Gimme More: Крис и Эва

      — Вчера мы были на репетиции, — заговорила я спустя десять минут напряженного молчания, для меня было сложно начать говорить в этом… месте. — Я до этого не была ни на одной из них и не знала, что он будет исполнять и с кем.       — И что он исполнил?       — Мне запомнилось «Реквием по мечте», — я оторвала свой пустой взгляд от сцепленных на коленях рук и посмотрела в глаза доктору, — и он, наверное, сам запомнил именно это произведение. Я не смогла оторвать взгляда от него, это было…       — Великолепно? Красиво? Превосходно?       — Тяжело. Я это или сама придумала, или так было на самом деле, — я замолчала, вглядываясь в картинку, что подкинуло мне сознание. Крис сидел за черным роялем, в своей толстовке, хотя я предполагала, что он оденется по-другому, но он решил быть собой до конца. Я смотрела на него во все глаза, а в голове оглушающе звучали те звуки. Даже сейчас от них шли будоражащие мурашки, и сотрясали все нутро, даже мою черную дыру потряхивало в страхе и опасении, и ей стало тяжело от боли, которую он выражал через свою игру. Произведение было морально тяжелым, почти угнетающим и не менее прекрасным. Он показал свою боль красиво. — Он выбрал это произведение, осознано или не осознано передавая в музыке то время, когда это все происходило. Когда он понял, что мать больна. То время, когда он переживал ее смерть. И остальное время, которое суждено было прожить без нее. Одному. Без друга. Без самого лучшего друга.       — И поэтому ты попросила внеплановый сеанс сегодня?       — Да, — я не видела смысла врать. — Мне надо было с кем-то этим поделиться.       — Чем именно, Эва?       — Болью, страхом, всем. Это все внезапно проснулось, я до последнего не давала себе волю, отгоняла эти мысли и чувства от себя подальше, я не должна была показаться странной, потому что сейчас ему должна оказывать поддержку я, а не он мне. — Я снова посмотрела в окно, за которым ярко светило солнце, и мне вдруг подумалось, не будь сегодня концерта, я бы точно позвала Криса прогуляться по солнечному Осло. — А потом мистер П ушел, а я осталась одна со своим Героем, и оно все нахлынуло, и у меня… черт, я старалась подавить все это, старалась не зацикливаться, абстрагироваться, но все так быстро произошло… я не выдержала напора.       — Ничего хорошего, — отстранено произнесла я, снова смотря на свои руки, на пальцы, которые до боли впивались в кожу, но я не чувствовала эту боль и даже не попыталась ослабить гребанную хватку. — Я сейчас пытаюсь смириться или свыкнуться с этой борьбой внутри, мечтая, что когда-нибудь утром я проснусь и мою грудь не будут сжимать невидимые тиски, смогу спокойно дышать и жить, не задумываясь об этом. Но это сложно, и, мне кажется, даже невозможно. Но я стараюсь, пытаюсь. Прошло слишком мало времени, чтобы были видны результаты, но я стараюсь.       — Я верю. — Он заставил меня смотреть на себя, когда он положил, даже почти уронил свой блокнот на стол рядом с креслом и, облокотившись на свои колени, поддался вперед. — Зачем, ты здесь, Эва? Что преследуешь?       — Это место будет моим личным адом, — ответила я, не отрывая своего взгляда от его голубых пронзительных глаз, которыми он, казалось, читал меня. — И все мои котлы, в которых я варюсь, они здесь и только здесь, им не место в моей жизни за этой дверью. Я хочу оставить все здесь, чтобы там быть чистой.       — Странная формулировка, — ответил он хмыкнув, — но мне нравится твой ход мысли. Оставь всех демонов здесь, ты права, им нет места в твоей жизни за дверью.

***

      — Ты прекрасно выглядишь, Крис! — я вышла из дома и просто застыла на пороге, внимательно рассматривая парня, который выглядит шикарно. Раньше бы я просто фыркнула и прошла мимо, но сейчас мне подумалось, что ему стоит об этом знать.       — Постараюсь не затмевать тебя своей красотой. — Он криво усмехнулся, но, оторвавшись от машины, открыл мне дверь и выжидающе смотрел, пока я шла к нему. — Мог просто сказать «Спасибо, Эва», — ответила я ему в тон, недовольно качая головой, подходя к машине.       — Спасибо, Эва, — спародировал он мою манеру говорить, по-глупому скорчившись и качая головой, но, когда я подошла к двери и собиралась сесть, Крис, ловко придерживая меня за спину, остановил на секунду и прислонился к моему уху. — Ты великолепна, Эва Квиг Мун.       — Тут я должна пискнуть, завизжать и броситься к тебе на шею с идиотской счастливой улыбкой? — спросила я, сведя брови к переносице и наблюдая, как Крис напрягся. Я усмехнулась и быстро провела своей рукой по его щеке и слегла похлопала его, отчего в его глазах загорелся опасный огонек. — Расслабься, Крис, все будет хорошо, и спасибо за комплимент, мне приятно.       — Садись давай. — Буркнул он, подталкивая меня вперед. Когда я уселась и поправила свои юбки платья, он хлопнул дверцей и, быстро обойдя машину, сел за руль. Бросив на меня быстрый взгляд, ухмыльнулся себе под нос и резко сорвался с места.       Он старался казаться обычным, но так, как он сжал руль левой рукой и правой — рычаг на коробке передач, выдавали его с лихвой. Крис переживал, нервничал, тушевался и боялся, мне даже подумалось, что он сейчас резко развернет машину и мы вообще никуда не поедем.       — Ты долго будешь на меня пялиться? — он хотел задеть, но звучал беззлобно. Шистад не мог напрямую сказать «Эва, помоги!» и лишь кидался ядовитыми словами, а ты, бедная, сиди и понимай, что он хочет.       — Просто хочу увидеть твое лицо, когда ты развернешься назад. — Ответила я, поспешно от него отворачиваясь.       — Мы не развернемся.       — Ага, я вижу, — ответила отстранённым тоном, кивая головой в сторону, будто бы он мог увидеть, что я киваю на его напряженные руки. — Ты там руль не согни пополам, а то не удобно будет ездить.       — Эва, — предостерегающе прохрипел он.       — Что, милый? — произнесла я елейным тоном, невинно захлопав глазами.       — Милый? — прошипел он, задерживая на мне взгляд и быстро возвращаясь к дороге, которая его отвлекала.       — Предлагаешь называть тебя мудачок? — Да, Крис недавно увидел, как подписан его номер у меня, и долго смеялся, а потом вытащил свой телефон и подписал «Стервочка ♥».       — Звучит слишком.       — Не в нашем стиле, ага, знаю. Просто попробовала. Ладно, буду просто говорить Крис, Кристофер, Шистад или Пенетратор, что нравится больше?       — Мудачок, зато сразу отражает суть вещей.        — Не буду я так звать тебя при бабушке, придурок. — Буркнула я, уставившись на него во все глаза. Я вчера узнала, что придет только бабушка, отец решил, что не сможет морально вынести всех этих вопросов о его жизни и тяжелых взглядах, когда узнают, что он снова женился. — Ладно, разберемся на месте. Ты, кстати, сказал, с кем придешь?       — Ага, с одной очень горячей стервочкой.       — Боже, — я бы потерла глаза, не будь там сейчас старательно наложенного макияжа. — Я уверена, что ты так и сказал.       — Я так и сказал.       — Боже, — повторила я, снова смотря на его профиль. — Ты невыносим, Крис. ТЫ очень-очень плохой мальчик.       — Ага, — протянул он с кривой улыбкой на губах, — и очень плохой мальчик заслуживает наказания.       — Я знаю, — протянула я шепотом и медленно провела ладонью по его бедру, спуская к внутренней части и почти ликуя, когда заметила, как напряглась его шея и как он сильнее вцепился в руль, — и поверь, сегодня он будет наказан сполна.       — Если ты сейчас не уберешь свою руку, то в театре меня запомнят, как мальчика со стояком.       Я чуть сжала его внутреннюю часть бедра и плавно провела рукой выше к паху, а потом резко убрала руку, решив, что с него хватит, а то правда засветится где-нибудь на фотографиях и будет выглядеть по-идиотски глупо, и мы уже приехали.       — Готов? — спросила я тихо, когда он заглушил машину и сделал глубокий вдох.       — Черт, когда нас разукрасили те пидоры якудзы, из машины было выйти легче, чем сейчас. — Сказал он, медленно повернув голову, и посмотрел мне в глаза. — Хотя сейчас я выгляжу как принц на белом коне или типа того.       — Ну, там было легче, там была твоя территория. — Я мягко коснулась его руки и быстро сжала его пальцы в своих, пытаясь немного напомнить, что он не один и что здесь я для его поддержки и опоры, звучит дико бредово, но так оно и есть. — Здесь чужая, но ты же, мать твою, Кристофер Шистад — главный мудак школы, плюющий на все и всех и берущий то, что ему надо! И сейчас мы выйдем из машины, и ты повалишь их всех к чертям собачьим, выполнишь все идеально, что они будут стоять, разинув рты, и пялиться тебе в рот, лишь бы ухватить немного в свою сторону, ничего, слышишь, ничего плохого не произойдет!       — Мотивация так себе, — ответил он с улыбкой на губах. Я уже было хотела вырвать руку и послать его нахрен, но он мягко потянул мою руку к себе и нежно прижался губами к острым костяшкам моей тыльной стороны ладони, скользя чуть вниз, — спасибо. Пошли, поразим их.       Крис быстро отпустил, почти даже бросил мою руку и вышел их машины, быстро окинув толпу людей, что столпилась у входа. Он, слегка прищурившись, все же обошел машины, открыл мне дверь и помог выйти, сразу переплетая наши пальцы.       — Ах ты ж, засранец! — услышала я возглас, когда мы вошли внутрь, не дав мне успеть поразиться, сколько народу собралось внутри, отчего у меня даже засосало под ложечкой, будто это мне надо будет перед ними выступать. — А ну иди сюда, паршивец, я не посмотрю, что ты пришел с дамой, и засуну тебе буклет в…       Я перевела взгляд на женщину, что издавала такие громкие возгласы, и очень надеялась, что это она говорит не нам и направляется не в нашу сторону, но у меня задрожали коленки, когда она шла прямо на нас, злобно размахивая буклетом перед собой.       — Вот же хрен, — пробормотала я, сильнее цепляясь за руку Криса, который улыбался одной половиной рта.

Часами ранее.

      — Ад? — дверь раскрылась, и в кабинет вошла взрослая, статная женщина, быстро окидывая помещение строгим взглядом, который сразу сфокусировался на мне изучающе. — Очень странная формулировка, учитывая, что здесь Вы лечитесь.       — Женевьева! — радостно воскликнул Шепард, поспешно поднимаясь на ноги, обмениваясь быстрыми объятиями с женщиной. — Я рад, что ты навестила, конечно, меня, но сейчас ты прерываешь сеанс и смущаешь моего пациента.       — Я не вижу, чтобы она покраснела и смущенно уставилась в ноги. — Дамочка окинула меня быстрым взглядом, останавливаясь на моем лице. — Я услышала последнюю твою фразу, Шепард, и мне стало любопытно, с чего девушка так назвала кабинет лечащего врача.       — Я объясню, — быстро остановила я Шепарда, который снова вступился и собирался, наверное, выпроводить женщину за дверь. — Как вы предлагаете назвать место, где хранятся все ваши самые страшные тайные мысли? Где вы варитесь в них несколько часов, разбирая каждое слово? Как назвать место, в котором ты не ты, а просто сгусток больных нервов и готов взорваться в любую секунду просто от лёгкого дуновения ветерка?       — Не очень похоже на ад, юная леди.       — Зато я чувствую себя, как в аду. Сейчас.       — Ты должен был быть здесь полчаса назад, маленький…! — она недоговорила, быстро бросив на меня изучающий взгляд, слегка сощурив глаза, и мое сердце пропустило удар, а потом вовсе остановилось, когда женщина замерла, сложив руки перед собой, и уже по-другому взглянула меня, и в ее глазах я будто увидела, как она сканирует меня, чтобы вспомнить, где видела.       Боже, молчи женщина! Вообще ничего не говори, умоляю, молчи!       — Не хотелось проходить по потным рукам, — ответил Крис, сморщившись.       — Из-за тебя я одна прошлась по этим рукам! — прошипела она, тут же начав сверлить Криса тяжелым взглядом. Сделав глубокий выдох, она улыбнулась куда приветливее и дружелюбнее, чем тогда в кабинете. Господи, хоть бы меня не вспомнила! — Я с тобой потом разберусь, я все тебе косточки пересчитаю молодой человек, а пока перестанем пугать юную леди и вспомним, что мы в обществе.       — Конечно, бабуль, — мягко отозвался тот и быстро обнял женщину, оставляя на ее щеке невесомый поцелуй. — Эва, это моя бабушка, Женевьева. Бабуля, это моя подруга Эва, мы учимся вместе.       — Рада познакомиться, Эва, — произнесла женщина мягко, пожимая мне руку и не сводя странного сканирующего взгляда, господибожемой она меня сейчас сдаст! — Вы не похожи на выпускницу.       — Я заканчиваю первый курс, — ответила я поспешно хрипящим от волнения голосом. Крис заметил это и приободряющее сжал мне руку, но, чёрт возьми, он ошибся в своих предположениях! Я не боюсь знакомства с его бабулей, я боюсь, что она сейчас ненароком сдаст меня, вспомнив, что мы пересекались ранее. — Мы учимся в одной школе.       — Не буду спрашивать, как вы познакомились, только разочаруюсь.       — Можешь спросить, это вполне нормальное знакомство, бабуля. — Ответил Крис, пожимая плечами и бросив на меня выразительный взгляд, молча показывая, что сейчас должна говорить я. Поганец!       — Эм, я пришла на вечеринку, на которой никого не знала, — быстро начала говорить я, фильтруя в голове слова, чтобы ничего лишнего не сболтнуть. — Эм, в туалете…       — Боже…       — Тихо, это не все. — Прервал он женщину, снова с улыбкой глядя на меня.       — Там плакала девушка, я хотела ей помочь, потом спросила, кого позвать, чтобы ей помогли, она сказала Криса. — Ответила я, усмехаясь старым воспоминаниям, это будто в прошлой жизни было, ей богу. — Я вообще стеснительный человек (была), и мне пришлось переступить через себя и пойти узнавать и искать этого Криса, но я его нашла в толпе девчонок.       — Кто бы сомневался. — Ухмыльнулась женщина, и мне показалась эта полуулыбка очень похожей на улыбку самого Криса. Что ж, семья, оно видно.       — Он ничего не понял из того, что я сказала, но спокойно пошел за мной в туалет. Черт знает, что он тогда надумал. Я вроде бы сделала благое дело, помогла незнакомой девушке, только вот, когда мы пришли, Крис уже была в туалете. Вильде забыла упомянуть, что ищет Крис девушку, а не Кристофера.       — Довольна?       — Вполне. — Женщина взглянула на часы и, охнув, собиралась взять меня под руку, но Крис уверенно отстранил ее руку. — В чем дело?       — Она не идет в зал, — быстро сообщил Крис, мягко улыбаясь своей бабушке, — она идет со мной.       — Ты меня и тут одну бросил, маленький засранец, да я …       — Я составлю тебе компанию! — к ней подлетела девушка в черном платье, быстро хватая за плечи и прижимаясь к ней, пока та не издала ни звука. Я прищурилась, уставившись на незнакомку, и как-то странно горестно выдохнула, когда поняла, что она не такая уж и незнакомка. Я ее видела с Крисом в тот вечер, когда попросила его сыграть мне. — А Крису нужен человек, чтобы не дал позорно ему сбежать.       — Я не сбегу.       — Я вижу, — ответила та со снисходительной улыбкой, кивая на наши руки. Крис нервно сжимал и разжимал ладонь. — Я Рита.       — Эва, — быстро ответила я ей, принимая рукопожатие. Я пригляделась к ее лицу, быстрым взглядом обежала лица, окружающих меня людей, недовольно щурясь. Ха, да они поиздеваться надо мной решили. Что ж, я не доставлю им такого удовольствия поглумиться надо мной, особенно Крису и этой в красных лодочках.       — Все в порядке? — не тихо спросил Крис, всматриваясь в мое лицо.       — Ты не говорил, что придет еще и твоя сестра, милый. — Ответила я, мягко ему улыбаясь. — Мы бы еще поболтали, но, кажется, нам пора уже идти.       Мы быстро распрощались, договорившись, что встретимся на выходе, и разошлись по сторонам,. Пока мы шли к кулисам, я бросала встревоженные взгляды на Криса, который был сейчас с непроницаемым панцирем вместо лица с застывшим выражением, что я передумала проводить взбучку за спектакль с Ритой. Накажу его дома.       Мы вышли за дверь и попали в простой обычный и непримечательные серый коридор, и чем мы дальше уходили от двери, тем сильнее сжимал он мою руку, отчего я решила, что так дело не пойдет.       Оглядевшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, кто бы смог бы нас смутить или потревожить, я резко остановилась, выдернув свою руку, когда Крис остановился и повернулся ко мне лицом. Я уперлась руками ему в грудь и толкнула его к стене, сразу прижимая своим телом и впиваясь в его губы поцелуем, медленно раздвигая его сжатые желанные губы языком. Парень был настолько напряжен, что не сразу сообразил, что мне надо ответить на поцелуй. Я запустила свои руки под пиджак и сильнее прижалась к его груди, вторя его тяжелому дыханию.       — Все будет хорошо, малыш, — прошептала я, оперевшись лбом в его подбородок, пока он глубоко дышал, дабы восстановить сбитое дыхание. — Все будет хорошо. Тебе тяжело, страшно не из-за того, что тысяча людей или больше будут на сцене, тебе страшно переживать то, что было когда-то, и то, что сейчас ты прячешь где-то в сердце, хотя хочешь казаться каким-то бездушным придурком. Ты не думай об этом как о трудном испытании, думай, что это выражение своей любви к ней, представь, что ты не скорбишь по ней в этом исполнении, а показываешь ей грусть, боль, которую испытываешь, просто покажи, как ты ее любишь и как тебе ее не хватает. Хорошо?       — Эва, — произнес он, касаясь губами моего лба и заключая меня в крепкие объятия, сразу утыкаясь носом мне в шею и давая гладить себя по уже чуть расслабленной спине. — Черт, в какой раз ты лишаешь меня дара речи?       — Ну, обычно мы раздетые, — быстро усмехаюсь я.       — Считай, поднялась на новый уровень. — Отвечает он, целуя меня в шею, и я кожей чувствую его улыбку. — Помнишь, я как-то сказал, типа ты умная, и считаю это сексуальным?       — Такое забудешь, — ответила я глухо, вспоминая, как пряталась от него.       — Ты умная, — его голос терялся где-то в районе моей шеи, но мне удавалось слышать его. — Мне нравится это. Хм, мне нравится умная Эва.       — Я нихрена не умная, ты вообще знаешь мои оценки?       — Моя мама мне всегда говорила, что не оценками определяется ум, я как-то запомнил это и успокаивался этим долгое время, и только недавно понял, что она была права. В школе ты можешь быть отличником с тысячами грамот, но в жизни ты можешь быть балбесом, и, если я говорю, что ты умная, значит так это и есть, и срать я хотел на твои оценки за гребанные эссе.       — Хорошо, — ответила вместо тысячи слов, что крутились у меня на языке. Я понимаю, что для этих слова пока рано и что пока они только все убьют и разрушат. Пока не время, но однажды я их озвучу, просто не сейчас. — Твоя мама права, только это не все понимают.       — Они идиоты.       — Ага, идиоты.