My Religion

I look and stare so deep in your eyes I touch on you more and more every time When you leave Iʼm beggin you not to go Call your name two, three times in a row Such a funny thing for me to try to explain How Iʼm feeling and my pride is the one to blame Yeah, cause I know I donʼt understand Just how your love can do what no one else can Beyonce — Crazy in love

— Почему все зовут тебя «Ви»? — Чимин устроил подбородок на сложенных на столе руках, с интересом наблюдая за манипуляциями Тэхёна, что недовольно хмурил брови, кропотливо затачивая свои клинки. За год, что они прожили под одной крышей, Пак окончательно освоился в новом доме и больше не смущался своего нелюдимого хозяина.       Тот хоть и не делал дальнейших попыток сблизиться, все же не возражал против заигрываний шатена, зачастую просто не обращая на них внимания. Молодой человек понял, что долгое время следовал неверной тактике, и сейчас в голове зрел новый план по обольщению неприступного Тэ. Те жаркие поцелуи, что ему удавалось урвать украдкой, волновали юное сердце, подстегивали на безумства. Гормоны не давали покоя — приходилось частенько запираться в душе, удовлетворяя себя рукой. — Потому что в руках отца я что-то вроде орудия мести. Violence. Олицетворение жестокости и безжалостности, — не отрываясь от своего занятия, пояснил Ким. Бремя, что приходилось нести блондину, непомерной тяжестью легло на плечи, постепенно разрушая изнутри все светлое, что хранило в себе сердце, превращая то в кусок гранита. Холодный, лишенный эмоций, чувств, жизни. Частицы души, одна за другой, медленно трескались, раскалываясь на сотни мелких осколков. Битое стекло, терзающее внутренности.       С каким-то отчуждением и апатией Тэхён наблюдал за самоуничтожением. Некий взгляд со стороны, как в ночных кошмарах. Ты все видишь, ощущаешь, но сделать ничего не можешь. Беспомощный зритель. В испуганных зрачках нескончаемого потока жертв — искаженное отражение бесчувственного монстра. Прекрасного и беспощадного. Джин-Хо вершил правосудие, используя Тэ в качестве своей карающей длани. И лишь Чимин не давал Киму захлебнуться в океане ненависти, в который мужчина обманом заманил собственного сына, толком не научив даже плавать. Одна отнятая жизнь — это уже неизгладимый шрам на сотканном из поступков полотне совести, с которым тяжело жить. Но что делать, когда число давно перевалило за десяток?       Заслужил ли такой человек бахвального отпуска грехов? Тэхён не знал. Равно как и Пак, что глубокими ночами трясущимися руками помогал оттирать кровь с лица и ладоней блондина, глотая собственный страх и смаргивая невольно набежавшие на глаза слезы. Потому что не мог позволить хозяину в одиночку пройти через этот ужас. Маленький храбрый Чимин. — Почему ты продал себя, Чимин? — вопрос сам собой сорвался с губ. Он удивил не только шатена, но и Тэ, что наконец закончил с заточкой и теперь наблюдал за поднявшимся из-за стола парнем. Стараясь успокоить участившийся пульс, Мин подошел к окну, всматриваясь в сереющий полумрак улицы, оттененный фонарями, спрятанными среди аккуратно стриженой травы. — Потому что, если бы я этого не сделал, отца бы убили, а нас с матерью ждала бы участь пострашнее смерти, — то и дело кусая от волнения губы, все же заговорил парень, бросая на приближающегося к нему Кима смущенный взгляд из-под ресниц. — И я подумал, что быть твоей игрушкой — меньшая из зол, — наглая ложь во спасение последних крох гордости. Пак не хотел безответно бросать собственные чувства к чужим ногам, хранил свою тайну для лучших времен. Ждал и надеялся на взаимность. — Хочешь сказать, я не так страшен, как то, что с тобой смогли бы сделать сошки моего отца? — возмущение скорее наигранное, потому что Тэ мог его понять как никто другой. Он сам сделал похожий выбор. Только ошибся стороной. Знал бы, где упасть, — соломки постелил. Увы, пути назад уже не было. — Ну, ты не похож на того, кто может причинить боль, — опрометчивые слова сорвались раньше, чем Чимин осознал их смысл. Поздно. Рука в стальной хватке сомкнулась на шее, с силой прижимая молодого человека к холодной поверхности оконного стекла. Глаза полыхнули угрозой. Страшный коктейль из азарта и ледяной ослепляющей ярости, до бела раскаляющей нервные окончания. — Никогда не стоит недооценивать своего противника, Чимин. Иногда за милой оболочкой может прятаться настоящее чудовище, — соблазн сломать шатена, вырвав из него жалобные всхлипы, несомненно, опьянял. Переломить пополам и навсегда погасить блеск в шоколадных глазах-полумесяцах, что буквально светились от яркой улыбки, иногда озаряющей лицо.       Проще простого — надавить на сонную артерию, перекрыв дыхание. Насладиться судорожными хрипами, ощущая рваное биение пульса на грани фрустрации. Испить последний вздох и выбросить за ненадобностью. Но Тэ не поддался вкрадчивому голосу в голове. Устоял перед искушением темной стороны, разъевшей разум. Вместо разрушительного катарсиса — непривычная осторожность. Обернув руки вокруг талии, он увлек Пака вслед за собой на диван.       Парень послушно следовал за ним. Буквально оседлав колени блондина, Мин приник к горячей твердости груди хозяина, стараясь унять животный страх, что пробудила в нем мимолетная демонстрация силы. Когда же стальное лезвие обожгло ледяным прикосновением щеку, Чимин и вовсе застыл. Окаменел, с испугом глядя в мутные омуты напротив. Стеклянные, неживые. — Ты боишься меня, Чимин? — острие лениво прошлось по скуле, мазнуло по шее и замерло аккурат между ключиц. Проникновенный низкий баритон контрастом ударил по слуховым рецепторам, заставляя дрожать шатена отнюдь не из-за ужаса. Сумасшествие какое-то — заводиться от ножа, приставленного к горлу. Вот только Пак уже два года как перестал относить себя к «нормальным». Персональная одержимость, уничтожающая моральные устои и понятие целомудренности. Подавляющая властность, приправленная острой иллюзией угрозы, именно то, чего на самом деле хотелось. Они оба давно съехали с катушек. Одинаково безумные и больные. — Н-нет, — запинаясь, пробормотал Мин, с какой-то толикой отчаяния отважно подаваясь вперед. Болезненный укол, и первые рубиновые капли окрасили смуглую кожу. Клинок, получивший желаемую жертву, исчез, сменившись юрким языком, что жадно слизал выступившие кровавые бусины, сорвав с губ Чимина удивленный вздох. Пьянящая соленость во рту, срывающая крышу. — Ты можешь делать со мной все, что пожелаешь, — доверительно шепнул Пак, притягивая Тэхёна за шею ближе. Томный голос вызвал у блондина волну мурашек, а в паху сладко заныло в предвкушении очередной увлекательной игры. — Я твой, — словно в подтверждение своих слов Чим качнул бедрами, потеревшись ими о чужой пах. — Будь осторожнее со своими желаниями, Чимини, — подцепив кончиками пальцев подбородок парня, произнес Ким, с особым вниманием всматриваясь в глаза напротив, подернутые дымкой возбуждения. Пытался найти в них крупицы сомнения. Малейший намек на нерешительность. Не желая забивать голову глупыми мыслями, Мин смело подался вперед, запечатлев на губах хозяина мимолетный поцелуй. Вот, что он думал по поводу собственных желаний. Здесь, сейчас и немедленно.       Ладони легли на ягодицы, по-хозяйски жестко сжимая их, наслаждаясь чувственной мягкостью. Сегодня Тэ полностью разделял настрой питомца, нагло врываясь в пухлый рот своим языком, рисуя узоры на нёбе, подчиняя, подавляя волю, вынуждая плавиться под уверенными требовательными ласками и несдержанно стонать, выпрашивая очередную дозу мимолетного счастья. Она кружила голову, заставляя забывать обо всем.       Жаль, что страсть скоротечна, а суровая реальность беспощадна.

۞۞۞

— Поласкай себя, — новый безумный приказ-просьба, произнесенный шепотом в теплом полумраке спальни. От проникновенного голоса тело бросило в жар. Прожигающий насквозь взгляд с танцующими в них бликами, источником которых был пузатый ночник. Кривая улыбка и пошло закушенная губа. Сумасшедшее любопытство и откинутое прочь одеяло, что только мешало сейчас. А у Чимина внутри, кажется, гражданская война и государственный переворот. Страх потерпел поражение перед сладчайшей дрожью предвкушения. Истома охватила низ живота, скручиваясь в тугой узел.       Было что-то интимное и сокровенное в предложении Тэхёна. По коже будто пустили ток, вызвав короткое замыкание в виде мурашек вниз по позвоночнику и подняв дыбом тонкие светлые волоски. Краска смущения залила щеки, обжигая, когда пальцы неуверенно огладили член сквозь тонкую эластичную ткань боксеров. От собственных манипуляций пульс подскочил и забился в горле загнанной птицей. Пак не знал, что его заводило больше: ситуация в целом или внимательные глаза, выразительные, глубокие, смотрящие глубоко в душу и знающие, какую они имели власть над шатеном. Как же долго он мечтал о чем-то подобном. Будоражащем и запретном, непристойном и чувственном. Заставляющем забыть такое понятие, как стыд. Извращенная натура, долго сдерживаемая, наконец-то одержала верх, хватаясь за малейшую возможность вырваться из плена норм морали.       Тэ нравилось дразнить Чимина, наблюдать за реакцией парня и возбуждаться от робких действий. Таких искренних и непорочных. Ким получал ни с чем не сравнимое удовольствие от осознания того факта, что именно он станет тем, кто окончательно испортит Мина. Раскроет его грязную сторону. Заметный бугорок на боксерах и белье, наконец-то стянутое с выступающих тазовых косточек. Медленно, томительно, соблазнительно. По ним бы языком провести да оставить след от зубов, а не просто любоваться со стороны, сминая пальцами простынь.       Волнительная близость Тэхёна, что сидел неподалеку, сводила с ума, заставляя дрожать то ли от нетерпения, то ли от ярких искр адреналина, лижущих грудную клетку и живот. Неловкость вязла и таяла в пучине похоти, стоило только заглянуть в потемневшие от страсти ореховые омуты. Глаза, в которых хотелось утонуть. Мягкие, матовые, завораживающие. Подчиняющие своей воле. Немой приказ в красноречивом взгляде, и несчастный клочок ткани полетел прочь, а Чим, краснея пуще прежнего, лег на белоснежные хлопковые простыни. Они приятно холодили, казалось, докрасна раскаленную кожу.       С губ невольно сорвался едва различимый вздох. Пак прикрыл глаза, вслушиваясь в собственное хриплое дыхание. Сердце билось в груди, как сумасшедшее, разнося по венам яд возбуждения. Он еще даже не начал, а уже почти съехал с катушек от тяжести, мерно скапливающейся внизу живота и давящей на пах. Волнительно до безобразия. Потому что ублажать себя перед кем-то шатену никогда не доводилось. А здесь не просто кто-то. Здесь сам Тэхён, и оттого почему-то в два раза страшнее.       Ладонь Кима неожиданно опустилась на пресс, ощущая, как напряглись мышцы от столь незамысловатого прикосновения. Этого оказалось достаточно, чтобы вырвать Чимина из тумана мыслей, заставляя испуганно вздрогнуть. Ласка застала врасплох. Молодой человек распахнул глаза, встречаясь с черными зрачками напротив, затянувшими в плен практически всю радужку. Язык прошелся по пересохшим от волнения губам, а сам парень настороженно замер, ожидая дальнейших действий. Ладонь огладила выступающий рельеф косых мышц и сместилась чуть в бок, перехватила руку Пака, слегка сжала, желая приободрить, а после направила вниз. Туда, где между судорожно сведенными бедрами был зажат возбужденный член. Небольшой, аккуратный, с едва заметной сетью тонких венок и розовой головкой, сочащейся прозрачным предэякулятом. — Ну же, не бойся, — вкрадчивый голос заполнил собой густую тишину комнаты. Добавил ей бархатных мягких ноток и, казалось, проник Чимину в голову, посылая дрожащие импульсы по телу. Прилип к влажной от пота коже и осел на языке. До чего волнительно и стыдно — дрочить себе под пристальным взглядом жадных пытливых глаз, улавливающих малейшее движение. До боли закусив губу, шатен осторожно сжал собственный пенис, ощущая в ладони привычную горячую пульсацию. От пары поступательных движений живот будто лизнуло огнем, от которого пальцы на ногах рефлекторно поджались. Тянущая волна удовольствия эхом отдалась в пах, вырывая из глубины грудной клетки полузадушенный всхлип.       Как будто только этого и требовалось, чтобы сломать последние барьеры. Запустить древний механизм. Плотное кольцо из пальцев, резкие фрикции и едва сдерживаемые стоны. Рука нетерпеливо скользила от члена к яичкам, осторожно ласкала и сжимала их в маленькой ладошке. Развернувшееся перед Тэ представление заводило не на шутку, а стыдливый взгляд сквозь густой веер ресниц и томно облизывающий пухлые розовые губы острый язычок добавляли пикантности. Для полноты картины не хватало самой малости. — Ч-что ты делаешь? — испуганно дернувшись, выдохнул Чимин. Глаза распахнулись в удивлении, когда тонкие длинные пальцы, смазанные в чем-то прохладном и липком, осторожно коснулись тугого кольца мышц, кружа по краю. Шатен попытался было отодвинуться, стыдливо сводя колени, но Тэхён остановил его, резко потянув на себя. Вконец смущенный и сбитый с толку, Пак устроился на бедрах блондина, обнимая за шею. Вдохнул полной грудью концентрированный аромат, исходящий от кожи. Ноющий от недостатка внимания член нетерпеливо шлепнулся о живот. — Ш-ш-ш, куколка. Я просто хочу, чтобы ты научился правильно ласкать себя, — блестящий похотью масляный взгляд, низкий тембр голоса и губы, мазнувшие вверх по шее к чувствительному месту за ушком. Здравый смысл махнул на прощание ручкой, полностью капитулировав во власть эмоций. Судорожный вздох сквозь плотно стиснутые зубы, и впившиеся в плечи короткие острые ноготки. — Ты же хочешь, чтобы было очень хорошо? — зубы легонько царапнули по мочке уха, лениво оттягивая мягкую кожу. А в ответ получили долгожданный стон. Звонкий, музыкальный, сексуальный. — Д-да, — бессвязно промямлил Чимин, прикрывая глаза. Руки Тэ, казалось, были везде. Гладили и разминали плечи, пальцами цепляли соски и вели ниже по ребрам. Горячие сильные ладони оставляли свой след на ягодицах и животе. По-хозяйски сжимающие, мнущие и трогающие там, где так давно хотелось. Молодому человеку казалось, что он попал в ад, удушающий и прекрасный. От ласк становилось дурно. Они разжигали внутри какое-то немыслимое кострище, заставляя шатена гореть заживо.       Увлеченный в мокрый развязный поцелуй, Мин совершенно не обратил внимание на то, как подушечки надавили на тугой вход, проникая внутрь. Осторожно, фаланга за фалангой, в него вошел один палец, оглаживая чувствительные стенки. Лишь когда к нему присоединился второй, принося с собой дискомфорт, Чимин протестующе замычал и отстранился. Не больно, но и не доставляло должного кайфа. Будто в тебе внезапно оказалось инородное тело, сковывающее движения. Чим сжал чужую руку в своей, прося остановиться. Не испугался, но определенно запаниковал, не зная, что задумал хозяин. Вот только Тэхён, будто дьявол, не желал поддаваться на уговоры. Потому что, вместо того чтобы прекратить, парень направил к сфинктеру пальцы Пака. Дразняще провел ими по расщелине между ягодиц. Шатен никогда не пробовал чего-то подобного. Ну, почти. Молодой человек пытался, но, увы, ничем хорошим это не увенчалось. Сейчас же — все в новинку, а потому какой-то странный трепет завладел телом. — Не бойся, тебе понравится, — шепнул Ким, продолжив проталкивать сквозь узкое колечко пухлый пальчик Чимина под задушенные жалобные всхлипы. Неприятные ощущения на грани острой рези. — Настолько, что потом тебя будет не остановить, — возражение потонуло в яркой вспышке удовольствия, когда Тэ наконец задел в нем что-то такое, отчего Мин гортанно застонал, выгибаясь дугой. Как удар током, только круче в сто раз. И чертовски приятно. — Еще! Сделай так еще! — осмелев, буквально потребовал он, а в глазах на миг мелькнуло то самое сладострастное безумие, что так любил Тэхён. Наслаждение в чистом виде. Особенно когда Пак наконец-то сдался, позволив блондину вести. Их пальцы касались друг друга там, глубоко внутри. Так интимно и сокровенно, что закружилась голова. В узком жарком нутре они скользили без проблем благодаря смазке, то и дело надавливая на чувствительную железу. — Ах, — шатен подавился воздухом, жмурясь от удовольствия. — Вот так! — вошел во вкус и потерялся в гамме ощущений, сплетая их с Кимом языки в страстном танце.       Свободная рука остервенело надрачивала член в такт собственным бедрам, что нетерпеливо вздымались и опускались. Чимин боялся даже представить, насколько хорошо было бы, если бы не пальцы, а толстый член Тэ орудовал в нем. Рвано вбивался в него, вминая лицом в матрас, вытягивая из легких весь кислород. Загнанно дыша, шатен уткнулся во влажное плечо. Его качало на волнах экстаза, а тело сотрясала предоргазменная дрожь. Один взгляд в мутные глаза напротив и яркая вспышка после. Напряжение закрутилось в тугую спираль, ложась витками на пульсирующий орган, а после взорвалось огненной лавой, срывая с губ протяжные стоны.       Ослепляющая пелена вместо полумрака комнаты, смеженные до боли веки, впившиеся в плечи пальцы и жалобные всхлипы вперемешку с хрипом. Брызнули первые белесые вязкие струйки, заляпав обоим парням грудь да вдобавок еще и руку Паку. Изможденный, он рухнул на смятые простыни, загнанно дыша. В плывущей реальности ему удалось различить лишь мутную самодовольную улыбку. Ким столкнул Пака с обрыва, вознеся к небесам. Продемонстрировал новые высоты. Показал, насколько приятным может быть процесс самоудовлетворения. Грязная пьянящая страсть. Ядовитый коктейль из стыда и экстаза. Ни единой здравой мысли, лишь сладкая нега, расслабляющая тело. И, похоже, это была только верхушка неумолимо надвигающегося айсберга.

۞۞۞

      Все-таки не зря Чимин не хотел сегодня ехать на тренировку. Тэхён, не желая слушать возражения, пару месяцев назад записал его на курсы самообороны, аргументируя это тем, что парень должен уметь постоять за себя, если вдруг Кима не окажется рядом. Не учел лишь пистолета, приставленного к виску. Давясь паникой и стараясь сохранить невозмутимый вид, он медленно поднял руки вверх, размышляя, кому могла понадобиться жалкая душонка выпускника школы. Первая холодная капля пота скатилась по виску, когда шею обожгло чужим дыханием, а до носа добрался мерзкий запах нечищеных зубов. Умирать в девятнадцать лет — не самая радужная перспектива. — Садись в машину, — коротко скомандовал чей-то грубый мужской голос, силком разворачивая Чимина в сторону проезжей части. Черт дернул молодого человека пойти сегодня по этой дороге до остановки. Надо было вызвать такси или, в конце концов, личного водителя, как и говорил ему Тэ. Но нет же, решил поизображать из себя героя. Доигрался и, кажется, вляпался в неприятности.       С бешено колотящимся сердцем Пак послушно забрался на заднее сиденье. Проводив взглядом захлопнувшуюся пассажирскую дверь, парень наконец повернул голову, встречаясь с колючими черными глазами, в которых плескалась насмешка. Дорогой костюм, седая копна зачесанных назад волос, лицо, испещренное морщинами, и такие же, как у Кима, губы. Асимметричные, то и дело складывающиеся в странную квадратную гримасу. Испуганный крик застрял в горле. В своем похитителе шатен узнал отца Тэхёна. Мин боялся его до усрачки. А еще больше — ненавидел, потому что нельзя простить то, что Джин-Хо сделал с блондином, ломая день ото дня. Автомобиль двинулся с места, унося пассажиров в неизвестном направлении. — Забавно. Для игрушки моего сына ты держишься довольно спокойно, — губы искривились в подобии улыбки, от которой у Чимина внутри все похолодело. Животный оскал и то выглядел не так опасно. Только сейчас юноша осознал, насколько нагло себя вел, смело встречаясь с взглядом главы. Не выразил должного уважения, так еще и не перестал разглядывать. Спохватился слишком поздно, потупив взор, чем вызвал у мужчины смех. Противный и ломкий, как битое стекло. — Смотрю, совсем у него от рук отбился. А, может, уже нашел себе более влиятельного покровителя? — по позвоночнику заскользили первые предательские струйки страха. — Что? Я никогда… — хлесткая пощечина прервала поток возмущений. Пак, испуганный еще больше, растерянно прижал ладонь к щеке, что порозовела от удара и теперь буквально горела от соприкосновения с холодной кожей руки. Джин-Хо не терпел хамства. Более того, впадал в ярость, когда его перебивали. — Жалкий щенок, — процедил он сквозь зубы, буквально выплевывая слова. Ноздри раздулись от злости, еще больше обезобразив лицо Кима-старшего. — Почувствовал свободу? Возомнил, что тебе все дозволено? — Чимин отрицательно замотал головой, затравленно сжавшись на своем сидении. Цепкие пальцы схватили за подбородок, вынуждая молодого человека задрать голову, встречаясь с глазами, полными ненависти и ноток презрения. Будто мужчина брезговал даже смотреть на шатена. Паника набирала обороты, скручивая внутренности. — Я ведь могу легко придушить тебя и кинуть где-нибудь на помойке. И никто, слышишь? Никто не будет тебя искать. Моему сыну не нужны крысы, — такого Пак стерпеть не смог. Оттолкнув от себя чужую руку, он снова заговорил: — Да как вы смеете? Я люблю вашего сына! — голос невольно стал выше на несколько октав. Не истерика, но очень к ней близко. Гордость притупила страх, придавая смелости. Почти самоубийца. Мина задели слова Кима-старшего. Впрочем, тот не оценил всей серьезности сказанного. Лающий смех неприятно резанул по ушам. Более того, стих так же неожиданно, как и возник, а горло сжала стальная хватка из пальцев. Они грубо сдавили сухожилия, практически перекрыв кислород. Чимин испуганно дернулся, больно ударяясь затылком о стекло. — Глупый мальчишка, — Джин-Хо не скрывал насмешки. — Думаешь, раз мой сын тебя трахает, то это показатель высоких чувств? — будто ножом по сердцу от сказанного. На глаза навернулись непрошенные слезы. В чем-то глава преступного синдиката был прав. Тэхён ведь никогда не давал ему повода для каких-либо чувств. Не травил ложными надеждами. Ничего не обещал. Брал, что хотел, и исчезал, когда вздумается. Да блондин даже спать с ним не торопился, что уж говорить об остальном. — Запомни, пустышка, такие, как мы, не влюбляются. Любовь — это слабость, блажь, в отличие от преданности, что на вес золота, — дышать становилось все труднее, а перед глазами замельтешили черные точки. Лицо Джин-Хо так близко, и пульс вдруг подскочил слишком сильно. Влажные от слез щеки обдало прохладным дыханием. — На что ты готов ради него? — змей-искуситель во всей красе. Простой вопрос, что на мгновение ввел в ступор. Где-то определенно был подвох. Не ошибиться бы. Вот только у Чимина времени на размышления не осталось, равно как и воздуха в легких. — На все, — хрипло пробормотал парень на грани обморока. Слова сорвались с губ раньше, чем разум успел осмыслить их. Машина резко затормозила, отчего молодой человек чуть не впечатался в переднее сиденье, сломав нос. Благо рука вовремя вцепилась в спинку. Хватка на горле исчезла, и Пак зашелся в приступе кашля, жадно глотая ртом воздух. Пассажирская дверь внезапно распахнулась, и шатена буквально выволокли из авто. Обессилевший, он рухнул на пыльный тротуар. Сердце билось в безумном ритме, сотрясая грудную клетку. Юношу охватил самый настоящий ужас от мысли, что его сейчас, возможно, убьют. — Запомни свои слова, — небрежно бросил ему Джин-Хо. Мужчина коротко кивнул водителю, и тот вернулся на место. Зарычал двигатель, дверь захлопнулась, и машина, шурша шинами, довольно быстро скрылась из виду, оставив Чимина лежать на обочине в незнакомом районе. Ему потребовалось около пяти минут, чтобы собраться с мыслями, а после трясущимися руками выудить из заднего кармана телефон. Может, он и оказался черте где, но у него все еще оставался тот, кто мог отсюда вытащить. — Тэхён? Кажется, у меня проблемы.