My Religion

You give me faith To believe there's a way To put the past finally behind me And hope to make it through another night You give me strength During these dark times When I'm blind You are my light When faith is hard to find Skillet – Hard to find

02/14/2017 10:10 a.m.       Всю жизнь мы играем какие-то роли, стараемся оправдать ожидания родных и заслужить уважение окружающих. Всю жизнь мы подстраиваемся под других, идем у них на поводу и пытаемся достичь несуществующих идеалов. Зачем? Для чего? Не ясно. Тэхён давно привык к тому, что его судьбой распоряжались по своему усмотрению. Сначала мать, потом отец. Вертели им, как хотели, принуждали, а иногда мечтали сломать. Не учли лишь одного – несгибаемости характера и безграничного терпения.       А потом появился Чимин, и Ким почти вздохнул с облегчением. Подумал, что тот сможет стать чем-то большим. Заблуждался, считая Пака особенным. Увы, ошибся, поняв, что шатен слишком влюблен в него и тоже ожидает чего-то. Слов, поступков, обещаний. Каких-то действий и чувств. Романтики. Тэ был превосходным актером, с успехом проживая ненастоящую жизнь с ненастоящей любовью и ненастоящими мечтами. Несчастный и загнанный в очередную золотую клетку, Тэхён давно растерял всякие надежды на свободу. Позабыл, каково это – иметь возможность свободно выражать мысли и планировать будущее. Запечатал себя «искреннего», оставив прекрасную оболочку снаружи. И никто так и не смог добраться до яркой сердцевины, довольствуясь серой оберткой.       Никто, кроме Чонгука. Раздражающий поначалу своей настойчивостью, он умудрился чем-то зацепить. Потерянный и жалкий, скрывающий чувства за маской заносчивого самовлюбленного засранца и репутацией распутной шлюхи, Гук отчего-то напоминал Киму его самого. Наверное, поэтому парней так тянуло друг другу. Да и общий язык они нашли довольно быстро, а потом два. От последнего болезненно ныло сердце. Говорят, что одноименные полюса отталкиваются. Так вот, врут. Эта фишка срабатывает только с магнитами. В жизни все намного сложнее. Каждый из нас ищет в другом нечто свое, родное – отражение собственного характера, вкусов, взглядов, тем самым обретая поддержку и опору. Обнажили души, поделившись сокровенным: переживаниями, страхами и тайнами. Утонули с головой в захватившем их чувстве. В итоге – измятые простыни, прощальная записка и затрудненное дыхание, будто грудную клетку сжали в тисках.       «Я не тот, кто тебе нужен»       Не тот… Какая ирония. Ведь Чон был единственным, в ком Тэхён так отчаянно нуждался. Жаль, зависимость свою осознал слишком поздно. И все-таки что-то не давало ему покоя. Несвойственное для Чонгука трусливое бегство. Ушел по-английски. Черта с два Тэ хоть на минуту поверил в правдивость написанного. В порыве злости смял записку в кулаке, а затем внезапно опомнился, разжимая ладонь и заботливо разглаживая складки. Взгляд то и дело цеплялся за размытую строчку.       «Люблю»       Ну конечно же Чон любил, как и сам блондин. Отчаянно и пылко. По-другому они не умели. Где-то на подкорке сознания, однако, маячила навязчивая мысль, никак не желая обличаться в слова. Так глупо и по-детски – метаться между воплями холодного разума и горячего сердца. Что если Тэхён просто накрутил себя? Вдруг все сказанное было ложью, и сейчас Гук преспокойно потешался над его наивностью, будучи уже на пути в другой штат? Молодой человек лишь горько усмехнулся, понимая, что на такую низость способен только он.       Мы примеряем на людей собственные роли и приписываем им то, на что готовы пойти сами. Каждый думает в меру своей испорченности. Тэ прогнил насквозь, и теперь почерневшее сердце явно насмехалось над хозяином. Вся прошлая жестокость вернулась к блондину бумерангом, растоптав светлые чувства, что зародились в обугленной душе. Такие, как Ким, не заслуживали любви. Достойная кара за страдания, причиненные Чимину.       То ли виной тому наивность, то ли еще что, но Ким упрямо отказывался пускать все на самотек. Верил, что Чонгук не мог поступить подобным образом без веских причин. Следовало съездить к тому домой и во всем разобраться. Если, конечно, Чон отправился туда. Не теряя ни минуты, парень направился в душ, намереваясь хотя бы немного охладиться и привести мысли в порядок. А еще не помешала бы кружка горячего кофе для храбрости. 12:20 p.m.       Дом вновь встретил его тишиной и каким-то немым отчаянием. Разбросанные в жутком беспорядке вещи, будто кто-то в спешке покидал жилище или искал что-то. Привычная пустота гостиной и забытые на кухонной тумбе медикаменты. Тэхён не был здесь всего один день, а, казалось, будто прошел уже год. И без Гука становилось как-то неуютно. Если брюнет и заезжал сюда, то ненадолго. Шкаф спальни зиял дырой распахнутых створок. Часть одежды пропала, как, собственно, и сам хозяин.       Горло сдавило спазмом от какого-то противного чувства, отдаленно напоминающего обиду. Чонгук не просто сбежал из его квартиры. Парень буквально растворился за считанные часы, исчезнув из собственного дома. Но куда Чон мог поехать? Оставался лишь один человек, который, возможно, способен дать ответ на данный вопрос. Тишину комнаты разорвала трель мобильника. Тэхён выудил из кармана телефон, мельком глянув на дисплей, а затем опустился на кровать, раздумывая над тем, стоит ли брать трубку. Минута на колебание, и большой палец скользнул по сенсорному экрану, принимая вызов. – Я отвлек тебя от чего-то важного? – знакомые насмешливые интонации с вкрадчивыми нотками. Давненько Тэ не слышал этот голос. Блондин рассеянно оглядел царивший в комнате бардак, а после ответил: – Можно и так сказать, – пальцы впились в мягкий бархат простынь. Простынь, что еще хранили запах Чонгука. Простынь, что помнили их безумные ночи, полные кошмаров и утешающего шепота, ласкового и перистого. Простынь, что ныне просто холодили ладони. – Для того, кто блестяще раскрыл серию жутких убийств, ты не особо-то и радуешься, – не унимался Минхо, явно рассчитывающий на другую реакцию. Чертов нюх копа. Видимо за время расставания позабыл, что для Кима успех не имел значения в данный момент. Все мысли занимал Гук, а остальное отошло на задний план, померкнув под гнетом разбитого сердца. Впервые Тэ настолько потерял контроль, наплевав на голос разума. Захлебнулся в океане противоречивых чувств. – Если ты позвонил ради пустой болтовни, то я не в том настроении, чтобы вести светскую беседу, – эмоции душили его, поэтому блондин, недовольно поджав губы, поднялся с кровати. Находиться и дальше в спальне не представлялось возможным. Слишком велик груз воспоминаний, отравляющих сознание. – А я уже и позабыл, насколько скверный у тебя характер, – Чхве явно доставляло удовольствие злить Кима. – На самом деле, я позвонил, чтобы сказать, что твое задание завершено. Шуга взял на себя всю грязную работу. Намджуна передали в руки властей почти целехоньким. Так что ты можешь возвращаться в Сеул, – при упоминании родного города Тэхён недовольно поморщился. Столица похоти, грязи и преступности, скрытая яркой пестрой оболочкой красивых зданий и сооружений, вывесок, развлекательных центров и дорогих ресторанов. Однако не это сейчас волновало больше всего. – Ты сказал «Шуга»? – на всякий случай уточнил Тэ, спускаясь по лестнице. Ему показалось смутно знакомым имя. Будто где-то блондин уже слышал его. – Да, Шуга. А ты думал, у тебя одного есть псевдоним в преступном мире, Ви? – продолжил сохранять интригу Минхо, явно забавляясь чужой неосведомленностью. Впрочем, когда Ким явно не оценил шутку, Чхве неловко закашлялся. Молодой человек предпочитал одиночные игры. – Ты знаешь его. Это Мин Юнги, – при упоминании ненавистного имени ладони невольно сжались в кулаки, а на челюстях вздулись желваки от злости. Мерзопакостный сутенер никак не желал исчезать с горизонта, то и дело напоминая о себе. – Твое молчание меня пугает, – за время размышлений блондин совсем позабыл про своего собеседника, который помог сосредоточиться на деле, нежели на чувствах, что только отвлекали. – Закончу с делами и прилечу первым же рейсом, а ты подготовь мне пока что досье на Шугу, – широкими шагами пересекая гостиную, пробормотал Тэхён, прикидывая, насколько быстро сможет добраться до загородного клуба. Благо ножи лежали на своем излюбленном месте в багажнике, так что не пришлось бы возвращаться домой. – Хорошо, – неуверенно согласился с ним Минхо, сомневаясь, что под делами детектив подразумевал то же самое, что и обычные люди, а потому добавил: – И, Тэ, – невнятное мычание в ответ и подозрительный грохот, будто тот уронил что-то тяжелое, – не наделай глупостей, – на это Ким невесело рассмеялся, заставив своего собеседника невольно поежиться от ломкого безэмоционального смеха. Захлопнув за собой дверь, блондин быстро спустился по скользким ступеням, шагая в сторону машины. – Не больше, чем обычно, Минхо, – пообещал Тэхён, садясь в авто, что успело остыть за время пребывания в доме. – Не больше, чем обычно, – телефон полетел на соседнее пассажирское сиденье, а голова умостилась на сложенных на руле руках. Виски сдавило от тупой пульсирующей боли, будто черепная коробка увеличилась в размерах, разрывая хрупкие барьеры из кожи. Молодой человек сделал глубокий вдох, представляя, что все эмоции засасывает в бездонный белый вакуум, состоящий из пустоты, а после выдохнул, окончательно успокаиваясь. Переживания безумного утра медленно улетучивались, а на их место возвращалась уверенность в собственных силах, выстраивая хладнокровную броню из сдержанности и безжалостности. Оторвавшись от импровизированного ложа, Тэ рассеянно огляделся по сторонам, отмечая скудный пейзаж семейного квартала, а затем шепнул в пустоту салона: – Шуга значит? Что ж, сегодня я узнаю, так ли сладка твоя кровь, – заревел двигатель, и автомобиль умчался на шоссе. 03:10 p.m.       Бездыханные тела на входе, тишина в пустынных коридорах зала и помехи на камерах слежения. Стараясь унять закипающий в крови адреналин, бегущий по венам, Тэхён в последний раз взглянул на лаковую табличку рядом с кабинетом и повернул ручку, заходя внутрь. Сонный и несколько помятый, Юнги сидел за рабочим столом, сосредоточив свое внимание на содержимом ноутбука. Услышав щелчок замка, мужчина поднял голову, встречаясь со стеклянными глазами гостя. Под ложечкой неприятно засосало, однако Мин упрямо растянул губы в приветственной улыбке. Лживой и неестественной. Раз детектива пропустила охрана, значит, причин для беспокойства не было. Наверное. Ну а случись что, в комнате установлены камеры, благодаря которым любой уголок здания находился под неустанным наблюдением. – Чем обязан? – поняв, что хмурый собеседник явно не настроен на беседу, первым заговорил Юнги, наблюдая за неумолимо приближающейся фигурой Тэхёна, от которого так и веяло опасностью, а в плавных движениях прослеживались повадки хищника, подбирающегося к жертве. Отодвинув от себя ноутбук, мужчина сглотнул застрявший в горле ком, неотрывно глядя в пустые матовые глаза.       Ким по-прежнему молчал, чем, несомненно, еще больше нервировал Мина, старающегося как можно незаметнее вытереть влажные ладони о брюки и добраться до пистолета в нижнем ящике стола. Не страх, но очень на него похожее чувство завладело телом, так и крича об опасности. Юнги, конечно, не трус, но и не наивная кисейная барышня, решившая, что к ней зашли просто повидаться. Хозяин клуба догадывался, зачем Тэ явился в его кабинет. Как тут не понять, если он самолично с утра подписал договор о передаче прав на Чонгука новому владельцу. Расплата не заставила себя долго ждать. Мин недовольно поджал губы, мысленно проклиная Чона и блядскую натуру брюнета, который, похоже, нашел в лице Тэхёна очередного покровителя, на этот раз не прогадав с выбором. – Думаю, ты знаешь, зачем я пришел, – склонившись над мужчиной, наконец заговорил Ким, оперев руки на стол. Сейчас или никогда. Резко отодвинув ящик, Шуга потянулся к оружию, однако детектив оказался быстрее. С силой сжимая пальцами волосы на макушке, молодой человек приложил пару раз Юнги лицом о столешницу. Острая боль совершенно дезориентировала его, вынуждая судорожно цепляться за руки Тэ. Новый удар пришелся в челюсть, выбивая Мина из кресла. Обойдя стол, Ким склонился над скрючившимся на полу, продолжив избивать сопротивляющегося хозяина клуба. – Куда ты дел Чонгука?       Каждое слово сопровождалось вспышкой боли. Скрутив беспомощно трепыхающегося Шугу, Тэхён надавил на шейные сухожилия, вырывая сдавленные хрипы из глубины глотки – то был истерический смех сумасшедшего. Несмотря на резь, мужчина и не думал раскрывать карты так быстро. – Молчишь? Что ж, так даже лучше, – понимающе хмыкнул детектив, поднимая наполовину бессознательного Юнги и усаживая обратно на кресло. В ход пошли веревки, заранее заготовленные, а ныне выуженные из сумки. – Ты, кажется, хотел узнать, какие я люблю игры, – закончив вязать узлы, Тэ отошел от своей жертвы, склонившись над рюкзаком, в котором лежали бережно завернутые в чехлы ножи. Ни гнева, ни ярости – ничего лишнего. Лишь окутавшее тело умиротворение и вакуумная тишина вместо привычного шума мыслей. – Сегодня твой счастливый день, Шуга, – мужчина испуганно вздрогнул, услышав собственный псевдоним из чужих уст. Страх крупными каплями пота заструился по спине. Мин молчал, размышляя над тем, как много удалось узнать Тэхёну за прошедший день. – Потому что я намереваюсь поиграть с тобой. – Ты зря тратишь время, потому что я тебе ничего не скажу, – гаденько улыбнулся Юнги. Наивный, он по-прежнему недооценивал мастерство Кима. С другой стороны, ему никогда не доводилось видеть Ви в деле. Только эта мысль и удерживала парня от желания засадить нож хозяину клуба в бедро. Еще успеется. Завершив педантичное раскладывание ножей на столе, Тэхён поднял задумчивый взгляд на пленника, размышляя, с чего бы начать. Времени у него было не так уж и много. Охранники могли в любую минуту заметить трупы у входа. – Какая смелая бравада, – понимающе улыбнулся детектив, делая шаг в сторону Шуги. В ладони блеснуло острое лезвие. Руки так и чесались пустить его в ход. – Вот только не могу понять одного: чему ты так радуешься? – острие скользнуло по щеке, очертило форму скулы, царапая кожу, сместилось к шее и замерло между ключиц. Первый предательский крик сорвался с губ, когда сталь пронзила нервные окончания, заставляя сложиться пополам, что было довольно проблематично сделать, будучи связанным. – Как ты там сказал? Нехитрое дело – ломать кого-то, причиняя нестерпимую боль. Главное: найти слабое место, – измазанный в крови нож продолжил свой путь, замерев над пахом. Юнги трясло, живот скрутило спазмом, а коленки предательски задрожали. Кажется, Ким задел слишком важные нервы. А ведь представление только началось. – Видишь ли, так поступают только дилетанты, а я могу всего парой легких движений лишить тебя, скажем, чувствительности или возможности ходить. Ну не здорово ли? – пальцы надавили на ранку, пачкаясь в рубиновой горечи. На лице расцвела поистине безумная улыбка, когда Тэ провел ими по губам Мина, размазывая кровь. Мужчина попытался было отвернуться, однако рука стальной хваткой сжала челюсть, фиксируя ее в нужном положении. Как же Ви соскучился по подобным пыткам. – Нравится вкус собственной крови, Шуга? – в ответ тот лишь презрительно сплюнул, стараясь попасть в мучителя, чем вернул парня в давно забытое прошлое. Для погибшей ничем хорошим подобное не кончилось.       Новый вопль боли и перерезанные сухожилия под коленом. А Юнги впервые пожалел, что установил в кабинете звукоизоляцию. Кричи, не кричи – не услышат. Оставалась надежда на камеры. Загнанно дыша и превозмогая пожар расползающейся агонии в ноге, он повернул голову в сторону хрупкой неприметной конструкции, ища заветную красную лампочку, но не обнаружил ее там. Давясь подступившей к горлу паникой, Мин наткнулся на маниакально-счастливый взгляд Тэхёна. – Ты же не думал, что я приду сюда неподготовленным? – блондин выудил из кармана брюк небольшой продолговатый пульт, в котором Шуга узнал глушилку. Клетка захлопнулась, поймав птичку в ловушку. Его убьют раньше, чем кто-либо придет на помощь. Ким не любил церемониться со своими жертвами. А, если учесть то, как Юнги обошелся с ним, мужчину ждала мучительная смерть, что явно не входило в планы последнего. – Теперь ты соизволишь сказать, куда дел Чонгука? – свет в глазах напротив потух. Мин сдался. – Они похитили Джина. Вот только требовали не денег, а Чонгука, – Юн облизал пересохшие губы, ощущая на языке медный привкус собственной крови. Все лицо и тело ныло от ушибов, а кое-где начали проступать синяки. – Требовали продать его, иначе убийства продолжатся, – Тэ облокотился на стол, весь обратившись в слух. Его мало волновали загадочные «они». Похоже, Намджун был лишь жалкой пешкой-исполнителем в чьей-то блестящей игре. А ведь умудрился мастерски сыграть короля. – Им был нужен контракт. Всего-то дел: продать год обязательств Чонгука передо мной. Обещали даже компенсировать все убытки, – ярость медленно закипала в блондине по мере рассказа, поднимаясь из недр души. Теперь-то Тэхён начал понимать, почему Гук так внезапно разорвал с ним связь. Правда, от этого не стало легче. Зато появилось желание сделать Шуге так же больно, как тот когда-то сделал Чону. Пальцы неосознанно впились в светлые пряди жертвы, используя те, как рычаг, чтобы с силой задрать голову вверх, заглядывая в лживые глаза Мина. – Я не мог иначе, ты же знаешь. У нее был Джин, и они обещали убить его, – своими жалкими оправданиями хозяин клуба лишь больше разозлил Тэ. Сталь ножа уперлась в живот, а лицо оказалось в непозволительной близости. – Доволен, гнида? Спас своего кобелька? – презрительно процедил Ким, из последних сил стараясь сдержать рвущегося наружу монстра. Потерять контроль сейчас – непозволительная роскошь. – Продался за член? – А ты сам, Тэхён, не то же самое делаешь? – прохрипел Юнги, кривя губы в усмешке. Его забавляло напускное благородство убийцы. – Героя из себя строишь, – Мин не успел договорить, захлебнувшись собственным криком. Острый нож глубоко вошел в бедро чуть выше колена, заливая брюки и пол кровью. – Сукин ты сын! – отчаянно завопил мужчина, корчась в судорогах. – Кажется, ты забываешь, с кем говоришь, – будничным тоном заметил Тэ, рассеянно скользя пальцами по взлохмаченным волосам, пачкая кровью и совершенно не обращая внимания на хрипы Шуги. – То, что я играл когда-то по твоим правилам, изображая жертву, не значит, что я утихомирил свою натуру. Следующий нож, – блондин демонстративно повел перед носом Юнги лезвием, – я засажу тебе в пах, а твоего мальчугана заберу себе и буду раскладывать каждое утро на столе, если не скажешь, кому ты продал Чонгука, – при упоминании Джина внутри Мина все похолодело. Ему не хотелось подвергать парня опасности, поэтому с легкостью пошел на сделку с гордостью. – Ты прекрасно знаешь ее и то, зачем ей нужна твоя шлюха, – глаза Кима зажглись недобрым огнем понимания, а рука сомкнулась на рукоятке ножа, добавляя в мучительный коктейль новые всполохи боли. – Куда они увезли Чонгука? – ярость клокотала в нем подобно раскаленной лаве. Подумать только, его Гука осмелились тронуть. Его персональное счастье и наваждение. Его беззащитного и хрупкого малыша. Хотелось рвать и метать, уничтожая все на своем пути. Тэхён не мог простить себе то, что Чон попал в передрягу из-за него. Стал приманкой в руках психопатки. Ладони невольно сжались в кулаки, а мир перед глазами окрасился алым. – А сам как думаешь? – хохотнул Юнги. – На нашу любимую родину. Ставлю десять кусков, он сейчас сосет у местных толстосумов, – не удержался от колкого замечания Мин, за что тут же поплатился. Лезвие ловко повернулось в ране, заставив мужчину завопить от боли. Не стоило злить и так разъяренного зверя. – Ты начинаешь меня раздражать, – холодно прокомментировал метания Шуги Тэ. Оставаться в кабинете и дальше не было смысла. Охранники могли ворваться сюда в любую минуту. Удовлетворенный полученной информацией, молодой человек вытащил нож из бедра под жалобный всхлип. – Значит, дражайшая тетушка решила напомнить о себе? Как славно, а то я уж начал переживать, что моя коллекция ножей пропадет. – Не суйся туда, Ви. Поношенная шлюха того не стоит, – попытался образумить парня Юнги, наблюдая за тем, как Ким с особой тщательностью очищал лезвие от крови, вытирая то о штанину жертвы. Всего на мгновение их взгляды пересеклись, заставив Мина поежиться. – Скажи об этом в следующий раз себе, когда мои люди решат пустить твою принцессу по кругу, – от этого замечания Шуга дернулся, как от удара пощечины. Ножи наконец-то перекочевали обратно в сумку. – Значит, ты вернулся? – нога начала неметь, что, несомненно, было плохим признаком. Мужчине срочно требовалась госпитализация, а потому он прикусил язык, боясь ляпнуть лишнего. Уже стоя около двери, Тэхён все же обернулся, окинув хозяина клуба оценивающим взглядом. Помятый, сломленный, израненный и жалкий. На губах заиграла довольная усмешка триумфатора. Блестящая победа. – Не сомневайся. И разошли весточку остальным. Ви снова в деле, и я перережу глотку любому, кто тронет мою новую игрушку.