My Religion

Wish there was something I could say or do I can resist anything But temptation from you But I'd rather walk alone Than chase you around I'd rather fall myself Than let you drag me down Three Days Grace – Another lonely day

02/14/2017 00:20 a.m.       Расставание – дело не из приятных. О нем написана не одна сотня книг, статей, снята куча фильмов, но когда мы с этим сталкиваемся лицом к лицу, то все наши знания тонут под гнетом негативных подавляющих эмоций, которыми захлебывается раненое сердце. Советы – ничто, попытки отвлечься – чушь собачья. Потому что лишь время способно нам помочь справиться с этим. Кому-то удается, кому-то нет, но депрессия – неотъемлемая часть процесса.       Чимина словно разрывало на куски, ломало изнутри, сжигая внутренности, а из горла рвался неконтролируемый крик. После разговора с Тэхёном он держался молодцом, храбрясь до конца смены. А, придя домой, тряпичной куклой сполз по стенке, разрыдавшись. От бессилия, от обиды и от страха за свое будущее. Точнее – непроглядную темноту. Первые предательские капли прохладными ручейками заскользили по щекам. Потому что Мин не представлял, как жить дальше. На протяжении почти восьми лет у него была цель. Был смысл. Был любимый человек.       Теперь же, когда Тэ ушел, парень будто ослеп. Словно из сердца вырвали очень важную часть, заставив биться как обычно уже неполноценный орган. Они ведь через многое прошли с Кимом. Столько пережили и испытали. И, что теперь делать без своего персонального счастья, Чимин, увы, не представлял. Нет, ну как такое возможно? Еще вчера встречали Рождество вместе и строили планы на будущее, а теперь… Теперь разрывающая грудную клетку боль, от которой становилось трудно дышать, и пугающая неизвестность.       Маленький слепой щеночек. Такой преданный, верный, но такой одинокий. Брошенный. Недосказанные Тэхёном слова… Ким ведь и сам пока не до конца был уверен в чувствах к Чонгуку. Но Пак знал. Догадывался, как долго блондин боролся с ними, чтобы не обидеть его. Самобичевание – вещь, конечно, хорошая, но жутко ненадежная и бестолковая. Может, Чимин и сглупил, добровольно подтолкнув Тэ к новым отношениям, но это куда лучше, чем прожить остаток жизни, понимая, что с тобой остались только из-за чертовой преданности, из-за обязанности, а не по любви.       Насильно мил не будешь. Но, черт побери, как же хотелось. Давясь слезами и обнимая руками буквально разрывающие грудную клетку ребра, Мин боролся с демонами разума: эгоизмом, самобичеванием и гордыней. Да, может, он и наломал дров, изменив Тэхёну, но шатен считал, что даже в таком положении достоин Кима больше, нежели какая-то шлюха. Это Чимин был чутким и понимающим. Это Чимин зализывал раны Тэ, когда тот возвращался с очередного задания бледнее мела. Это Чимин отказался ото всего ради того, чтобы отправиться вслед за хозяином. Это Чимина нужно боготворить, а не какого-то там Чона, который пришел на готовенькое.       Тэхён, видимо, считал иначе. Принимал заботу парня как должное и, кажется, перестал ценить то, что имел. А, может, никогда и не нуждался в чем-то подобном. Кому нужны навязанные любовь и чувства? Их же, словно подопытных зверьков, поместили в одну клетку, буквально заставив взаимодействовать. Пак пошел на это добровольно, но у Тэ разрешения-то никто не спрашивал. Его поставили перед фактом, и он, как послушный сын, заботился о своем питомце. Может, и любил, но иначе, по-своему. Не так, как того хотел Мин. И от этого становилось только хуже.       Когда первая волна истерики спала, оставив после себя неприятный, давящий на стенки ком в горле, Чимин, судорожно всхлипывая, поднялся с пола, опираясь ладонью о стену, морщась от боли в затекших конечностях, и поплелся в душ. Глаза горели от пролитых слез, обещая опухнуть к утру, а на щеках высыхали, неприятно стягивая кожу, соленые дорожки. Плакать больше не хотелось. Кричать тоже. Пак чувствовал какую-то противную режущую пустоту в области сердца. Как затишье перед бурей. Вода немного помогла, расслабляя тело и смывая с него следы трудоемкой работы. Есть не хотелось, но шатен насильно влил в себя суп, совершенно не ощущая вкуса еды. Тэхён, наверное, сейчас уже был с Чонгуком. Целовал его, ласкал, шептал слова любви. Парень зажмурился, отчаянно замахав головой, пытаясь избавиться от отвратительной картинки, маячащей перед внутренним взором. – Нечестно, – шепнул он в полумрак кухни, сжимая в руке ложку до побелевших костяшек. Почему-то судьба раз за разом обрекала его на несчастья, заставляя совершать ошибки. Чем Чимин заслужил такое? Где умудрился провиниться? И как теперь жить дальше? Как заставить себя поверить в то, что их с Тэ отношения закончились?       Тихий скулеж прорезал тишину кухни. Трясущимися руками молодой человек достал из шкафа пачку успокоительных. Какая-то сумасшедшая часть сознания предложила наглотаться таблеток. Чтобы заглушить боль. Чтобы навсегда забыться. Чтобы перестать сгорать изнутри снова и снова. Вместо этого – две капсулы на ладони и стакан холодной воды на столе. Бежать от проблем – дело нехитрое, и бороться с внутренними демонами куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, но Пак, к счастью или к сожалению, был мазохистом. Приняв лекарство, он лег на кровать и завернулся в прохладное одеяло с головой, устало вздохнув. Как же дерьмово. Жаль раскисать нельзя, ведь завтра снова придется идти на работу. И так изо дня в день. Жестокий замкнутый круг без права на счастье. Удушающая рутина. И каждый раз вынырнуть из нее становилось все сложнее.       Последующие дни прошли словно в тумане. Тэхён не звонил, хотя Чимин, как бы глупо это ни звучало, почему-то на что-то надеялся. Зато Хосок неожиданно оживился, засыпая парня смсками. Какая-то злая насмешка судьбы. Хотел внимания? Получи, распишись. Нужно тщательнее формулировать желания.       Видеть Чона совершенно не хотелось. Это как смотреть на неудачные фото в школьном альбоме, которые напоминали о прошлых ошибках или недостатках. Наступать на старые грабли в третий раз шатен не собирался, а потому безбожно игнорировал воздыхателя. Забавно, ведь, если бы на его месте был Тэ, Чимин бы взял трубку после первого же гудка. Живот скручивало от противного чувства тревоги. Неожиданно взбунтовавшаяся интуиция буквально кричала об опасности, чем, несомненно, озадачивала Мина. Она ведь миновала, Намджун ожидал заключения суда, жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, если таковым можно назвать угнетающую тишину квартиры и отсутствие в ней Тэхёна. Изматывающая пытка.       Поглощенный мрачными мыслями, он, входя в подъезд собственного дома, не заметил темную фигуру за своей спиной. Тряпка с дурманящим хлороформом у лица и завалившийся на бок горизонт, а потом непроглядная темнота и беспамятство.

۞۞۞

02/15/2017 05:20 p.m.       Убегать оказалось намного сложнее, чем Чонгук предполагал. Сердце ныло и разрывалось на куски, не желая покидать город, не желая расставаться с Тэхёном. Вот только выбора у него не было. До боли впиваясь ногтями в ладонь, Гук пытался отвлечься. Старался отогнать от себя яркий утренний образ. Лицо Тэ, расслабленное, не обремененное гнетом обязательств, светлым пятном выделялось в предрассветных сумерках. Брюнет с каким-то детским восторгом наблюдал за застывшим на нем умиротворением.       Между бровей залегла легкая морщинка. Ким хмурился даже во сне, очаровательно дуя при этом губы. Закрыв глаза, Чон прижался щекой к мерно вздымающейся груди, вслушиваясь в ровное биение сердца. Ладонь легла на живот, осторожно обрисовывая кончиками пальцев контур мышц. Кожа под прикосновениями, словно бархат. Теплый и мягкий. Тэхён был олицетворением того уюта, о котором так давно мечтал танцор. С ним Чонгук ощущал, что находится в безопасности. Кошмары не тревожили, страхи меркли, а на душе становилось тепло только от одной улыбки блондина. С Тэ Гук понимал, что наконец-то оказался дома. Хотя бы на крошечный миг своей жалкой жизни парень чувствовал себя по-настоящему счастливым.       А потом суровая реальность ворвалась в мир грез, вынуждая лгать и сбегать, не простившись. Возможно, Ким и не запомнил тот нежный робкий поцелуй, что Чонгук решился запечатлеть на обветренных пересохших губах, но для брюнета он навсегда останется последним ярким моментом. Напоминанием того, как ему когда-то было хорошо. Должно же что-то согревать его весь следующий год, оберегая от необдуманных поступков. Черта, которую ни в коем случае нельзя переступать.       Наскоро покидав вещи в сумку, Чон в спешке покинул дом, боясь задохнуться под гнетом навалившихся воспоминаний. Каждый сантиметр стен был пропитан Тэхёном. Настоящее безумие, с которым молодой человек не желал встречаться лицом к лицу. Мучительные часы перелета, кратковременный сон, и Чонгук вновь ступил на землю почти позабытого города. За ним по пятам всюду следовали жуткого вида телохранители, так что надежда сбежать умерла еще в зародыше, когда парень только сел в машину, забравшую брюнета от Тэ. Теперь же авто должно доставить его прямиком к новому работодателю.       За окном мелькали однотипные серые здания: дома, офисы, рестораны. Пыльный задымленный мегаполис-муравейник. Через несколько часов они окрасятся в пестрые тона вечерних огней. Проведя в компании тишины мучительные километры, Гук вздохнул с облегчением, когда автомобиль остановился. Молодого человека немного укачало, и к горлу подступила тошнота. Жадно ловя ртом вечерний влажный воздух, брюнет, подталкиваемый в спину, вошел в отель. По телу разлилось холодное волнение, стягивая измученный желудок в тугой узел.       Просторный холл, однотонный, успокаивающий, полупустой. Безликий, как и все в этом городе. Чон плохо помнил, как его вели к лифту, а после по ослепляюще-белому коридору до номера. Внутри царил приятный полумрак, и, если бы не страх перед неизвестностью, Гук сразу же рухнул бы на кровать, провалившись в забытье. Проблема заключалась в том, что место оказалось занятым.       Густые блондинистые локоны струились по плечам незнакомки, спадая на элегантный черный пиджак. Того же цвета корсет стягивал грудь, скрываясь за юбкой-карандашом с завышенной талией оттенка кофе с молоком. Голову украшала кокетливо сдвинутая на бок шляпка, на руках – бархатные перчатки, на ногах – лаковые лодочки на высоком каблуке с открытым носом. И все это великолепие представало в единой обсидиановой гамме. Для полноты образа не хватало, разве что, крошечной сумочки да мундштука. Ярко-красная помада на широких пухлых губах, а глаза – ледяная голубая сталь. Понять, линзы ли, в таком слабо освещенном помещении не представлялось возможным. На вид незнакомке было лет тридцать-тридцать пять. Может, и больше, но Гука мало это заботило. – Чон Чонгук, – задумчиво протянула женщина, скользя колючим оценивающим взглядом по телу гостя. Будто товар на рынке. Судя по ее осведомленности, она и являлась новым начальником парня. Точнее, начальницей. – А ты красавчик, – закончив осмотр, удовлетворенно кивнула блондинка. – Даже посимпатичнее его игрушки будешь, – Чонгуку не требовалось уточнений, чтобы понять, о ком шла речь. – Тэхён всегда был падок на смазливеньких мальчиков.       Охранники безмолвными тенями застыли за спиной, скрестив руки на груди. Ненавязчивая поза-предупреждение. Никаких шансов на побег. Набрав в легкие побольше воздуха, Гук прошел в глубь комнаты. Звук шагов потонул в густом ворсе явно дорогого ковра. – А вы? – лучшая защита – нападение, а танцор не привык демонстрировать свои страхи и слабости на публике, искусно скрывая их за высокомерным взглядом и обольстительной улыбкой. Последняя явно пришлась по вкусу незнакомке. Она поднялась с кровати и, плавно покачивая бедрами, приблизилась к Чону. Несмотря на высокий каблук, женщина на целую голову уступала парню в росте. – Ёнхва, – охотно пояснила блондинка, протягивая руку тыльной стороной ладони вверх для рукопожатия. Чонгук нехотя пожал ее, а затем галантно поднес к губам. Скорее из вежливости, нежели желания ощутить щекочущий бархат ткани. – Ёнхва Ким, – зачем-то уточнила незнакомка и, видя непонимание во взгляде брюнета, недовольно поджала губы. Должного эффекта произвести не удалось. Да и смотрел юноша на нее с каким-то равнодушием. Без интереса. – Думаю, у тебя много вопросов. Не обещаю ответить на все, так что задавай их с умом, – не дожидаясь согласия Гука, она села в одно из мягких кресел у окна, соединенных журнальным столиком с вереницей вазочек. Танцор устроился напротив, чувствуя, как стянули грудную клетку нити напряжения. Отвратительное ощущение. Будто находишься не в своей тарелке. Неуютно. Пару минут они молчали, изучая друг друга и собираясь с мыслями. – Почему вам понадобился именно я? Зачем было так тратиться и идти на столь крайние меры, чтобы меня заполучить? В Сеуле нынче стало плохо с танцорами? – Чон не считал себя важной персоной. Не знал, какую представлял ценность для других. Потому и задал главный волнующий его вопрос. Ёнхва считала иначе. На губах на миг появилась снисходительная улыбка и тут же исчезла. – Все просто. Я использую тебя, чтобы добраться до Тэхёна, – в холодных голубых глазах заплясали искры веселья, когда женщина увидела, как вытянулось в удивлении лицо молодого человека. А тот, казалось, дар речи потерял, растерявшись еще больше. Оцепенел от ужаса, заморозившего внутренности.       Так вот зачем он понадобился этим людям. Приманка. И какое же непомерное облегчение испытал, когда вспомнил, что порвал с Кимом. Разбил сердце не только ради упрощения жизни вдали друг от друга, но и ради спасения оной. Вряд ли Тэ бросится искать танцора после такого. Радостного смеха сдержать не удалось. – Я сказала что-то смешное? – мгновенно нахмурилась Ёнхва, явно недовольная такой реакцией. Она-то ожидала криков, слез, паники, но никак не хохота. – Определенно, – согласно кивнул Гук, копируя позу собеседницы. Сейчас парень чувствовал себя более уверенным, нежели пять минут назад. – Вы совершили большую ошибку, потратив на меня столько денег. Мы с Тэхёном никогда не были настолько близки, а сегодня утром так и вовсе разругались. Я стал для него врагом номер один. Так что… – молодой человек неопределенно пожал плечами. Жест, который мог означать все или ничего. – Что ты сказал? – глаза женщины недобро сузились, улыбка сползла с лица, а ваза, до этого мирно покоившаяся на столе, полетела на пол, разлетаясь на сотни мелких осколков. – Да ты хоть представляешь, сколько лет я искала его слабость? – она вскочила на ноги, и Чон невольно поднялся следом, не зная, чего ожидать от истеричной особы. – Он даже своего питомца так и не смог подпустить к себе, – злобно зашипела блондинка, бросаясь на Гука, пытаясь ударить, однако брюнет с легкостью оттолкнул ту, вынудив попятиться к кровати, что не укрылось от внимательного взгляда охранников. Они мгновенно оказались рядом, скрутив танцора. – Оставьте его. Все нормально.       Ее настроение менялось с пугающей скоростью. И вот, вместо ярости, она уже снова улыбалась. Жуткое зрелище. Ёнхва вплотную приблизилась к Чонгуку, с прищуром глядя на того. Размышляла, что бы такого с ним сделать. Как уколоть побольнее. А, может, просто размышляла о чем-то своем. – Может, вы и расстались, но у тебя получилось, шлюха. Получилось зацепить Тэхёна. Будь ты его врагом, лежал бы мертвым в канаве. Он такое не прощает. Значит, Тэхён влюблен в тебя, а, зная его упрямый нрав, он вряд ли позволит тебе так просто исчезнуть. Примчится следом, как миленький, – пальцы, затянутые в бархат, с непомерной для них силой сжали челюсть брюнета. – Будет добиваться тебя. Тэхён привык получать то, что хочет. Ты – не исключение. И я намерена использовать тебя по максимуму, – от ее безумного смеха волосы на затылке молодого человека зашевелились, а по спине заструились первые предательские капли страха. Самый настоящий ступор охватил тело. – Он заплатит за все, а я станцую на его костях ламбаду и искупаюсь в его крови! – Вы сумасшедшая, – не скрывая отвращения в голосе, произнес Чон. Юноша, может, и рассмеялся бы, услышь подобное заявление при иных обстоятельствах. Вот только сейчас ему было явно не до смеха. Ёнхва не шутила, откровенничая о своих планах на Тэхёна и танцора. – Всего лишь его тетушка, – хохотнула блондинка, наслаждаясь немым ужасом в глазах Чонгука. Она приблизила свое лицо вплотную к чужому, насколько позволяла длина каблуков, учитывая разницу в росте, и вцепилась в плечи парня, доверительно шепнув в приоткрытые губы: – Сумасшествие у нас в крови, – а после отстранилась и зашагала обратно к креслу, оставив пораженного Гука стоять на прежнем месте. Тот просто не мог поверить в услышанное. Вот, значит, как все обернулось. Мстительные родственники. Ну и ну. – Ах да, ты же не знаешь, кто твой дорогой блондинчик, не так ли? – будто читая его мысли, поинтересовалась Ёнхва. Растерянность послужила самым красноречивым ответом. Чон и вправду многого не знал о Киме. Они ведь не так часто говорили о прошлом. Не хотели распространяться на этот счет. Для обоих воспоминания были не самой приятной темой для разговора. Как поладили только – загадка. И тот факт, что Тэ скрыл что-то важное и в то же время ужасное, несомненно, расстраивал Гука больше, чем брюнет мог себе признаться. Он хоть никогда и не стремился выпытывать правду из блондина, но на душе почему-то остался неприятный осадок. – Я с превеликим удовольствием посмотрю на то, как он раскроет перед тобой карты. Нужно лишь немного подождать.       Кажется, кошмары начали приобретать совершенно непредсказуемый оборот.

۞۞۞

02/16/2017 00:20 a.m.       Ему снился сон. Теплый и солнечный. А еще рядом был Тэхён. Улыбался ярко, обнимал крепко, щекоча своим дыханием шею, зарывался носом в пряди, вдыхая полной грудью аромат, исходящий от волос, шепча на ухо всякие глупости. Идеальный вечер у камина. Им редко удавалось проводить время вместе. Гук ценил каждый такой момент.       У блондина мягкие губы, чертовски нежные и идеально подходящие по форме его собственным. Потрясающая симфония из смазанных прикосновений, запахов, переплетенных языков. Чон задыхался от переполнявшего грудь счастья. Оно кружило голову, заставляя сердце биться быстрее и замирать каждый раз, стоило Тэ коснуться обнаженной кожи прохладными кончиками пальцев, посылая по телу стайки мурашек. Робко, но чертовски приятно. Смущающе.       Наверное, вот оно – настоящее счастье. Безмолвное, томительное, согревающее изнутри, немножко обыденное, но в целом идеальное. А потом сладкая дымка сна развеялась, и Гук, все еще пребывающий во власти грез, повернулся на другой бок. Рука сама собой потянулась вперед, чтобы обнять человека рядом с собой, но схватила лишь пустоту, падая на холодную половину кровати.       Испуганный и растерянный, Чон приподнялся на локте, всматриваясь в полумрак комнаты. Сбитый с толку, он огляделся по сторонам и не узнал собственную комнату. Куда делся Тэ? Что вообще происходит? Память услужливо подкинула картинки произошедшего сегодня вечером, и первая неосторожная слезинка сорвалась со щеки. Один. Совсем один. Проданный другому работодателю, Гук снова вернулся на родину.       Игрушка в чужих руках. Орудие мести. А Тэхён далеко и, возможно, даже и не думал о нем. Не вспоминал. Жил себе дальше. Глядишь, через пару деньков они с Чимином помирятся, и блондин вовсе позабудет о Чонгуке. – Тэ… – охрипшим от слез голосом шепнул в темноту танцор, но ему никто не ответил. Угнетающая тишина, холодная постель и когтистые лапы одиночества на плечах.       Так себе перспективка. Пытка длинною в вечность. Чон сам выбрал себе такую участь. Истерика набирала обороты, сотрясая тело, и Чонгук все же разрыдался, отчаянно жмуря веки и мечтая вернуться обратно в мир грез. – Где же ты, Тэхён?       На старой квартире, в которой когда-то жили они с Чимином, ничего не изменилось. Из нового, разве что, толстый слой пыли на мебели и затхлый воздух. Скинув куртку прямо на пол в коридоре, Тэхён первым делом прошел на кухню и распахнул окно. Потом провернул ту же операцию и с другими комнатами. В помещение ворвалась уличная промозглая сырость. Всяко лучше запаха старья. В Сеуле было на порядок теплее, чем в США. Для Кима так и вовсе жара. В холодильнике мышь повесилась – придется пополнять запасы провизии. Зато кофе сохранился, а это, несомненно, подняло настроение блондина с отметки «дерьмо собачье» до «жить можно, если влить литр горечи в желудок».       Весь перелет Тэ провел будто на иголках, то и дело ерзая на сиденье. Беспокойство яркими вспышками ослепляло сознание, мешая сосредоточиться на чем-то, кроме мыслей о Чонгуке. Где он? Что с ним? Думает ли о Тэхёне? Последнего хотелось особенно сильно, потому как сам Ким даже спать нормально не мог. Сны изматывали похлеще бодрствования.       Лишь влив в себя третью по счету кружку кофе, молодой человек смог немного расслабиться. Жаль длилось это блаженство недолго, поскольку взгляд наконец-то зацепился за неприметный клочок бумаги на кофейном столике в гостиной. Внутри все похолодело, когда Тэхён узнал размашистый почерк.       «Жду тебя завтра в восемь вечера. Не опаздывай.»       Ни подписи, ни адреса. Отец, как всегда, немногословен и прямолинеен. То, с какой легкостью он узнал о планах сына, несомненно, пугало. К сожалению, выбор у него был невелик. В эту клетку блондин намеревался войти добровольно, готовый заплатить любую цену за спасение Чонгука.