Двуполярность

- Я работаю стафом… на катке, - произнес Алтын, отхлебывая пиво из литровой кружки. Второй по счету. - Ого. А сам кататься умеешь? – Жан-Жак последовал его примеру, делая два больших глотка. - Умею. - А сложные трюки выделываешь? - Стараюсь, когда есть свободное время, научиться… чему-то. Стараюсь с детства. - Ты что фигуристом мечтал стать? – Жан сел поудобнее, пытаясь лучше слышать товарища через гремящую музыку. - Мечтал. - Но? - Время упустил. - Обидно… Я тоже умею кататься. Может знаешь, семья Леруа: Алан и Натали. - Конечно, знаю. Великие фигуристы! - Мои родители, - без тени гордости уточнил Жан. - Раньше выступали вместе на льду, а теперь тренируют юниоров. Мама травму получила серьезную, а отец не смог ее оставить. Это, знаешь, чем-то похоже на лебедей. - Что? Ты серьезно? Твоя фамилия Леруа? - Алтын поверил не сразу. По виду Жан-Жака можно было сказать: он способен обдурить кого угодно. - Да. Если не веришь, я могу показать свой паспорт или фотку с ними. А, постой,- Лерой залез в айфон и через некоторое время протянул его Беке. На фото было пятеро человек, позади которых огромная рождественская елка: маленькие мальчик с девочкой, держащие в руках подарки и одинаковые на лицо, Натали и Алан Леруа и Жан обнимающий их за плечи. Все широко улыбаются. Счастливая семья, как с какой-нибудь открытки или обложки журнала. Они правда его родители. "Повезло же". Эта мысль витала в казахской чуть взлохмаченной голове и бессовестно давила на больное. - Действительно. Ты похож на отца. - Да, многие говорят, что у нас одно лицо. Они замолчали, а Отабек отвел взгляд куда-то в пустоту. Его щеки мило покраснели от алкоголя. Жан позаботился, чтобы им принесли самое крепкое пиво, какое здесь было. Сначала Алтын отказывался пить, заказав только кофе. Но потом что-то его дернуло, и вот он уже опьяненный одной кружкой рассказывал Лерою про свою мечту детства. А Жан в свою очередь не менее пьяный внимал каждому сказанному слову, впитывая информацию, как губка. Ему нравилось слушать отрывистые короткие фразы Отабека, ему нравилось с ним молчать, ему нравилась эта мимолетная искренность, смущение… И Жан понял, что этот пьяный айсберг покоряет его. Понял, что было бы так славно сейчас поцеловать его в губы, а потом после постепенно узнавать. Как это делает археолог, расшифровывающий древние письмена. Лерой ощущал себя ученым-одиночкой, которому выпал большой куш. Он улыбнулся самому себе, посылая заодно улыбку рыцарю благородных кровей, сидящему напротив. - А я хочу стать великим музыкантом, - заявил Жан-Жак. – Чтобы обо мне писали после смерти каждый год огроменные такие статьи и цитировали мои песни. - Про что они? - Мои песни? Да про самое разное. Про любовь там, ну… про судьбу человеческую. Про смерть, про бред всякий. Философии много разной. А, еще про упущенную жизнь. Во. - Их так много? - Да, наша банда вместе уже два года. Песни пишем частенько. В основном… это я делаю. - Понятно, - Алтын улыбнулся одними уголками губ. И повисло молчание, заполняемое припевом из песни какой-то группы, которая в живую рубила метал на сцене. - Вот скажи, Отабек, у тебя много было телок или, скажем,… парней? - Меня… не интересуют парни. - Оу, так даже, - Жана эта новость не обрадовала. Но и не расстроила. Натуралов «до мозга костей» он чуял за версту. От них словно исходило какое-то биополе или барьер, Лерой не знал как это назвать. Но вступать с такими людьми в контакт было сложнее. Отабек не из их числа – это факт. Пусть доказывает себе, что хочет. Жана не обмануть. Кажется, и сам Отабек это понимал. Но прояснить ситуацию было тяжелым и даже непосильным трудом для его самооценки. Нет, гей, бисексуал или кто-то там еще – это не про него. - А телки? - Опустим эту тему. - Что серьезно? - Полностью. - Ты ни с кем не встречался? - Перестань задавать мне такие вопросы, пожалуйста… Жан. - Ну, раз ты просишь. Да я не понимаю просто… что в этом такого? - Можешь о себе рассказать тогда. - Я сейчас встречаюсь с одной девчонкой немного психанутой. Ну, она, знаешь, постоянно орет и выставляет меня из дома. - Ясно, - Отабек облизнул пересохшие губы. – И? - И. И сейчас я с ней в ссоре. Опять. У нас, ха, это называется «прятки-догонялки». Когда я от нее бегаю и скрываюсь, а она просит своего папочку или старших братьев меня отыскать. Ее папочка – мент, и братья тоже. Все они ее очень любят, а еще "сильно-сильно" волнуются за ее здоровье. Меня на дух не переносят. Поэтому наши игры затягиваются не на долгий срок. - Понятно… - Алтын не стал задавать лишних вопросов. И без них все было очевидно. Очевидно и как-то… отвратительно с одной стороны. Может, это совесть или действительно благородство? Парень решил не думать о словах Лероя. У каждого, однако, свой собственный путь. Вот у Жана он, например, такой. А у его девушки – такой. И у его, Отабека, сестры тоже другой путь, какой бы он не был.