My Religion

Come back down save yourself I can't find my way to you And I can't bare and face the truth Breaking Benjamin – Without you

02/17/2017 10:10 p.m. – Ах ты грязный сукин сын! – лампа, по форме напоминающая спутниковую тарелку, разлетелась вдребезги, оставив на блестящем бистровом паркете тонкие царапины. Чонгук, довольный собой, усмехнулся, поудобнее устраиваясь на скрипучем кожаном диване темно-серого оттенка с россыпью пошлых блесток.       Клуб, в котором Гуку уже довелось проработать несколько дней, ничем не отличался от сотен других. Пестрый, угловатый, кричащий яркой пошлостью красок, забитый, правда, не жаждущими развлечений мужчинами, а женщинами. Обезумевшие от возбуждения, они были готовы буквально разорвать любого стриптизера, улыбнувшегося им. Наверное, поэтому Ёнхва расширила комплект предоставляемых услуг. За определенную плату зрительница, заказавшая приватный танец, могла получить не только эстетическое удовольствие. Любой каприз за шелестящие пачки купюр. БДСМ, ролевые игры, оральные ласки, секс-игрушки, – все прелести любовных утех в их богатом многообразии.       Чонгук втянулся в рабочий процесс довольно быстро, не разделяя недовольства коллег толстыми дамочками, расцарапавшими им ягодицы. Потому что знал, как только настанет его время, клиентка будет неприятно удивлена. Проблемы с эрекцией никуда не делись в отношении других сексуальных партнеров. Это с Тэхёном Чон постоянно находился в возбужденном состоянии, не переставая удивляться своей реакции на блондина, а с остальными чувствовал себя законченным асексуалом. И если с мужчиной подобное сошло бы с рук благодаря роли пассива, то с женщиной вряд ли. Маленький секрет раскрылся сегодня вечером с жутким скандалом в кабинете начальницы и криками недовольной клиентки.       Нацепив на лицо яркую вежливую улыбку, Ким лебезила перед богатой дамочкой. В конечном итоге, им удалось придти к взаимному соглашению без угрозы огласки и порчи репутации клуба. Но стоило посетительнице закрыть за собой дверь, как Ёнхва слетела с катушек, круша кабинет. От прежней маски сдержанности и дружелюбия не осталось и следа. Следующим на пол последовал органайзер с ручками, которые разлетелись в разные стороны. Гук устало вздохнул, обвел помещение скучающим взглядом и взял с мраморного кофейного столика оттенка умбры толстый журнал из стопки, раскрыв на случайной странице.       Обилие глянцевых темно-коричневых стеллажей било по глазам. Неудачно подобранная цветовая гамма придавала комнате холодный и пустой вид. Ни бежевый ковер с нелепым «мочалочным» ворсом, ни кремовые газовые шторы не спасали ситуацию. Широкий тяжелый стол в центре, украшенный плиткой, нагонял тоску своей мрачностью, а вкупе с большим черным офисным креслом и скудной обстановкой на столешнице, состоящей из монитора, клавиатуры, мышки и стопки документов с телефоном, так и вовсе был похож на гроб. На фоне общей мрачности контрастом выделялась хозяйка клуба. Белоснежный комбинезон без рукавов с V-образным вырезом спереди, ярко-красные туфли на шпильке, губная помада им в тон и блондинистые волосы, забранные в высокий хвост. Устав крушить все вокруг, она обратила свой яростный взор на Чонгука. – Ты… – зашипела женщина, указывая пальцем на брюнета. – Ты – жалкое подобие мужчины. Ума не приложу, как Юнги тебя держал у себя все эти годы, еще и задрал высоченную цену за твою голову. Ты же только и можешь, что на шесте вертеться, – Чон рассмеялся на подобное заявление, ничуть не обидевшись, чем, несомненно, еще больше разозлил Ёнхву. – Тебе смешно, сучонок? – блондинка подскочила к танцору, склоняясь над диваном и заглядывая в бездонные черные глаза. – Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я продам тебя какому-нибудь сутенеру. Он с тобой церемониться не станет, – острые ногти впились в обивку, вспарывая тонкую кожу. – Валяй, – согласился Гук, равнодушно пожав плечами. – Мне не впервой подставлять свой зад толстосуму. Вот только подожди-ка, – брюнет подался вперед, почти касаясь своими губами чужих. – Ты не сделаешь этого, ибо я нужен тебе, чтобы заманить сюда Тэхёна. Что, по правде говоря, довольно забавно. Он не приедет, потому что ему плевать. Вот так незадача, – раздосадовано покачал головой Чонгук. – Делай со мной, что хочешь. Мне плевать.       Чистейшая горькая правда. Парень откинулся обратно на спинку дивана, любуясь ненавистью, исказившей тонкие черты лица женщины. Ему и вправду было все равно. Он смирился со своей судьбой. Принял неизбежное. Максимум, что светило молодому человеку, – одиночество длиною в жизнь. Короткую и ничтожную. На худой конец – смерть. Какая разница, если сердце изнутри отравляла неразделенная любовь, убивая день за днем получше любого яда. Чон боялся только одного – снов. Потому что кошмары приобрели более жестокий оттенок. Иллюзия счастья вместе с Тэхёном. После такого не хотелось просыпаться. Но кто ж его спрашивал? Верными ночными спутниками стали мокрая подушка и упаковка успокоительного. – Ты прав, – согласилась с ним Ёнхва, выпрямляясь и отходя от танцора. – Продажей я лишь верну свои деньги обратно, так и не получив желаемого – ваших с Тэ страданий, – ярость испарилась так же неожиданно, как и появилась, сменившись кривой усмешкой. В льдисто-голубых глазах заплясали искры веселья. – Ты можешь сколько угодно уверять меня в том, что ему на тебя плевать, но, видишь ли, в чем дело, – Ёнхва вернулась за стол, принимая царственную позу на стуле. Гордо вскинув голову, она с высокомерием взглянула на Чонгука. – Я лучше тебя знаю моего племянника, и он совершенно не такой белый и пушистый, каким ты, Чонгук, нарисовал его в своем воображении. Монстр, чудовище, получающий наслаждение от убийств. Вот каков настоящий Тэхён. О, Ви – просто мастер своего дела.       Червяк сомнения копошился где-то в груди, как брюнет ни старался избавиться от него. Гук не верил ни единому слову, однако острая игла беспокойства неприятно кольнула в груди. Как много молодой человек знал, на самом деле знал о Киме? Самую малость. – О каких убийствах идет речь? – вопрос слетел губ прежде, чем парень успел подумать. Ему нужно было удостовериться. Убедиться, что Тэ не лгал. Недоговаривал, скрывал – может быть, но не обманывал. Ведь так? Боже, пусть это очередная выдумка сумасшедшей. – О, наивный маленький Чонгуки. Так ты не знаешь, – сочувственно протянула блондинка, глядя на Чона с тошнотворной снисходительностью, будто собиралась объяснить ребенку очевидные вещи. Самое отвратительное чувство – видеть неполную картину происходящего. Беспомощный, растерянный, безоружный. – Что именно он рассказал тебе о своем прошлом? Признался, что убил собственную мать? – пульс ускорился, набатом отдаваясь в барабанных перепонках. Вторил ритму безумного сердца. Гук неуверенно кивнул. Ему совершенно не понравилось, какой оборот приняла беседа. – А Тэхён рассказал, как именно убил ее? – тем временем продолжала женщина. Брюнет отрицательно качнул головой. Они не вдавались в подробности. Им тогда было не до этого. В памяти всплыли вечер и слова, сказанные Тэ.       «– Первый раз? То есть, были еще случаи?       – Достаточно, чтобы сбиться со счета.»       Тогда Чонгук не придал им особого значения и, похоже, зря. Безумная улыбка на лице Ёнхвы не предвещала ничего хорошего. Осталось только решить, изменится ли отношение танцора к Киму после полученной информации. Перестанет ли он любить его? Отвернется ли? Нет. Определенно нет. Чистейшая одержимость, заставляющая закрывать глаза абсолютно на все. Чон продолжил бы любить Тэхёна, даже если бы тот оказался сумасшедшим серийным убийцей. – Он вырезал ей сердце, – от слов, произнесенных зловещим шепотом, ничего не произошло. Земля не разверзлась под ногами, явив миру геенну огненную, и конец света не наступил. Просто живот скрутило в узел, а к горлу подступила тошнота. Все-таки иногда подробностей лучше не знать. – Можешь себе представить? – даже если бы захотел, не смог. Гук молчал, не зная, что сказать на подобное. – Он получает удовольствие от убийств, Чонгук, – вот только в голове не укладывался образ неулыбчивого, но очень заботливого и доброго парня, за которым на самом деле скрывалась личина психопата-убийцы. Чушь какая-то. – И я должен тебе поверить? – стоял на своем танцор, чье лицо по цвету сравнялось с комбинезоном начальницы. Та усмехнулась, заметив подвешенное состояние Чона. Юноша хоть и храбрился, но выглядел растерянным и сбитым с толку. – Нет, не должен, но ведь есть еще Тэхён, верно? – она рассмеялась, кокетливо прикрывая рот ладошкой. – Спросишь у него об этом лично при встрече. Что же касается обслуживания клиентов, – Ёнхва задумчиво постучала кончиком пальца по алым губам, окинув брюнета оценивающим взглядом. – Будешь танцевать у главного шеста. Сотворим тебе образ недотроги. Они просто с ума сойдут и будут выкладывать бешеные деньги за приватные танцы без возможности трогать, – Чонгук ничего не ответил. Сегодня его слепая вера немного пошатнулась, покрывшись трещинами, и ему следовало многое переосмыслить, оставшись наедине.       Квартира встретила Тэхёна подозрительно тихим Чимином, дурманящим ароматом еды с кухни, от которого рот мгновенно наполнился вязкой слюной, а в животе призывно заурчало, и ощущением неминуемо надвигающегося пиздеца. Напряжение повисло в воздухе густым облаком, угрожая вылиться в громкий скандал. Ким уже и забыл, когда они в последний раз ужинали вместе. Когда проводили вечера вдвоем, как семья. Маленькая, но дружная. Те времена давно прошли. Со всей этой суматохой вокруг убийств, измен и ссор у них совершенно не было возможности нормально поговорить. А обсудить им стоило многое.       Теперь же давились неловким молчанием, бросая друг на друга осторожные взгляды из-под ресниц. Чимин не знал, с чего начать. Точнее, боялся, что сорвется на крик, выплескивая на блондина накопившиеся за последние месяцы негатив и обиду. Его мучил один вопрос: как так вышло, что они оказались здесь, на старой квартире. Один – жертва похищения, второй – по непонятной причине, которую хотелось выяснить. И что-то подсказывало Мину, что ответ ему не понравится. – Чимин, я, – первым заговорил Тэхён, и Пак не выдержал, перебивая парня. Все равно вкус еды не ощущался из-за душившего волнения. – Какого хрена, Тэхён? – приборы с противным звоном приземлились в тарелку. Грянули первые раскаты грома. Гроза началась. – Какого черта ты тут забыл? – Чим поднялся с места, подходя к молодому человеку. Тело сотрясала мелкая дрожь. – Нет, не так. Какого хера меня похитили и буквально приволокли к тебе на цепи? – Тэ закрыл глаза, собираясь с мыслями. Вот и настал момент истины, которого тот опасался. Что ж, сейчас или никогда. Блондин встал следом, встречаясь с чужим взглядом, в котором отчаяние боролось с надеждой. Бедный наивный Чимини. До последнего надеялся на что-то. Совершенно не то, что хотелось бы видеть. От эмоций на лице шатена Кима стало не по себе. Он хотел подойти к разговору более тактично, но юноша снова опередил его, прыгая с места в карьер. – Намджун работал не один. Они сговорились с моей тетушкой, чтобы подорвать авторитет Юнги и заставить его продать Чонгука, через которого Ёнхва хотела добраться до меня. Я приехал сюда, чтобы разобраться со всем этим, – на лице Тэхёна не дрогнул ни один мускул. Сама сосредоточенность и собранность. Чимина же захлестнула ярость. Ослепительная и оглушающая. Парень пострадал, снова став пленником из-за какой-то шлюхи. Да кто они такие, чтобы так вертеть его судьбой? У Мина тоже были чувства, в конце концов! – Ты совсем с ума сошел? Ввязываться во все это из-за Чонгука? Серьезно? – терпение лопнуло, и Пак сорвался на крик. Как же молодого человека все достало. – Ты забыл, как трудно нам было вырваться из этой паутины? И все по новой, – злость клокотала в нем, искажая черты лица. Ему не верилось, что Тэ пошел на такое. Совсем свихнулся. Эгоист, который думал лишь о себе. – Ради чего? Ради шлю… – Я люблю его, Чимин, – перебил парня Ким. Слова, как пощечина, как удар прямо в солнечное сплетение. Они выбили из легких весь воздух, вонзаясь в грудную клетку сотнями острых игл. Шатен отшатнулся, не веря собственным ушам. Так вот каково это: слышать подобное из уст любимого. – И если бы я знал, что Джин-Хо прикажет своим парням схватить тебя и привезти сюда силком, то спрятал бы так далеко, что ни одна живая душа не смогла бы найти. – Замолчи! Просто замолчи, – замотав головой, полузадушено прохрипел Чимин. Сердце в груди ныло и кровоточило, разрываясь на куски, затрудняя дыхание. – Ты хоть понимаешь, насколько это больно? – в носу неприятно защипало. – А что, по-твоему, больнее: жить в неведении и надеяться на то, чего уже больше не будет, или знать и не питать ложных надежд? – сказать такое нелегко, но другого выхода у Тэхёна не было. Блондин не хотел обманывать Пака. Тот занимал слишком важное место в сердце. Наравне с Чонгуком, и, черт побери, это все только усложняло. – Я семь лет жил по первому принципу. Мог бы позволить мне и дальше ему следовать, – по щекам заструились первые предательские слезы. От рук, протянутых Ви, Мин отшатнулся, как от огня. Как же паршиво. И до чего обидно. Если раньше у него и была надежда, то теперь она рассыпалась в пыль, усеяв серым пеплом разбитое сердце. – Чимин, я не хочу причинять тебе этой боли, – Тэ не знал, как облегчить страдания Чимина. Не знал, как передать, насколько он сожалел. – Я не хочу лгать. Черт, да я даже вмешивать тебя во все это не хотел, зная, как ты ненавидишь моего отца, – пальцы зарылись в светлые пряди, слегка оттягивая. Тяжело. Ему было неимоверно тяжело говорить подобное. Ким не чудовище какое-то все-таки. Для него семь лет, прожитые рука об руку, тоже многое значили. Но сердцу ведь не прикажешь. Оно принадлежало другому. – Знаешь, – шмыгая носом, продолжил Пак, из последних сил сдерживая рвущиеся наружу рыдания, – к Чонгуку я начинаю испытывать похожие чувства. Твой папашка забрал у меня отца, а эта шлюха – тебя, – парень невесело улыбнулся собственным мыслям. Да, Чим определенно ненавидел Чона. До скрежета зубов и желания изуродовать его смазливую мордашку. – Чимин, – но сказать было нечего. – Что, Чимин? – повысил голос Мин. – Скажешь, не так? – молодой человек закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а потом шагнул навстречу Киму, вцепляясь в ворот рубашки. – Нам же было хорошо вместе, Тэхён, – едва слышно прошептал он, вложив в слова всю боль, накопившуюся за месяцы одиночества. Месяцы без Тэхёна. – Где мы свернули не туда? Почему все настолько усложнилось? – Я не знаю, Чимин, – мягко проговорил Тэ, накрывая холодные пальцы парня своими ладонями. – Но так не может больше продолжаться, – Ви не мог больше лгать. Не мог заставлять себя чувствовать того, чего на самом деле не испытывал. Не желал изнывать в тесной клетке, страдая из-за отсутствия возможности выбора. Он хотел освободиться. – И что теперь? Выбросишь меня на улицу? – едко усмехнулся Чимин, отстраняясь. К горлу неожиданно подкатила тошнота, а гордость наконец-то возобладала над любовью. Душно. Нестерпимо душно стало в комнате. – Не мели чепухи, я ни за что не отпущу тебя, – хмуря брови, Тэхён сделал шаг вперед, пытаясь обнять парня, но тот отстранился, выставив вперед руку. Пак не желал его прикосновений. Не стерпел бы такой пытки. Нехорошее предчувствие неприятно кольнуло в груди. – На цепь посадишь? – усмехнулся Пак, с вызовом глядя на блондина. А вот и очередной укол. Голая правда. Укор тому, кто не мог свободно демонстрировать свои чувства, сломав и себя, и шатена заодно. Глупый заигравшийся ребенок, возомнивший себя господином. – Если это защитит тебя от загребущих лап клана, то и на цепь посажу, – лицо снова превратилось в непроницаемую маску. Тэ проглотил оскорбления, понимая, что сам виноват во всем. И как теперь это исправить – неизвестно. – Что ты чувствуешь ко мне? – от тихого вопроса странно екнуло сердце. Неожиданная смена темы и замешательство. Что он чувствовал к Чимину? Разве можно вот так запросто ответить на такой вопрос? Наверное, да. Несомненно, Тэхён любил Чонгука. Ну а Пака? – Чимин, сейчас не время, – попытался вразумить его Ким. На самом же деле старался уйти от разговора. Ему требовалось время, чтобы разобраться в себе. – Скажи мне, что ты чувствуешь, Тэхён, иначе это будет наша последняя встреча, – глаза блестели от слез, но Мин был непреклонен. Парень хотел знать здесь и сейчас, есть ли у него хотя бы крошечный шанс на любовь, которой грезил все годы. Решение далось молодому человеку нелегко, но именно от ответа Ви зависело, уйдет Чимин или останется. Блондин, вероятно, понял это. – Я люблю тебя, но… – но что? Как вообще можно объяснить, что Пак для него всегда будет иметь немаловажное значение. Останется тем светящимся от счастья пареньком, что и семь лет назад. Они стали друг другу семьей, которую когда-то потеряли. Несчастные сироты, нашедшие утешение друг в друге. – Но не так, как Чонгука, – закончил за него Чим. Смех шатена походил на битое стекло. Ломкое, блестящее, но бесполезное. Внутри него – кровавая мешанина вместо сердца. Оттого и дыхание рваное и сиплое. Не желая и дальше оставаться в квартире, юноша зашагал к выходу, а Тэхён, оцепеневший поначалу, не сдвинулся с места. Лишь когда захлопнулась дверь, он осознал, что произошло, и кинулся следом.       Стоя в дверях лифта, Пак все-таки разревелся. Жалобно всхлипывая и обнимая себя за плечи, парень выскочил на улицу. Перед глазами все расплывалось от слез так, что дороги было не разглядеть. Оно и не требовалось. Шатен все равно не знал, куда идти. Бежать. Бежать и не оглядываться, не думать, не чувствовать. Не вспоминать. И давить в себе желание вернуться обратно, пасть к ногам, унижаясь и моля о крупице любви. Хотя бы о ее подобии. Всего на одну ночь, чтобы снова ощутить себя живым, а не пустым безжизненным сосудом.       Лишь когда какой-то незнакомец, вышедший из остановившейся машины неподалеку, внезапно кинулся к нему, сгребая в охапку и пытаясь затащить внутрь, Чимин сообразил, что происходит. Он бы и закричал, но похититель заткнул ему рот ладонью. Брыкаясь из последних сил, молодой человек давился паникой, понимая, что не вынесет еще одного плена. Из салона, тем временем, вышел второй, собираясь, вероятно, подсобить напарнику.       Раздавшиеся выстрелы на секунду оглушили его, а хватка неожиданно ослабла. Мужчина отпустил Чимина, падая бездыханным телом к ногам юноши, товарищ распластался рядом, не добежав совсем чуть-чуть. Пак рефлекторно отскочил, оборачиваясь в поисках своего спасителя или еще одного мучителя. Но то оказался лишь Тэхён, направляющийся к нему. Несмотря на боль и обиду, страх пересилил остальные чувства, и Мин бросился навстречу, ища защиты в крепких теплых объятьях блондина, что обнял парня, прижимая к себе. Водитель, сообразив, что может достаться и ему, резко выкрутил руль, скрываясь с места происшествия. – Все хорошо. Тише, все хорошо, – бессвязно бормотал Ким, уводя дрожащего от пережитого ужаса Чимина обратно в дом. Судьба снова преподала Паку урок. Потому что отныне его жизнь снова превратилась в сплошной кошмар, и безопаснее всего – оставаться вместе с Тэ, который защитит от нависшей угрозы, не позволит, чтобы кто-либо причинил боль его игрушке. Теперь уже сломанной, несчастной и чертовски уставшей от всех этих игр.

۞۞۞

02/18/2017 09:30 p.m.       Кабинет тетки был таким же безвкусно обставленным, как и офис Мин Юнги. Право, сразу видна рука одного мастера. Ёнхва, вероятно, даже не стала ничего менять здесь, слепо упиваясь собственной властью. Точнее, ее подобием. Идя сюда, продираясь сквозь толпу разгоряченных тел на танцполе, Тэхён невольно выискивал в толпе или на сцене знакомую фигуру, и в груди замирало каждый раз, стоило увидеть похожий силуэт, цвет волос или улыбку. Ничего. Чонгука нигде не было видно. Разочарование непомерным грузом давило на ребра вкупе с нетерпением, а сердце нещадно ныло. Как же хотелось его увидеть. Хотя бы одним глазком. Мельком подглядеть, узнать, что у брюнета все хорошо. – Я уж думала, ты не придешь, – хохотнула тетушка, приглашающе кивнув в сторону одного из серебристых кресел. Проигнорировав ее реплику, Ким сел на диван и, закинув ногу на ногу, взглянул на женщину, чьи губы недовольно скривились. – Птичка шепнула мне, что у тебя есть кое-что мое, – перешел сразу к делу Тэ, смерив блондинку презрительным взглядом. Жалкое подобие хозяйки клуба. Она жила лишь потому, что парень сдерживал себя. Пытался решить все мирным путем, не прибегая к ножам или пистолету. Успеется. – Кажется, тебя не известили. Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне. – О, Тэ-Тэ, давно ли ты так запел? Я думала все, на что ты способен, это лизать задницу своему папочке, – вторила ему Ёнхва, ничуть не смутившись колкости. Козырь в рукаве придал ей уверенности. – А ты, я смотрю, все также тявкаешь на тех, кто тебе не по зубам. Думаешь, раз обзавелась клубом, то теперь можешь свои права качать? – на лице – непроницаемая маска дружелюбной вежливости, в душе – ураган эмоций. Ядовитый клубок из ненависти и злобы с искрами ярости. – Почему бы и нет? Я преуспела в этом деле, нашла брешь в твоей броне, а это дорогого стоит, – невозмутимо пожала плечами блондинка. – Знаешь, – вкрадчиво продолжала Ёнхва, – а твой Чонгук – просто куколка. Дамочки в моем заведении по нему с ума сходят прямо-таки, – продолжила она дергать за ниточки, подливая масла в огонь. Руки сжались в кулаки до проступивших побелевших костяшек. Ви даже боялся представить, что именно заставляли делать Чона в подобном заведении. Одна мысль о том, что кто-то касался его, ласкал желанное гибкое тело, срывая с губ несдержанные стоны, сводила с ума, пробуждая в нем монстра. – Стоило так напрягаться, чтобы добраться до меня? – вместо демонстрации чувств – холодная усмешка. Тэхён слишком долго играл в такие игры, чтобы так легко сдаться. – Могла бы просто позвонить. – О, ну тогда ты бы не пришел, а я очень хотела увидеться, чтобы немножко поиграть, – наигранный смех неприятно резал уши. – Ты же не думал, что смерть моей сестры сойдет тебе с рук? Теперь же, когда я наконец-то нашла, как можно причинить тебе такую же боль, какую ты причинил мне… – Только тронь его, и смерть моей матери покажется тебе раем по сравнению с тем, что я сделаю с тобой, – предупредил Ёнхву Ви, с трудом сдерживаясь от желания пристрелить ее. Не сейчас, когда она раскрыла перед ним карты. Он не собирался позволить женщине так легко умереть. Следовало придумать что-то особенное. Темное и извращенное, как душа Кима. – Ах, милый, ты даже не представляешь, какие у меня на него планы. Вот увидишь, совсем скоро он будет радостно сосать у всех, кто выложит за него приличную сумму денег. Или ублажать местных дамочек. Вот будет потеха, – глаза заволокло яростной пеленой, а рот наполнился солоноватой слюной: то кровоточил по неосторожности прикушенный язык. Кто знает, что блондин сделал бы с тетушкой, если бы не распахнувшаяся дверь и человек, застывший на пороге.       Тэ обернулся, встречаясь взглядом с тем, кого уже и не надеялся увидеть. Сердце болезненно сжалось, а потом пустилось вскачь, сотрясая грудную клетку. Дыхание перехватило, а от волнения пересохло в горле. Неделя. Блядская неделя в разлуке и наконец-то так близко. Только встань и протяни руку. Какая жестокая и наглядная демонстрация, потому что в глазах напротив – мешанина из чувств. Страх, растерянность, вина. Оба не могли поверить в реальность происходящего, задыхаясь от нахлынувшего на них спектра эмоций. Они расстались отвратительно. Карман жгла та самая записка и размытое «Люблю» давало шанс на взаимность. Дарило надежду на лживость остальных строчек.       «Я не тот, кто тебе нужен»       Какая чушь, ведь они созданы друг для друга. – Как хорошо, что ты зашел, Чонгуки. А у нас тут гости, – кукловод победно улыбнулась, упиваясь собственным триумфом. Игра началась.