костюмы в противоположной части зала, Вам поможет Гео. Гео!       — Да-да, — откуда-то вывалился этот Гео в потертых джинсах и светло-розовой рубашке, нервно поправляя очки на переносице. — Какое мероприятие?       — Удачи, — шепнул мне Крис, когда проходил мимо меня.       — Того же.

***

      — Что думаете насчет этого? — спросила у Габриэлы, снова крутясь в платье пятнадцатом по счету или больше — я запуталась, если честно.       Она обернулась назад, бросая задумчивый взгляд на Криса, который снова стоял уставившись на другое, то платье. Но, когда его спрашивали, какое ему нравится, он называл какие угодно платья, только не то.       — Зеленый Вам к лицу, — ответила она, снова поворачиваясь ко мне. — Но молодой человек выбрал темно-синий смокинг, это будет…       — Угу, — насколько мне безразлично, но я тоже заметила, про что именно говорит девушка — мы будем вырви глаз на концерте. По отдельности мы смотримся хорошо, — Крис точно, а меня уверовала Габриэла, — но вместе мы не гармонируем, а должны, ведь мы спутники друга друга.       — Почему именно синий, Крис? — устало спросила я, оперевшись рукой о стенку рядом. У меня уже порядком устали ноги от неудобных туфель, что мне здесь дали для примерки.       — Потому что мне нравится! — огрызнулся он, бросив на меня раздраженный взгляд через зеркало. — Я не знаю, что ты так возишься!       — Потому что мы не гармонируем вместе! — в сотый раз повторяю я слова Габриэлы, говоря громче, чем обычно.       — Когда нас это останавливало? — изумился он, приподняв бровь. — Бери это, и пошли!       — Но оно тебе не нравится!       — Да какая разница, а?       Большая, Крис, большая, потому что это твой вечер. Я иду на это ради тебя, чтобы ты смог выступить и отдать дань уважения своей маме не только через любовь, что ты запер в своем сердце, — да-да, это я тоже заметила, — а музыкой, что крепко связала вас двоих, кроме связью мамы и сына, сделав вас лучшими друзьями.       Так что да, Крис, большая разница.       Я смерила его недовольным взглядом и, резко развернувшись на пятках, ушла в примерочную, захлопнув за собой дверь. Расстроенная, уселась на кожаное кресло в углу и уставилась в больше зеркало напротив меня, понимая, что всю уверенность как рукой сняло.       Я не знала, что делала.       К чему этот фарс? К чему все мои старания: немного отплатить ему за помощь, которую он оказал мне, и немного заглушить проснувшуюся совесть?       Есть ли смысл во всем этом?       Дверь скрипнула, и я подняла взгляд на вошедшую Габриэлу, которая с сожалением посмотрела на меня. Но она ничего не сказала, пока я не встала с кресла и не подошла к ней, снова смотря в зеркало, откуда на меня смотрела яркая незнакомка.       Когда чувствуешь, что твоя ситуация ухудшается, сделай одну вещь, Эва. Замри на секунду, закрой глаза и выйди на контакт с собой. Любым образом. Хоть представляй зеркало, в котором отражается твое нынешнее состояние. Замри и осознай, отчего оно ухудшается? И правда ли оно ухудшается или просто сказывается длинный день и усталость? На самом ли деле тебе так плохо, как ты думаешь. Замри и почувствуй.       Я подошла к зеркалу и, сложив руки на животе, неуверенно подняла взгляд выше, и встретилась со своими собственными зелено-серыми глазами, где была пелена тяжелой грусти, которая отбрасывала тень на всю меня, и отчего стали заметнее синяки от бессонницы под глазами, которые, как мне казалось, стали меньше.       Но ощущения, полученные часом раньше, все еще теплились в моей груди и будто подсвечивали изнутри, как солнечные лучи пробиваясь сквозь гремучие тучи в темный, мрачный день.       Я закрыла глаза и сразу увидела яркие солнечные лучи, которые играли на лице Криса, который улыбался. Я видела солнечных зайчиков на наших переплетенных пальцах вместе. Легкий ветер раздувал легкие и мягкие волосы Шистада, и мои руки тянутся к его голове, чтобы вернуть все как было, пока Крис смеясь наклонился ко мне, чтобы мне было удобнее. Как он наградил меня легким поцелуем в губы, когда я закончила. Он, приобняв меня за плечи, потерся носом о мой висок, и я смеясь провела рукой по его груди, и мы пошли дальше.       Вместе шли дальше.       — Можно мне, пожалуйста, то платье, — я знала, что она поймет, про какое платье я говорю, потому что девушка точно в силу профессии уже успела заметить, какое платье понравилось Крису.       Дверь захлопнулась, и я тяжко выдохнула, потянувшись руками к молнии на спине, чтобы избавиться от этого платья, которое делало меня яркой, но не настоящей. В нем я была наряженной куклой на вечер.       Скинув платье, я открыла глаза и отметила, что той печали нет, есть намеки на беззаботную улыбку, затаившуюся где-то в уголках моих пухлых губ.       — Это не ухудшение, — тихо сказала я, будто доносила до самой себя смысл, который и так был мне ясен, но оставалось лишь его озвучить, — это улучшения. Просто легкая обида за то, что он не видит. Тебе лучше, Эва, хватить прятаться в раковине. Пора открываться, Эва.       Пора, Эва, пора       Габриэла принесла платье и помогла мне в него облачиться. Я хотела было уже надевать черные неудобные туфли, что выделили для примерки, но она остановила меня, протягивая бежевые лодочки с ласковой улыбкой на губах.       — Теперь по-другому, — сказала она мягко, пока подвязывала мне атласной лентой волосы. — Все, теперь можно показываться. Вы выглядите просто чудесно!       Я вежливо улыбнулась и вышла из примерочной, и не спеша пошла к Крису, который стоял лицом к Гео, тот что-то поправлял на его пиджаке. Когда тот поднял взгляд, его губы растянулись в довольной улыбке, он похлопал Криса по плечу и кивком дал тому обернуться.       Когда он повернулся, его лицо стало непроницаемым, но его взгляд медленно скользил по мне, изучая, как мне показалось, каждую мелкую деталь, которую он только мог сейчас увидеть.       Могло показаться, что ему не нравится, но в его глазах я увидела удовлетворение и то восхищение, что заметила в первый раз, когда он показал на скучное черно-белое платье.       Пусть его восхищение было вызвано не мной, а платьем, но у меня все равно потеплело на душе от этой мысли.       — Почему ты сразу не сказал про это? — спросила я, когда подошла к нему достаточно близко, и теперь видела, как он был напряжен: он с силой сжал челюсти, отчего было видно, как дергается жвалка на его скуле. — Оно ведь тебе нравится, Крис.       — Я… — он открыл рот, чтобы продолжить, но, махнув головой, словно отмахиваясь от навязчивой мысли, Крис по-доброму улыбнулся и медленно провел пальцами по верхним юбкам, и из его груди вырвался смешок, больше похож на горестный, чем на веселый. Взяв меня под локоть, он провел меня к большому зеркалу и остановился, смотря на меня в отражении. Я дала себе волю рассмотреть это платье на себе, побоявшись сделать это в примерочной. Боялась, что оно не понравится мне? Возможно.       Нежно розовый оттенок, который сначала показался мне каким-то грязным, сейчас виделся мне невероятно нежным, он смог смягчить мои грубые черты. Бюст был усыпан мелкими светлыми цветочками на полупрозрачной телесной ткани, и россыпь становилась реже у талии и почти прекратилась ниже талии, рассыпаясь редкими бутонами, пока не прекратилась совсем. Ткань юбки нежного розового цвета тоже была полупрозрачной, но она была многослойной и драпированной и к низу просвечивались только лодыжки.       Я выглядела нежно и совсем невинно. Смотря на меня такую, и в голову не может прийти, что я могу жить по-другому, иначе чем в сказке, что вы уже придумали, пока смотрели на меня.       — Я… — снова сказал Крис и снова замолчал.       — Спасибо, — ответила я, посмотрев в глаза через зеркало, когда Шистад так и не смог и слова вымолвить, пока любовался моим видом в отражении. — У тебя очень милый платочек. Розовенький.       — Сходим куда-нибудь в четверг? — спросил он, прочистив горло. И спросил он так тихо и неуверенно, что я даже растерялась немного. Он был в смятении и смущении, и от этого я растерялась еще больше, ведь Крис не был таким на самом деле, как и я сейчас. Я не могла быть растерянной, а он не мог быть в смятении и смущении, но мы почему-то были!       — Сходим, — ответила я, положив свою ладонь поверх его, медленно поглаживая ее большим пальцем. — Обязательно сходим, Крис.