My Religion

Leg' mich in Ketten in dunkelsten Nacht In meinem Traum werde ich zum Sklaven Ich will mich geißeln, wenn ich sie seh' Ich fleh' sie an, mich endlich zu bestrafen Geh' auf die Knie Und dann leide für sie Oomph! – Alles aus liebe

      Машина мерно шуршала шинами по асфальтированной дороге. За окном простирался размытый и до безумия однообразный пейзаж, от которого даже челюсти сводило судорогой. Он навевал скуку. Убаюкивал, погружая в полудрему. Несмотря на это, Тэхёна не покидало смутное чувство тревоги, будто ехал и не на деловую встречу вовсе, а на верную погибель. Его рука до боли сжимала миниатюрную ладонь Чимина. Тот недовольно морщился, но не отодвигался, то и дело с беспокойством поглядывая на хозяина.       На шее красовался новый ошейник – витиеватое произведение искусства из белого золота, украшенное яркими топазами, один из которых лег аккурат в ложбинку между ключиц, мерно покачиваясь на лиственной подвеске. Последний подарок от Тэ превзошел все ожидания. Пак, не желая расставаться с ним, носил украшение постоянно, то и дело ловя на себе потемневший голодный взгляд блондина. За длительное время их знакомства Тэхён боялся выражать свои чувства, открыто демонстрируя привязанность или любовь к шатену. Прятал за напускным равнодушием и замашками собственника. Только так он был уверен в том, что общество, в котором они вращались, не навредит Чимину и не воспользуется им, дабы добраться до Кима.       Молодой человек угрожал стать его самой большой слабостью и одновременно погибелью. Намного проще манипулировать кем-то, если знаешь, куда надавить, кому сделать больно. Тэ не собирался допускать подобных ошибок, поэтому с легкостью принял тот факт, что Мин выступал исключительно в роли игрушки. Мягкий, податливый, с лучистой улыбкой, озаряющей лицо и наделяющей светом глаза-полумесяцы. Паренек мастерски вошел в роль, подчиняясь прихотям хозяина.       Машина наконец остановилась у подъездной дорожки двухэтажного особняка, в котором Чимин с нарастающим ужасом узнал собственный дом. Зачем отцу Тэхёна понадобилось вызывать его сюда, оставалось загадкой. Это, впрочем, не помешало шатену, выйдя из авто, в испуге сжать руку Кима. Тот молча приобнял парня за талию, притягивая ближе к себе. Тепло чужого тела немного успокоило нарастающее смятение, заглушив вопли разума. На ватных ногах он зашагал вслед за блондином. Ступая по безлюдным коридорам, оба чувствовали тошнотворное чувство дежавю, пробуждающее не самые радужные воспоминания. А за двойными дверями ждало чудовище пострашнее ночных кошмаров и призраков прошлого. – Отец, – испуганно выдохнул Чимин, а хватка на талии стала сильнее, безмолвно прося не делать глупостей. Молодой человек и не думал ни о чем подобном, просто бороться с удушающим приступом паники стало в разы сложнее. Ощущая себя зверьком, загнанным в клетку, Мин теснее прижался к плечу Тэхёна.       В центре гостиной у камина расположился Ким-старший, величественно восседая в старинном кресле цвета слоновой кости, а у его ног распластался Пак Минсок, чье горло опоясывал черный ошейник, нить поводка которого тянулась от металлического кольца к запястью Джин-Хо. Холодный взгляд хищника был устремлен на гостей, пытливо и цепко вырывая частички эмоций с их лиц. Искал слабину и нашел, победно улыбнувшись. – Чимин, какая приятная встреча, – от тихого спокойного голоса у Чимина зашевелились волосы на затылке. Страх сковал тело, угрожая вылиться в нечто большее и губительное. Ощущение надвигающейся неминуемой катастрофы стало вполне осязаемым, ложась колючими мурашками на плечи. – Чимин, – начал было хозяин дома, но хлесткая пощечина заставила его замолчать. Пак невольно вздрогнул от этого звука, и если бы не мимолетный поцелуй, что Тэ запечатлел на шее, то парень непременно бросился бы на помощь. – Молчать, тварь, – процедил сквозь зубы Ким-старший, а затем вновь обратился к Мину, дружелюбно улыбаясь: – Мы с Минсоком как раз вспоминали о тебе, – острый мысок ботинка небрежно ткнулся в бедро пленника. Тэхён, стоящий рядом с шатеном, словно окаменел, превратившись в холодное мраморное изваяние. Похоже, ему передалось настроение игрушки.       На самом деле, блондин понял, к чему вел отец. Очередная игра, последствия которой выльются в ночи, полные кошмаров. В лучшем случае. В худшем – приведут к чьей-то смерти. Тэ совершенно не понравился интерес, проявляемый его родителем к Паку. Напряженная тишина затягивалась. Чимин не знал, что можно ответить на подобное приветствие. До чертиков напугало увиденное. Масла в огонь добавили пятеро вышибал, вошедших вслед за молодыми людьми. Плотно притворили за собой дверь, перекрыв путь к отступлению. Проводив их взглядом, Чим осмелился вновь посмотреть на Джин-Хо, что, казалось, не спускал с него глаз. Чужое внимание жутко нервировало, а недавняя неудавшаяся встреча не добавляла уверенности. – Помнишь, наш недавний разговор, Чимини? – то ли виной всему хлесткое, словно пощечина, обращение, ласковое, но прозвучавшее, как оскорбление, то ли ужасающая проницательность, но Чимин невольно вздрогнул, виновато закусив губу. Короткий кивок и успокаивающее поглаживание ладони от ребер вниз по бедру. – Ты ведь помнишь, что сказал мне тогда? – ну конечно же шатен помнил. Неосторожно сорвавшееся с языка признание в любви к Тэхёну. А после – клятва верности. Словесная, но не менее обязывающая. И что потребует этот мучитель в доказательство преданности – неизвестно.       Интуиция подсказывала: его отец здесь был неспроста. Они все – словно марионетки в чужой игре, а умелый кукловод только что щелкнул пальцами, назначая смертный приговор. На красной бархатной подушке, поданной Джин-Хо, – графитно-серая Beretta 92. Толстая рукоятка, матовый корпус, идеальная гармония строгих плавных линий. – Подойди, – короткий приказ разрезал вязкую тишину, проникая острой иглой прямо в сердце. Чимин в растерянности взглянул на Тэхёна, ища поддержки. Тот по-прежнему выглядел невозмутимым, однако на дне бездонных глаз всего на миг мелькнула тревога и тут же исчезла. Короткий одобрительный кивок в ответ, и Пак на ватных ногах зашагал к палачу, ощущая на себе тяжесть взглядов всех присутствующих в комнате. – Многие считают смерть страшным преступлением. Видите ли, жизнь – величайшее творение, и губить ее, значит, брать на себя огромный грех. Ты считаешь также, Чимин? – вопрос с подвохом, и шатен не знал, как можно выкрутиться из подобной ситуации. – Что за спектакль? – не выдержал Тэ, делая шаг вперед, однако Ким-старший остановил его небрежным взмахом руки, вновь обратив свой пытливый взор на дрожащего от страха Мина. – Это не спектакль, Тэ-Тэ. Это посвящение, – зрачки глаз блондина невольно расширились, выдавая эмоции их обладателя. Тэхён знал, как обычно проходил данный ритуал, и присутствие в комнате отца Пака дало понять, кто станет жертвоприношением. – Как я уже не раз говорил, преданность нужно доказывать действиями. Ты ведь предан моему сыну, Чимин? – шатен кивнул, не колеблясь ни минуты. Словно только этого тот и ждал. Триумфальная предвкушающая усмешка исказила черты лица, превратив улыбку в звериный оскал. – Тогда вот тебе простое задание, – мужчина сделал знак телохранителям, и оружие с красной подушки передали Чимину.       Желудок от волнения предательски сжался, к горлу подкатила тошнота, оставляя на языке привкус желчи, а грудную клетку царапнули первые когтистые лапы паники. Непривычная тяжесть пистолета отдалась неприятным импульсом в запястье. Рукоятка не умещалась в маленькой хрупкой ладошке, отчего пришлось перехватить ее двумя. Закончив с осмотром, шатен непонимающе уставился на Джин-Хо. – Убей Минсока. – Что? – в растерянности переспросил молодой человек, с нескрываемым ужасом переводя взгляд с собственного отца на Кима-старшего. Он надеялся, что ему послышалось. В голове не укладывалась мысль о возможности убийства даже животного. А тут человек – родная плоть и кровь. – Я хочу, чтобы ты доказал свою верность, убив собственного отца, – охотно повторил мужчина, поднимаясь с кресла. Поводок остался покоиться на спинке. Оценивающе оглядев Пака, Джин-Хо встал чуть позади, положив тяжелую руку тому на плечо. Чужое дыхание защекотало шею, нервируя еще больше. Чимин перехватил поудобнее пистолет в запотевших ладонях, ощущая себя до невозможности неуютно, а затем заговорил: – Пожалуйста, – голос предательски дрогнул, – не заставляйте меня делать это, – Минсок молчал, опустив голову: боялся встретить взгляд сына, чьи глаза начали застилать предательские слезы. Ресницы сразу же намокли, слипаясь в нелепые треугольники. – Я дам тебе возможность выбрать, – пальцы мазнули по щеке, вызвав дрожь отвращения. – Ты можешь убить отца или, – Ким-старший замолчал, выдерживая театральную паузу, заставляя изнывать в ожидании новой порции кошмара. – Тэхёна, – слова были подобны выстрелу.       Глаза распахнулись в испуге, и Чимин медленно повернулся к Джин-Хо, чье лицо представляло собой маску вежливого радушия, а затем взглянул на Тэ, ища у него поддержки. Но тот выглядел пораженным не меньше самого шатена. Хотя для обычного обывателя он оставался все таким же бесстрастным истуканом. За эти годы Пак научился читать между строк, находя ответы в жестах, движениях, стеклянных зрачках, напряженных уголках губ и остром кадыке, что резко вздымался и опускался при нервном сглатывании. – Выбирай, – какая жестокая шутка: заставлять Мина выбирать между двумя дорогими сердцу людьми. Убить одного – всю жизнь страдать от чувства вины, потому что предать родного отца выше его сил. Убить второго – смело отправляться следом за ним, потому что сильно запал в душу. Без него мир поблекнет, потеряет краски. Часть Чимина умрет вместе с Тэхёном.       Дрожащими руками шатен поднял пистолет, тихо шмыгая носом. Глаза застилали слезы, а грудную клетку сдавило невидимыми путами. Слабое нажатие на курок и… Оружие вновь опустилось дулом вниз. – Просто сделай это, Чимини, – глядя на сына, взмолился Минсок, понимая, насколько тяжелый предстоял выбор. Мужчина знал, что ему в любом случае осталось жить недолго. Рано или поздно люди Кима добрались бы до него. А так он спасет жизнь Чимину. – Я не могу, – тихо прошептал Пак, пряча взгляд за мокрым веером ресниц. Выше всяких сил – стрелять, глядя в родные глаза. Убивать оказалось сложнее, чем молодой человек предполагал. – Не могу, – вновь повторил юноша, глядя на блондина, умоляя понять. – Ты должен сделать выбор, Чимин, – настаивал Джин-хо, до боли вцепляясь пальцами в хрупкое плечо. Кажется, останутся синяки, если Мин доживет, конечно же. – Давай, Чимин, – вторил тому Минсок, подползая ближе, надеясь, что общее давление заставит сделать правильный выбор. Поводок тонкой змейкой тянулся следом. Уж лучше сын будет жить с Тэхёном, что позаботится о нем, нежели парень сгниет, как отец, где-нибудь в сточной канаве. – Простите, но я не могу, – бессвязно произнес шатен, пятясь назад, захлебываясь от паники, пока рассвирепевший Ким-старший не выхватил пистолет из ослабевших рук.       Грянул выстрел. Слезы безмолвным потоком хлынули из глаз, и Чимин закрыл ладонью рот, заглушая рвущийся из глубины грудной клетки крик отчаянья и боли. Взгляд напротив померк, а на лбу, подобно яркой звезде, расцвел кровавый цветок. Минсок повалился на бок бездыханным телом. – Нет, нет, – растерянно бормотал он, на негнущихся ногах подходя к отцу, буквально рухнув рядом с ним на ковер. Пальцы коснулись раны, а ладони легли на щеки, притягивая лицо к себе на колени. Крупные соленые капли упали на лоб, оставляя розоватые разводы. – Как видишь, Тэхён, любовь – это еще не все, – с презрением глядя на разворачивающуюся картину, нарочито громко заявил Джин-Хо. Обойдя чету Паков, мужчина зашагал к сыну, вручив тому пистолет. – Избавься от него, небрежно бросил он через плечо, не заметив странного блеска в глазах блондина. – Мы будем ждать тебя в машине. Как закончишь, сожги тут все, – коротко кивнув охранникам, Ким-старший покинул комнату. Телохранители безмолвными тенями последовали за ним.       Перехватив оружие в левую ладонь, Тэ приблизился к Чимину, который тут же напрягся, подняв на него заплаканное лицо в ожидании приговора. Пустой взгляд, покрасневшие веки и никакой надежды на спасение. И Тэхёну бы просто выполнить приказ, наплевав на все остальное, вот только что-то мешало нажать на курок. Останавливало от свершения извращенного наказания. – Не медли, – изломанный голос шатена ворвался в ворох мыслей, разорвав сознание в клочья. Полное смирение с судьбой без надежды на спасение. – Просто убей меня, Тэ, – но Ким не хотел. Не мог так поступить со своим питомцем. И тот факт, что он позволил кому-то причинить Паку боль, разъедал изнутри чувством вины, разжигал костер ярости. Блондин осторожно опустился рядом с Чимином на колени, задумчиво глядя в грустные глаза напротив. Потерянный, беспомощный и несчастный, то и дело смотрящий на бездыханное тело отца. Тэхён никогда не трогал слабых. – Ну же. Почему ты медлишь? Пожалуйста, – тихо, хрипло, отчаянно.       Шатен всхлипнул, давясь слезами, не зная, куда деть свои окровавленные руки, рукавом рубашки вытирая соленые дорожки. Холодная ладонь легла на щеку, слегка огладив влажную кожу, заставив парня испуганно вздрогнуть и поднять глаза на хозяина. Тэ отложил оружие в сторону, принимая окончательное решение. Только он имел право распоряжаться жизнью Мина. А еще, и в этом блондин не признался бы даже самому себе, без Чимина продержаться стало бы совершенно невозможно. Тот был единственным сдерживающим фактором, отделяющим от точки невозврата. – Почему? – растерянно пробормотал Пак, искренне недоумевая с такого поведения. Не мог поверить в неожиданное помилование. Безжалостный убийца впервые позволил чувствам взять верх, притягивая молодого человека к себе, заключая в крепкие объятья.       Сбитое дыхание, рваный ритм сердца и тихие рыданья то ли от облегчения, то ли от боли утраты и пережитого ужаса. Успокаивающий шепот, смазанный поцелуй в висок и едва ощутимые прикосновения. Пальцы зарылись в темные пряди, рассеянно перебирая их, а губы наконец-то встретились. Нежно, трепетно, как никогда раньше. – Потому что я тебя… – договорить не дал взрыв и неожиданно обрушившийся потолок, запирающий двух людей в развалинах дома.       На кладбище в это раннее утро было многолюдно. Богатые коршуны в человеческих обличьях слетелись погоревать на похоронах соратника. Вряд ли кто-то из них на самом деле сожалел о смерти Пак Минсока, что, впрочем, не помешало им надеть на лицо скорбную маску, а дамам в дорогих одеждах демонстративно смаргивать слезы кружевным платком. Очередное шоу для избранных. Чимина уже тошнило ото всего этого. – Не хочешь с ним попрощаться? – Тэхён повернулся к Паку, что с какой-то отрешенностью смотрел из окна машины на однотонную толпу в глубине кладбища. На лбу белел аккуратный пластырь – единственное напоминание случившегося. Им несказанно повезло: взрывная волна лишь слегка задела парней, а поскольку блондин буквально заслонил собой Мина, то принял весь удар на себя. – Нет, – устало вздохнул шатен, прикрывая глаза. Произошедшее выжало из него последние капли самообладания. Сил на борьбу совершенно не осталось. Вот только надо признаться в этом блондину. – Тэ, я хочу уйти, – после продолжительного молчания вновь заговорил молодой человек. – Тебе самому еще не надоело все это? Я устал, чертовски устал вертеться среди этих акул. Кажется, еще чуть-чуть, и я сломаюсь, – Ким притянул Чимина к себе, запечатлев на губах легкий поцелуй, а потом отстранился, всматриваясь в дрожащие блики на дне печальных омутов. Лицо за прошедшие дни сильно вытянулось и приобрело болезненный бледный оттенок. Нервы им потрепали знатно. – Ты уверен? – слабый кивок в ответ и новый тяжелый вздох. – Не думаю, что они так легко оставят нас в покое, – задумчиво произнес Тэхён, отстраняясь. Заревел двигатель. Паранойя вышла на новую стадию: он никому не доверял вождение авто. Машина плавно выкатилась из своего убежища, позволив им скрыться незамеченными. – Но обещаю тебе: я что-нибудь придумаю, – карман жгла визитка, которую тот вертел в руках не один час, не решаясь набрать заученный наизусть номер. Все ждал какого-то знака, набирался смелости.       Пак наконец-то подарил необходимый толчок. Жажда мести заразила сознание новой идеей, открывая глаза на многое. Например, на совершенные ошибки, которые можно было исправить. Тэ не хотел оставлять отца безнаказанным. Не за убийство Минсока. Отнюдь, к этому парень отнесся спокойно. А вот к приказу убить Чимина – нет. Лишь когда шатен забылся беспокойным сном на хлопковых простынях, Ким накинул на плечи рубашку и покинул дом, намереваясь переговорить без посторонних ушей. Блондин не сомневался, слежка за ним теперь усилится. Неслыханная дерзость – ослушаться прямого приказа. – Минхо? Это Ким Тэхён. Я согласен на твое предложение, если оно, конечно же, еще в силе, – вместо приветствия произнес он, услышав слабый смешок на том конце трубки. – Я ждал твоего звонка, Тэхён. Похоже, сбылось то, о чем я говорил? – не удержался от самодовольного высказывания Чхве, а после перешел, непосредственно, к делу: – Все в силе, не сомневайся. Я скину тебе адрес по смс, буду ждать тебя завтра в девять. Не опаздывай, – мерные гудки дали понять, что разговор окончен. Похоже, не один Ким любил заканчивать беседы беспардонно. Это и не имело значения. Главное, что начало их с Чимином новой жизни положено.

۞۞۞

      Минхо действительно сдержал свое слово, обеспечив Тэхёну прикрытие – место в одном из престижных юридических университетов Сеула. Джин-Хо отнесся к выбору профессии сына скептически, однако оспаривать не стал, решив, что наследник должен получить хорошее образование. А в какой сфере – дело десятое. Это ни коим образом не повлияет на его деятельность, которой Киму пришлось заниматься и дальше, дабы не вызвать подозрений. Инцидент с Паком ему удалось замять довольно просто. Тэ заявил на него свои права, официально пообещав защиту. Теперь, если кому-то приходило в голову причинить Чимину вред, в ход пускалось оружие на вполне законных основаниях. Отец хоть и не одобрял подобное поведение, но вмешиваться не стал, решив, что тот сам выбросит молодого человека из постели и из жизни, когда наиграется.       Тэхён, несмотря на неизменную грубость и холодность, несомненно, начал доверять Мину чуть больше, исполняя любую прихоть. Они наконец-то перебрались из особняка Джин-Хо в отдельную квартиру, и Пак смог осуществить давнюю мечту – поступить в медицинский. Вот только теперь время, которое парни проводили вместе, сократилось в разы. Учеба отнимала заветные часы, выжимая из них все соки, а Чимина и вовсе превращая в страдающего от недосыпа и недостатка внимания неврастеника. Тэ же пропадал то в университете, то на работе. Иногда шатен не видел того на протяжении нескольких дней. Чем больше блондин убивал, тем сильнее входил во вкус, теряя остатки человечности. Получал наслаждение от содеянного. Мина, по правде говоря, жутко пугал безумный блеск, что начал все чаще появляться в ореховых глазах. И, как остановить метаморфозы, Пак, увы, не знал. С ним Ким снова начал держать дистанцию. Пара слов по утрам – предел общения. Чаша терпения переполнилась в тот день, когда на шее Тэхёна молодой человек заметил засосы. С этим он смириться не смог. План мести созрел довольно быстро. – Что это такое? – Чимин молчал, опустив глаза в пол, боясь взглянуть на Тэ. Не от стыда. Нет. Просто в голове все еще стоял туман из-за выкуренной травы, а мир слегка кренился в сторону, отчего парню пришлось опереться рукой о стол. Губы так и норовили расплыться в глупой улыбке. Жаль Ким не разделял его веселья. – Я спрашиваю, что это такое? – чеканя каждое слово, сквозь зубы процедил он. Палец с силой надавил на алеющее пятно на ключицах, заставив Пака зашипеть в возмущении. – Засос, Тэхён, – терпеливо, как маленькому ребенку, пояснил Мин, удовлетворенно отмечая, как ярость выбелила смуглую кожу, заострив выразительные черты лица. Опасная красота хищника, которого шатен умудрился разозлить. – Какого, блять, хрена на твоем теле засос от другого парня? – голос, больше походивший на низкий рык, и крепкая хватка на плечах. Кажется, потом останутся синяки. Непривычная сцена ревности, до предела натянувшая струны нервных окончаний. Смех, до этого момента еле сдерживаемый, все-таки вырвался наружу, и Чимин пьяно захихикал, прикрыв рот ладошкой. Смело встретил потемневший взгляд, нечитаемый и оттого еще более опасный. В нос ударил сладковатый запах, в котором Тэхён безошибочно узнал марихуану. – Ты что, накурился? – пораженный открытием, Ким еле держал себя в руках, дабы не превратить в кашу самодовольное личико Пака. – Возможно, – уклончиво ответил Мин, облизнув внезапно пересохшие губы, и Тэ неосознанно отвлекся на них, тяжело сглатывая. – Тебе вдруг стало интересно, как я провожу время? – обиженные интонации с капризными нотками на грани истерики. – Я заинтересовал тебя? – кокетливый взгляд из-под ресниц и игривая улыбка. – Кто он, Чимин? – грубо встряхнув того за плечи, задал новый вопрос Ким, вплотную приблизив свое лицо к чужому. Желание крушить и ломать никуда не делось. Его, разве что, только не трясло от едва сдерживаемой ярости. Разум шатена на мгновение прояснился, когда парень уловил в зрачках напротив знакомый маниакальный блеск. Тот появлялся каждый раз, когда в Тэхёне просыпалась жажда убийства. – Нет, Тэ, ты же не… – не на шутку перепугался Мин, вырываясь из железной хватки, но тщетно. Проще слона с места сдвинуть. – Я убью его, Чимин, – спокойно произнес Тэ, чье лицо вновь превратилось в холодную непроницаемую маску. В груди разверзлась привычная пустота, пожирающая вспышки гнева. Он шагнул вперед, оттесняя жертву к стене. – Совсем с ума сошел? – руки сомкнулись на шее, ощущая подушечками хрупкие косточки и сухожилия. Шатен попытался было отодвинуть их от себя, но те предупреждающе сжались сильнее, вынуждая растерянно хватать ртом воздух. – Ты мой, Чимин, слышишь? – дыхание опалило губы, щекоча ароматом кофе. Нос мазнул по щеке, скуле, а затем сместился ниже, жадно вдыхая запах, исходящий от кожи Пака. – Никто, кроме меня, не смеет прикасаться к тебе, – шепнул Ким, ослабляя хватку. Чимина же слова привели в ярость. Придали сил, чтобы оттолкнуть блондина от себя. – Да ну? И давно ты сам прикасался ко мне? – злость наделила смелостью, подарив возможность дать отпор. Помогла выплеснуть все, что накипело за прошедшие дни. – Думаешь, я от хорошей жизни пошел налево? Ты же просто играешься со мной. То отталкиваешь, то снова притягиваешь. Либо подчини меня полностью, подавив волю и сделав своим, либо катись, блять, к черту, – к концу речи он окончательно выдохся: грудь рвано вздымалась и опускалась, будто Мин пробежал марафон, а в ушах стучала кровь.       Тэхён молчал, глядя на парня потемневшим взором. Губы сжались в тонкую линию, а тишина не предвещала ничего хорошего. Несмотря на гнев, Ким признавал правоту сказанного и от этого, казалось, бесился еще больше. Полагая, что их разговор окончен, Чим двинулся в сторону выхода из комнаты, до которого так и не удалось дойти. Молодого человека грубо сгребли в охапку и, сопротивляющегося, нагло толкнули на кровать. Спина коснулась мягкой перины, а в следующий миг над Чимином навис Тэ. Губы блондина искривила похотливая усмешка, от которой в паху Мина сладко заныло. Тэхён ослабил узел галстука, стягивая тот с шеи, чем привел парня под ним в трепет. – Значит, недостаточно подчиняю, да? – низкие вкрадчивые интонации прошлись колючим током по коже, заставляя дрожать в предвкушении наказания. – А ты уверен, что сможешь удовлетворить мои потребности, куколка? – ткань до боли впилась в запястья, опоясывая их тугим узлом. Наверняка растерзают кожу до крови при трении. Колено грубо вклинилось между сведенных чужих, надавив на пах, вынуждая раздвинуть ноги шире. С губ сорвался первый неосторожный стон удовольствия.       Таким Пак и предстал перед хозяином: раскрытым, беспомощным, судорожно сглатывающим слюну и ощущающим давящую тяжесть члена на ширинку. Голова опустела, оставив парня наедине с собственными чувствами. Мин метался между ужасом и внезапно накатившим возбуждением, когда ладонь накрыла эрекцию, начав настырно массировать через ткань брюк, а острые зубы сомкнулись на плече, до крови вонзаясь в нежную кожу. Возмущенно вскрикнув, Чимин попытался вырваться, брыкаясь и стараясь отодвинуться от провокационной ласки. В итоге же был заткнут требовательным поцелуем. Мокрым, страстным, подавляющим. Язык ворвался в рот, кружа по небу и заставляя задыхаться от эмоций. – Как далеко ты позволил ему зайти, Чимин? – сорвано дыша, шепнул Тэхён в приоткрытые губы. Малиновые, влажные от слюны, припухшие от их незамысловатой схватки. Ему чудом удавалось сдерживать себя, чтобы не сорвать одежду и не трахнуть Пака прямо сейчас, без подготовки. – Тэ, я… – растерянно пробормотал Мин, ничего не соображая. Хотелось продолжения, грубых ласк и требовательных прикосновений. Особенно там, между напряженных бедер, которые сводило в истоме. В комнате стало ужасно душно, отчего приходилось жадно вдыхать в себя спертый воздух. – Как далеко, Чимин? – настаивал на своем Ким, скользя языком по ушной раковине, нежно посасывая мочку уха. Хриплое сбитое дыхание стягивало в тугой узел низ живота, заставляя блондина в нетерпении подаваться вперед, имитируя толчки. – По-поцелуй. Это был просто поцелуй, – наконец-то сдался шатен, с трудом выговаривая слова, и Тэхён снова приник к его губам. Легко, ненавязчиво, воздушно. Обманчиво ласково. А после мир вспыхнул ядовитыми всполохами из-за острой боли от укуса. Не ожидавший подобного, молодой человек протестующе замычал, рефлекторно отстраняясь. На нижней губе выступила первая рубиновая капля, которую Ким тут же слизнул, смакуя на языке медный привкус. Монстр внутри него довольно заурчал из-за поставленной метки. Ладони связанных спереди рук уперлись в грудь в попытке оттолкнуть, а из глаз брызнули слезы. – Это было твое наказание, – усмехнулся Тэ с какой-то извращенной нежностью сцеловывая со щек крупные солоноватые капли, ведя по дорожкам из них, подушечками пальцев оглаживая содрогающуюся от рыданий грудь, скользя ими по животу и ниже, за пояс штанов. – Тэ…хён, – жалобно всхлипнул Чимин, боясь того, что могло произойти дальше. Обидно до невозможности и жутко страшно. В ответ же – успокаивающий поцелуй в шею, в безумно пульсирующую жилку. – Ш-ш-ш, – прервал его блондин, заглядывая в испуганные заплаканные глаза. В собственных плескалась несвойственная ему забота, а чуть глубже – разгорающаяся страсть. – Я не причиню тебе вреда, обещаю, – от бархатистого голоса кожа покрылась мурашками, а в груди заныло истерзанное сердце. Потому что, несмотря на все мучения, Пак отчего-то верил. Сгорая от мимолетных прикосновений, шатен позволил Тэхёну перевернуть себя на живот. Горячее дыхание обожгло затылок, а Ким нетерпеливо потерся своим пахом о соблазнительные ягодицы, срывая с губ умоляющий скулеж. Руки мазнули по бокам, задирая рубашку, освободили запястья от оков и стянули мешающийся клочок ткани с молодого человека, а после вновь вмяли лицом в матрас. Язык же заскользил по позвоночнику вниз, оставляя после себя влажную холодящую кожу дорожку.       Чимин окончательно потерялся во времени и упустил тот момент, когда одежда полетела прочь, а разгоряченные тела слились воедино, заставляя жмуриться от удовольствия и привычного легкого дискомфорта от ловких пальцев, смазанных в чем-то вязком, умело растягивающих изнутри. Сладчайшая пытка, разгорающийся в паху пожар и наконец-то желанная заполненность. Острая, пронзительная, болезненная. Резкие глубокие толчки. Звонкие, точные и запредельные. Сводящие с ума, вырывающие хриплые стоны. Пак буквально изнывал в агонии контрастов, подмахивая бедрами. Боль и наслаждение, страсть и животный страх, грубые ласки, оставляющие синяки и засосы на коже, укусы и нежные поцелуи.       Распластанный на белоснежных простынях, сорвавшийся с обрыва и затерявшийся в самом ярком в своей жизни оргазме, Чимин наконец-то понял, почему все так желали снова оказаться в постели Тэхёна. Тот точно знал, как доставить неземное удовольствие. Мысль принесла и осознание дальнейшей судьбы. Игрушка на одну ночь. С Мином поступят так же, как и с остальными. Надкусят и выбросят, как невкусную конфету. Вытрут ноги и больше не взглянут. Сердце сжалось от жалости к самому себе, собственной ничтожности и ненужности. К горлу подступил больнючий ком обиды, а в носу неприятно защипало. Захлебываясь слезами, шатен отвернулся к стене, обхватывая руками плечи. Самое время заняться самобичеванием. Ким же в растерянности взглянул на Пака, не понимая внезапных перемен в настроении. Тихие всхлипы сбили с толку еще больше. Придвинувшись к парню вплотную, он развернул Чимина лицом к себе, заглядывая в зареванные глаза. Дежавю. – Почему ты плачешь? – мягко спросил блондин, смахивая со щек соленые капли. Мин же зажмурился, смутившись чужого проницательного взгляда, проникающегося, казалось, прямо в душу. Набрав в грудь побольше воздуха, молодой человек наконец заговорил: – Потому что я ощущаю себя грязным, потому что завтра ночью ты снова уйдешь к очередной своей подстилке, потому что я для тебя всего лишь мимолетное развлечение, - голос предательски дрожал, но Чимин продолжал говорить, то и дело запинаясь и шмыгая носом. – Ты мой, Чимин, – прервал его тираду Тэхён, обнимая за талию. – И я никуда завтра не уйду, если ты скажешь, почему я не должен так поступить, – Пак неверяще распахнул глаза, осмысливая сказанное. Это ведь то, о чем он подумал или…? – Я хочу, чтобы ты владел мной. Не только одну ночь в году или по сумасшедшей прихоти, а всегда. Я хочу быть единственным, к кому ты будешь так прикасаться, – маленькая ладошка легла на твердую грудь. Чимин облизал пересохшие губы, а затем все-таки решился на самое страшное признание в своей жизни под гулкие удары сердца. – Потому что я люблю тебя.       Небрежным росчерком поцелуя, крепкими объятиями и слившимися воедино дыханиями был подписан акт о безоговорочной капитуляции. Теперь Мин полностью принадлежал Тэхёну и имел право на взаимность.